Если ты тупой — тебе нечего бояться!

Середина июля. Жара стояла невыносимая. Казалось, что само солнце устало светить, но, тем не менее, преданное своему делу, не переставало этого делать, заставляя бедняг во всём посёлке мучаться. Родители отпустили Олю с братом, и она была так счастлива, как не была, наверное, никогда. Антон вёл девочку за руку, в другой руке держа уже таящий и пачкающий руки пломбирный стаканчик. Они двигались по дорожке на единственное место, кроме, пожалуй, ларька с тем самым мороженым, которое помогало посёлочным детям и подросткам выживать и поддерживать хорошее настроение — пляж! Безусловно, гулять в лесу, жарить хлеб и картошку на костре — тоже весело, но там, всё-таки, куча комаров, родители далеко не всех отпускают на ночь, да и там не так прохладно, как в прекрасном водоеме. Антон договорился встретиться со своими друзьями уже на месте, но они пообещали друг друга не начинать купаться, пока все не будут в сборе. «Все» — это привычная компания, состоящая из двух гопников, первой скрипки, их старосты и, собственно, самого Антона — в этот раз с сестрой. Когда они дошли до места, где между деревьев земля медленно сменялась песком и уже чувствовался освежающий ветерок, Петровы встретили группу в лице Кати, Полины, и еще кучки детей. В основном — все примерно их возраста, было две лучшие подружки из седьмого класса, несколько пятиклассников, компания младшеклассников. Лица у всех были, почему-то, крайне печальные. — Девочки-и-и! — Оля отпустила руку брата и побежала вперёд, сразу набросившись на Морозову и Смирнову с объятиями. Слегка пошатнувшись и тихо хихикнув, Полина приобняла девочку в ответ; Катя, закатив глаза, но всё же не сдержав улыбки, погладила ее по голове. — Привет. А вы чего грустные такие? — Катя стояла в купальнике, лямки Полининого выглядывали из под тонких бретелек ее платья. Словом — девочки явно были готовы купаться, как и все окружающие дети и подростки. — Серёжу Крушонова из десятого «А» и шайку его помнишь? — Катя снова хмурится и перебирает косу в руках. Антон кивает. Ему этот Серёжа не понравился сразу, как только Петров его увидел — он явно пытался казаться крутым, но на деле выглядел таковым исключительно в глазах трех его дружков, которые не представляли из себя ничего, ровно также, впрочем, как и сам «главарь» банды. Серёжа постоянно доставал младшеклассников — и только их. Классы старше пятого он не трогал — боялся, видать, что найдет там соперника себе по размеру. Рома и Бяша за это его не уважали. Рома оправдывался, мол, «нам хотя б хватает смелости со сверстниками, блять, пиздиться, и не трогать маленьких детей», хотя Антон и все их подобные выходки осуждал… Но, ладно, они, пожалуй, и в правду были лучше Серёжи. — Он запретил нам купаться! — Погоди, как это — запретил? — А вот так! — Встревает один из пятиклассников, — Говорит, типо, «мелкие вы еще, пиздуйте отсюда», и не пускает плавать и даже загорать никого, кроме друзей своих! — Антон хотел уже спросить, как именно он никого не пускает, но заметил, что у другого мальчика, стоящего рядом с говорившим, красовался синяк под глазом, и вопросы отпали. Послышались шаги по песку и мат. Петров поднял взгляд — с таким же синяком, как и у того мальчика, шёл со стороны берега и хмурый Рома, а рядом — Бяша, спиной вперед, показывая стоящей у воды компании средний палец. Судя по всему, пытались договориться… Но не вышло. — Нет, ну я просто так это не оставлю. — Сплюнув под ноги заключил Пятифанов, глядя на печальное лицо Полины. — Надо что-то придумать. *** С пляжа пришлось уйти — выбора не осталось. Слушая далекий смех старшеклассников, все изначально пришедшие охладится ребята были вынуждены сидеть на скамейке недалеко от места мечты, и обсуждать, куда пойдут теперь — в конце концов, по одному на пляж не ходил, все с друзьями, компаниями; и договаривались обычно заранее, освобождая весь день от любых других дел, чтобы полностью насладиться купанием. Сколько