Черт его знает

      Толик скребет черными когтями по дну водочной бутылки, осознавая весь пиздец, куда он угодил из-за собственной самонадеянности. Нерасторопно приписал Владу несуществующее, понадеялся на его потемневшую, обугленную страданиями душу.       У Череватого в черепушке едва ли меньшее зло, чем у него, но лишь с тем различием, что тот человек - а все предательски человеческое ему не чуждо. Влад слишком чуткий для полноценного раскрытия талантов - идеальный слуга из него мог получиться, если бы не глубокое, звериное желание прижаться к себе подобному, то тонуть ему в адской гиене.       Толик очень старый черт, и были у него под присмотром многие выдающиеся колдуны. Их души, прожитые с пользой и злодейством людям. Их разбитые осколки личности с несостоявшимися копиями себя, или покаявшиеся в последний момент. Все они не сопротивлялись влиянию бесовскому, а с Череватым - сложно. Единственный покорившийся без моральных диллем сразу, и усомнившийся в конце.       Влад с ликующим безразличием уверен в победе. Толик отчетливо слышит его надрывные мысли.       Толику плевать, когда люди признаются друг другу в любви - все чувства людей ненадежны и мимолетны, а потому не заслуживают внимания, но Череватый настолько пропитался сверхъестественным, что привязывается на энергетическом уровне.       Здесь даже черт начнет креститься. Не бывало на его веку такого, расхолаженные людишки стали. Искореженные лапы протягивает к маленькому огоньку души Влада, зачарованный прекрасным светом. Наверное, так выглядит любовь.       Он слишком много потратил на отрицание, похоже, Череватый немного тоже на него влияет, наделяя человеческим. И Толик загнанный в угол, с тоскливой паникой, наблюдает за разрушением собственных амбиций. Бежать некуда - заключенный контракт ничем не вымарать.       Черт раздирает опаленную шерсть, стараясь стереть позорное клеймо, въедающиеся с новой силой под остатки мяса на спине. Он впервые за все бесчисленные десятилетия начинает понимать страдания, резонирующие в подопечном. Впервые встречается с сомнением и страхом, парализующим волю.       С каждым счастливым взглядом Олега, с каждым увлеченным рассматриванием ночного звездного неба и обсуждением эзотерики - Толик все ближе к краху. Они иногда цепляются друг за друга взглядами, а черт давится от распирающей ненависти.       Влад счастлив и хочет жить без Толика, а значит, Толик потеряет власть и обратится в безмолвный инструмент. Ты получаешь что-то, если тебе это не нужно. Всем нужен был Толик, чтобы жить и не бояться, наполнять серое существование смыслом.       Пожалуй, даже древнего черта можно впечатлить.       Влад начинает хотеть избавиться от Толика, ради Олега. Медиум все еще против чернушных методов работы, и Череватый серьезно прислушивается.       Олег для него значит гораздо больше возможности выйти за пределы человеческих возможностей.       Толик воспринимает это как вызов, понимая, насколько находится в проигрышной позиции, замечая скользящий взгляд Влада в сторону Олега.       Душа Череватого с его ослепительным светом начинает казаться тесной. Толик бормочет несуразицу на ухо подопечному в своем стиле, бьется за разум и пытается отвоевать немного места - все оборачивается прахом, ведь юнец ставит бессознательно щит от любых внешних воздействий, только бы черт не отвлекал его и не сбивал с пути. Конечно, Влад начинает хуже проходить испытания, выпытывая крохи информации от глуповатых чертей, прибившихся к нему позже.       Злость копится в нем, приглашая Толика собраться с силами, но Олег обезоруживающе улыбается и Череватый забывает о недовольстве, уязвленной гордости.       Жаль, Череватый никогда не зайдет в церковь, иначе Толик прикинулся бы ангелом, чтобы запутать его, заставить сдаться.       Черт сбит с толку.       Толик осознает, что начинает испытывать симпатию к Олегу, повторяя за подопечным. Нечто большее, непонятное и поглощающее наступает ему на хвост, пинает копыта и проглатывает, связывая его еще крепче с Череватым.       Теперь Влад обрел спокойствие.       Толик, в противовес, совершенно нет.