прекрасных планов обломал этот Серёжа!... — Ребята! Ребята! — К ним навстречу бежали те самые две семиклассницы, до этого с печальными лицами стоящие у входа на пляж вместе со всеми остальными, также выгнанные Крушоновым и его «бандой». Теперь же, они выглядели воодушевленно, и одна из них — Диана — размахивала в воздухе блокнотом, на странице которого виднелся какой-то текст. — Ребята-а-а! — Ты че орешь? — Пятифанов прикладывал к глазу бутылку с холодным лимонадом, которую они взяли с собой. — А давайте предложим Серёже побороться с нами за пляж? — Кристина, вторая семиклассница, согнула руку в локте и выставила ее в бок, как делают спортсмены, демонстрируя накаченные бицепсы. У Кристины они, правда, ничуть не были «накаченными» — напротив, она, пожалуй, были главной ненавистницей физкультуры среди всей параллели, а возможно и вовсе среди всей средней и старшей школы. — Ну, девочки! — Начала Полина, нахмурившись. — Нельзя все проблемы решать физической силой, это неправильно! — Катя закивала, вставив свое фирменное «да-да-да», поддерживая подругу. — Да не драться мы предлагаем! — Диана гордо выставила вперед руку с блокнотом, и все склонились над ним. На листе были проставлены цифры от одного до четырех в столбик, а в конце страница была разделена на две части. Над одной было подписано имя — «Серёжа», над второй пока было пусто. После каждой цифры шли какие-то слова — Антон, осторожно взяв блокнот в свои руки, зачитал: — «Слепая меткость», «Интеллектуальная разминка», «Вселенское равновесие», «Карета для принцессы»… Все замолкли, вдумываясь в написанное, но… Никто так ничего и не понял. — Ну вы что, тугодумы? — Кристина нахмурилась, ставя руки в боки, Диана толкнула ее в плечо, вздыхая. — Это испытания! — Испытания? — Да! Мы предложим Серёже побороться против нас! — Гордо заявляет Диана, кладя руки подруге на плечи. Кто-то из пятиклассников вздыхает, закатывая глаза, Бяша выгибает бровь. — Вы реально думаете, он согласится, на? Пляж уже его, че ему бороться тут еще с кем-то? — А мозги у вас варят, девчата. — Заявляет Рома, ухмыляясь. Скептический настрой остальных он явно не разделяет, уже уверенно настроившись на борьбу за место под солнцем и за водоем: сразу поднимается на ноги, поднимая друзей за собой и направляется в сторону пляжа, и весело хихикающие семиклассницы спешат за ним; Бяша с Антоном — тоже, только явно не так уверенно настроенные. — Как вашу команду записать? — Подскакивая к Пятифану, Диана тычет пальцем в пустующее место над графой. — «Вольтрон» пиши. — Отвечает ей Рома, гордо ухмыляясь. — А мы, может, тоже участвовать хотим! — Мальчики оборачиваются — Смирнова уже идет за ними грозной походкой, таща за собой за руку Полину. — «Вольтрон», блин. — Повторяет она слова Пятифанова, закатывая глаза. — Ну вы тоже в команде… На время войны. — Заявляет в ответ Рома, точно также возводя глаза к небу. Катя довольно ухмыляется, Полина только вздыхает. *** — Э! Ало! — Кричит Рома, надвигаясь на попивающих пиво десятиклассников. Они, без особого интереса в глазах сначала переглядываются между собой, а потом поворачивают голову на компанию «мелочи». — Предложение есть! — Какое? Еще раз в глаз тебе дать? — Усмехается Серёжа. Его дружки заливаются хохотом — и Рома отмечает для себя, что в сравнении с их галдением даже смех Бяши звучит как прекрасная мелодия. — За пляж побороться не хочешь? — Встревает Кристина, рывком выхватывая свой блокнот у Антона и демонстрирующая его Крушонову. — Парочка конкурсов против команды Вольтрона, что думаешь? — Я че, дебил? — Что и ожидалось, впрочем. — А че, зассал, на? — Вперед выступает Бяша, беря старшеклассника на слабо. — Думаешь, не справишься, Серёженька? — Подхватывает Катя. «Серёженькой», к слову, его обычно называет мама, чего он стыдится — и, разумеется, главная «Гадюка» посёлка в курсе об этом. Крушонов краснеет — не то засмущался от излишних знаний Кати, не то серьезно намерен доказать, что не зассал и не боится. Но лицо, в любом случае, у него уже было злым. — Да вы прихуели, мелкие? — Он вскакивает на ноги и протягивает Пятифанову руку. — Хорошо. Согласен на ваши игры. — Ну и славно, ёпт. — Рома пожимает руку. Петров вздыхает — он почему-то не особо верит в победу их команды. *** — Слепая меткость! — Объявляет через пятнадцать минут и одну пробежку до дома с подружкой Кристина, опуская на песок две стеклянные банки и двадцать теннисных мячиков, — спрашивать, откуда они их взяли, никто не решается, — а у стоящей рядом Дианы в руках две повязки. — Вы, с завязанными глазами, должны будете попасть мячами в банки! Чтоб никто точно не жульничал — наклонившемуся для этого Серёже повязку туго завязывает Катя, убеждаясь, что он ничего не увидит, а Роме, «случайно» ударяя его по лицу повязкой в процессе — дружки Крушонова. Двух мальчиков поставили на одинаковое расстояние от банок, а вокруг столпились все, кто изначально пришел этим чудесным утром охладиться в воде — и, разумеется, три десятиклассника. Правда, в отличии от них, Бяша и Антон подавать мячи своему другу отказались, встав рядом с банками; так что поднимать мячики с пола и совать их в руку хулигану пришлось четверокласснику Матюхину Вове. Рома кинул первый мяч — попал! Часть толпы начала хлопать в ладоши, радуясь. Мяч кинул и Серёжа — но характерного звона не послышалось — значит, промазал. Прикладывая один палец к губам, Антон присел на корточки, осторожно опуская мячик на песок рядом с банкой. Вообще-то — Крушонов почти попал; ключевое слово — «почти», потому что кое-кто успел словить мяч перед попаданием… Следующий Ромин мяч перелетел банку, но — как свезло! — попал прямо в руки Бяши; раздался звон, и толпа, пускай весомая ее часть и всё видела, вновь начала ликовать. Всем собравшимся было выгодно, чтобы Рома выиграл, так что нарушение правил никого, в общем-то, не смущало; главное, чтобы компания Серёжи ничего не видела — но они, кажется, были не очень заинтересованы во всей это затее в целом, и за ходом битвы особо не следили. —У нас мячи кончились! — Провозгласил один из друзей Крушонова. — У Ромы остался последний! — Раздался голос Вовы. Следом — звон. Пятифанов попал в банку последним, десятым мячом, и, сняв повязки, мальчики уставились на результат. Вот так чудо — ни одного пропуска у Ромы — ни одного попадания у Серёжи! — Ну, тут, думаю, очевидно, кто победил. — Сделала вывод Диана, склонившись над банками. Кристина что-то чиркнула в блокноте — заглянув, Антон увидел одну черточку в графе «Вольтрон» и зачеркнутое «Слепая меткость». *** Дальше в списке шел интеллектуальный поединок. Девочки объявили, что вопросы будут задавать вообще из программы начальных классов… И Пятифанов, конечно, нет, был не идиотом, уж должен разбираться — но всё равно как-то малость сомневался в своих силах. Тяжелый вздох Ромы не ушел от взора Кати — и она решила, что это — ее выход. — В этом испытании чур буду участвовать я! — Смирнова, как было известно чуть ли не всем вокруг, была круглой отличницей и вообще одной из лучших ученик в школе — так что ей, безусловно, доверяли в этом плане гораздо больше, чем Пятифану. Катина идея устроила всех… Кроме Серёжи, который тут же начал возмущаться. — Схуяли ты-то? — Процедил старшеклассник сквозь зубы, скрестив руки на груди. — А ты против что-то имеешь? — Девочка хмыкнула в ответ, отзеркалив позу Крушонова. — Слушай, в бумажке этой вашей что написано? — Складывалось ощущение, что ровно, как и Пятифан, в своих силах не особо был уверен и Крушонов. — Написано «Серёжа против Ромы», так пусть и играют Серёжа против Ромы! — Там, вообще-то, написано «Вольтрон». В команду «Вольтрон» Катя тоже входит. — Вступился Антон, поправляя очки. Серёжа закатил глаза. — Это нечестно, вообще-то! Команда против одного? — И тогда Кристина, протянув понимающее «а-а-а», принялась быстро что-то писать. — Так лучше? — Она продемонстрировала всем блокнот, где две графы теперь были подписаны иначе — точнее, «Вольтрон» «Вольтроном» и остался, а вот рядом с «Серёжа» теперь была приписка «и его лохи». Пляж разразился смехом, и только десятиклассники начали возмущаться. Один даже попытался забрать бумагу себе, но девочка отдернула его, ударяя дружка Серёжи по руке. — Э! Не трожь! Частная собственность! — Ну так мы начнем? — Катя уже нетерпеливо топала ногой. Что ж — придется Серёже сражаться с Катей. Ну, разве десятиклассник не знает школьную программу? Диана встала перед ними двумя, перелистывая страницу блокнота — на ней красовались вопросы. Прочистив горло, девочка начала: — Вопрос первый: семь умножить на восемь? — Пятьдесят четыре! — Выкрикнул Серёжа. Катя усмехнулась. — Пятьдесят шесть, вообще-то. — Катя, плюс балл! — Она что-то чиркнула карандашом на листе. — Ну забыл, с кем, блять, не бывает. — Конечно-конечно — всего-то забыл то, что проходят во втором классе. Ну с каждым же было, да? — Вопрос второй: кто написал «Сказка о рыбаке и рыбке»? — Этот, как его, да ёпт… — Александр Сергеевич Пушкин. — Со вздохом, имитирующим крайнюю печаль и разочарование, ответила Смирнова. — Катя, плюс балл! — Диана поставила очередную пометку после вопроса, обозначающую, кто ответил — буква «К». — Да я так и хотел сказать, она меня перебила! — А, ну да, — Вмешался стоящий позади Пятифан, — Мой любимый писатель — Этот Какего Даёптович. — Толпа залилась хохотом, а Крушонов разозлился, и уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но Диана с новым вопросом опередила его. — Вопрос третий: что больше — две третьих или одна вторая? — Половина! — Две третьих. — Катя, плюс балл! — Ну-ка, поясни. — Серёженька, скажи, ты дроби в десятичные умеешь переводить? — Серёжа в ответ промолчал, отводя глаза. — Ну, хорошо, хотя бы к общему знаменателю приводить умеешь? — Знаменатель — это ж то, что сверху? — Все, конечно, знали, что у Серёжи с учебой всё было плохо; но чтобы настолько? — Ща, там надо… — Проехали… — Катя фыркнула, отворачиваясь, снова глядя на Диану. — Вопрос четвертый: у трёх братьев по одной сестре, сколько всего детей в семье? — Катя склонила голову, выгнув бровь, сверля взглядом Крушонова, говоря: «даю фору, пользуйся». — Четверо! — Серёжа, плюс балл! Друзья парня сзади зааплодировали, он обернулся на них, шикнул, и посмотрел на Катю, медленно, с сарказмом хлопающую в ладоши. — Вопрос пятый: что тяжелее — килограмм железа или килограмм ваты? — Железа! — Одинаково. — И кто-о-о-о же получает ба-а-а-алл, на? — Ну какая интрига! — Уже в открытую насмехались над старшеклассником Рома и Бяша. — Катя! — Провозгласила Диана, снова записывая «К». Смирнова, гордо вскинув подбородок, махнула косой, перекидывая ее с одного плеча на другое. — Не могу поверить! — Подхватил смех друзей Антон, прикрывая рот рукой. — Да железо ж тяжелее! — А ты слова «вата» и «железо» убери, Серёженька. — С самодовольной улыбкой спокойно продолжала Смирнова. Серёжа недовольно цокнул. — И там, и там — килограмм. — Вопрос шестой: столица России? — Питер! — Выкрикнул Крушонов, и, услышав в ответ оглушающую тишину, тут же спохватилсля: — Нет, тоесть… — Ты хотел сказать Москва, наверное? — Ка… Ну всё стабильно, ага. — Она с улыбкой вздохнула, уже даже ничего не помечая в блокноте. — Я ж говорю, она перебила меня! — А надо думать быстрее. И правильнее… Серёженька. — Парень уже закипал, в очередной раз слыша это прозвище. — Вопрос седьмой: куда впадает Волга? — В Чёрное Море! — Любого ребенка спроси — он знает. — Катя вздыхает и сканирует глазами толпу. Останавливается на Петровых, кивает в их сторону. — Вон, например. Оля, скажи, куда впадает Волга? — Оль, помнишь, ты рядом у меня сидела, ждала, пока я географию делал? — Наклонившись к сестре шепчет ей Антон. Оля задумывается — потом резко раскрывает глазки от «озарения», и отвечает: — В Каспийское! — А она, если что, тоже в нашей команде, так-то! — Стоящий рядом Пятифан потрепал девочку по голове, взъерошивая его волосы, получив от Антона в ответ на это недовольный возглас. Диана только закивала, после чего еще раз прочистила горло. — Вопрос восьмой: — В несколько раз громче и торжественнее предыдущих — потому, что последний. — Почему мяч падает вниз, если его бросить? — Потому что тупой он. — Как будто сдавшись проговаривает Серёжа, вздыхая. — Тупой тут только ты. — В толпе зашуршали сплетницы-подружки Кати, уже предвкушая, как будут обсуждать тупость Крушонова со всеми подряд — да, изначально утром на пляж они не приходили — но услышав, что там намечается какой-то движ, так еще и с участием их подруги — сразу же примчались. — А мяч падает вниз из-за гравитации. — Последнее слово девочка проговорила по слогам, прикрыв глаза, повернув голову на своего оппонента — хотя назвать его таковым можно было с натяжкой. — Блять, да это нечестно! Подставной какой-то конкурс у вас! — Кто-то не умеет проигрывать… — Хихикнула Оля. Антон погладил сестру по волосам, усмехаясь, и согласно кивнул. *** Антон отошел в сторону от всей компании — туда, где они оставили свои вещи. Он случайно уронил очки, пока смеялся над Крушоновым в прошлом испытании, друзья помогали ему эти очки искать, и кто-то из них двоих в процессе схватил их прямо за стекла — словом, надо было протереть. У Антона в сумке должна была лежать тряпочка для очков… Пока он рылся в рюкзаке, издалека послышался звонкий голос Кристины: — Ваша задача — простоять на одно ноге как можно дольше, пока команда противника будет мешать вам! — Тош, а давай ты? — Предложил незаметно подлетевший Бяша, положив руку Петрову на плечо. — А почему я? — Он, надев уже протертые за это время очки на лицо, сразу начал озираться вокруг в поисках поддержки, но рядом стояла только Полина, кивающая на предложение, и, судя по ее уверенному выражению лица, уже готовая хоть на руках Антона тащить участвовать в этом. — Ну, я в платье, в туфельках… Как же я буду на одной ноге? — Вздохнула Морозова, взяв юбку в руки и слегка покрутив ее в стороны. — И у тебя явно получится хорошо… — Ну ты, это… Грациознее, чем я, на. — Продолжил уговоры Будаев, уже взяв Петрова под руку и ведя его в гущу событий, к остальным. Взяв его под вторую руку, все пути к отступлению перекрыла Полина. В который раз уже Антона уговаривают заниматься чем-то, чем он не хочет просто потому, что все решают всё без него и его возражения не слушают? И как ему тогда только удалось дать отпор Семёну? Где сейчас этот Антон-крутыш? Ну куда он ушел, Антону-трусишке теперь из-за его пропажи придется стоять на одной ноге фиг знает сколько... От команды десятиклассников пытаться подкосить равновесие Антона будут пытаться два человека — оба на несколько голов выше, да и, скорее всего, сильнее, чем он сам, но… Пускай чётких правил у них и нет — очевидно, наверное, что никакого физического насилия в испытаниях быть не должно, и переживать ему незачем… Ведь так, да? От команды «Вольтрон» мешать Серёже собрались, конечно же, Рома и Бяша — ну а кто ж еще, в конце-то концов? — И-и-и… — Протянула Диана, взмахивая рукой между Крушоновым и Петровым сверху вниз, знаменуя начало испытания. — Время пошло! Антон нервно сглотнул — два десятиклассника ходили вокруг него, будто хищники, окружившие добычу, и размышляющие, с какой части тела начать грызть. Сбоку послышались голоса друзей — посмотрев между двумя членами «банды» Серёжи, Петров увидел, что Рома щекочет соперника, а Бяша меняет положение его рук, делая позу более неудобной; но Серёжа, стоит отдать ему должное, держался стойко. Из наблюдений Антона выбило резкое движение одного из его противников — он не понял сначала, что произошло, но услышал недовольные возгласы друзей и почувствовал боль, а открыв зажмуренные глаза, обнаружил, что сидел на полу… Он проиграл? — Э, это против правил! — Возмущался Рома, разминая кулаки, будто бы готовясь наказать нарушителей. — Требую признать победу недействительной. — Вставила Полина, положив Пятифанову руку на плечо в попытке усмирить его пыл. Сработало, к слову — руки сразу опустились по швам, а взгляд, обращенный на Морозову, стал спокойным. — Во-во! Мы, значит, честно на этого дурака тут воздействуем, а он нашего Тошу просто пинает, на, и побеждает? — Это нечестно! А еще очень грубо! — Внезапно вмешалась Оля, рядом с которой стояла Морозова, держа девочку за руку; и она согласно закивала. Пока Антон приходил в себя, а фоном звучали голоса друзей и Кристины с Дианой; он увидел протянутую ему руку, и подняв глаза — перед ним стояла Катя. — Ты… Ты не ударился? — Спросила девочка, отведя глаза куда-то в сторону — якобы «следит за тем, кому же всё-таки отдают победу»; на деле — стесняется посмотреть Петрову в глаза. — Так, немного… — Прочистив горло отвечает Антон, принимая помощь и поднимаясь на ноги. — Спасибо, Кать. — Он улыбается ей, оттряхиваясь от песка. — Знаешь, я рад, что ты в последнее время больше стала с нами общаться, а не как в школе. — А… — Она зависла, выглядя искренне удивленной его словами, но быстро спохватилась, скрещивая руки на груди. — Ага, ты много не думай об этом! Надо же хоть кому-то приглядывать за вами, а то натворите еще чего! Родители-то у вас у всех сумасшедшие, не следят за вами… Совсем… И… И вдруг вы интересное что-то сделаете, будут потом сплетни! — Катя ехидно улыбнулась. Антон только усмехнулся. К нему сразу подлетела Оля, заключая брата в объятья, тараторя что-то про то, что он «так сильно упал, она перепугалась!»… А он поймал себя на том, что не может оторвать глаза от уже отвернувшейся, уходящей Кати… Что это на него нашло? — Ну это жопа полная, на! — Оставшаяся часть компании двигалась в сторону Кати и Петровых, и выглядели все крайне недовольно. — Просто пиздец! — Пятифанов выглядел так, как будто сейчас кого-то ударит, если не прибьет. Остановился он в итоге, к счастью, не на ком-то из них, а просто пнул камень. Песок полетел на Полину, попав на ее туфельки, и она встряхнула ногой, убирая большую часть; а остальную аккуратно смахнул наклонившийся для этого Рома. — Что случилось? — Поинтересовался Петров, уже, на самом деле, догадываясь; но всё же надеясь на то, что Диана и Кристина, которые, как бы, тоже заинтересованы в выигрыше «Вольтрона», всё же поступили, так сказать, «по понятиям». — Победу отдали Серёже… — Печально вздохнула Морозова, поправляя волосы, заправляя прядь за ухо. — Да как так-то? — Они издеваются, что ли, серьезно?... Так, у нас, получается, сейчас последнее «испытание» будет? Значит, либо ничья, либо наша победа? — На лице Смирновой промелькнуло искреннее беспокойство: терять прекрасное место для купания и загорания не хотелось. — Да, и нам нужна победа, на, потому что с ничьей они нас явно хуй куда пустят. *** Настал момент для последнего испытания. Все снова собрались в кучку, строя догадки, что таит за собой название «карета для принцессы»; а две семиклассницы уже вели их к выходу с пляжа. — Ита-а-ак, — Внезапно громко начала Кристина, привлекая к себе всеобщее внимание, — В этом испытании вам надо будет перенести девушку по дорожке отсюда до ларька! — Дорожка была довольно длинной, так еще и с кучей кочек; а в связи с тем, что этой ночью шел дождь, там были еще и лужи. — Кто справится лучше, тот и победил. — «Лучше»? — Уточнил Рома, уже зная, что участвовать в этом будет именно он; и в тайне надеясь, что Полина согласится побыть его «принцессой»… — Ну да! Там, кто удобнее держал девушку, кто шел ровнее, у кого получилось элегантнее, кто сделал это быстрее… Вот только встал вопрос: как уровнять силы? На пляже все были намного младше Крушонова, в конце концов; самые взрослые — сами организаторши всей этой затеи, и участвовать, значит, не могли; а дальше шли «Вольтроновцы». Катя сразу зафыркала, завозмущалась, завертела головой, что ни за что к Серёже на руки не пойдет, а вот Полина, тяжело вздохнув, под печальные взгляды младших девочек и самой Смирновой, кивнула. Рома уже был готов кинуться в драку, но ему не дали это сделать тут же заговорившие Кристина и Диана, рассуждающие о том, что раз Серёжа несет девочку, младше себя на четыре года, то и Пятифанову нужна девочка, младше него на четыре года. К сожалению, девочек восьми лет не нашлось — но нашлась первоклассница Сеня. Это уже на пять лет младше — но сочли приемлемым. — Раз, — Кристина вела обратный отсчет. — Два, — Полина вертелась в руках Серёжи, пытаясь сделать свое положении более комфортным; Сеня же, пытаясь уж наверняка крепко удержаться, царапала шею Ромы — но он героически молчал. И… — Три! — Они одновременно сорвались с места. Диана уже ждала в конце «трассы», купив себе в том самом ларьке мороженого, вылизывая его; а вдоль «трассы» выстроились обе команды, наблюдая за забегом. Когда Бяша увидел, что участники забега уже почти рядом с ними, а на пути Серёжи так удачно образовалась лужа — ему пришла идея. Когда Крушонов пробегал мимо Игоря, он выставил ногу вперед — и десятиклассник полетел вниз, вот только о чем Будаев не подумал — так это о том, что вниз, в туже лужу, полетела еще и Полина… Для Ромы всё было будто в замедленной съемке — весь мир в момент сузился до одной только Морозовой, зажмурившейся, готовящейся встретиться своим элегантным платьем и мягкими волосами с лужей грязи, замараться; он представил ее недовольное лицо после этого, ее хмурые брови, представил, как Полины отстирывает платье от пятен — как не получается, как по ее нежной щеке скатывается слеза… И понял, что не может этого допустить. Подлетев к первому попавшемуся человеку из толпы, он передал Сенечку ему в руки. Убедившись, что малышку взяли, он рванул в сторону Полины, и — чудо! — успел поймать ее прямо над землей! Собственные штанины запачкались, брызги и от падения Серёжи, и от прыжка Ромы, полетели на некоторых стоящих в толпе, ноги промокли, но Морозова — чистая, невредимая — лежала в его руках, всё еще жмурясь. Пятифан выдохнул, и мир вокруг будто вернулся в норму — но только на секунду, потому что потом Полина открыла глаза… Сначала — один, неуверенно, чуток, глядя вниз — увидела руку в спортивной кофте, подняла взгляд, и застала его — Рома. Это выглядело далеко не как момент из романтического фильма, героиней которого Полина иногда грезила оказаться — волосы Пятифана не развивал ветер, его не очерчивал свет от закатного солнца, так, будто парень спустился с небес, лишь бы спасти несчастную Морозову — нет, он покраснел, глупо улыбался, сейчас была середина дня, солнце светило над головой мальчика, слепя в глаза, отчего Полина слегка их сощурила, но… Но, пожалуй, так было тоже неплохо. Поймал же, успел. Полина осмотрелась, боясь увидеть валяющуюся на полу Сеню, которая была кинута Ромой в угоду любимой одноклассницы — но она, целая, стояла на земле рядом с каким-то пятиклассником в толпе. Морозова снова перевела взгляд на своего «героя», который будто бы не знал, куда себя деть, пытался казаться крутым — и поймала себя на осознании того, что и сама покраснела. Победа была очевидна — ни одна девочка до ларька доведена не была, но обе были целыми и чистыми благодаря одному человеку — и этим человеком был явно не Серёжа Крушонов. А подножки никто так и не заметил. И разумеется, стоящие рядом Антон и хихикающая в кулачок Оля никому ничего не рассказали. Рассказывали все потом только про то, что Пятифанов Рома — самый настоящий герой. *** Солнце над посёлком уже садилось — хотя на улице, несмотря на это, было всё еще светлою. Самые младшие дети уже все давно ушли домой, да и большинство ребят постарше — тоже. Вот и «Вольтрон», всё еще с гордо поднятыми после победы подбородками, уже постепенно «сворачивались». — Знаешь, я тут так подумала… Ты, наверное, не так уж плох. — Внезапно заявила Полина вечером того же дня, подойдя к Роме, который уже собирал все вещи, взятые с собой, обратно в рюкзак. Пятифанов от таких внезапных и прекрасных слов знатно опешил — сразу же замер на месте, широко распахнутыми глазами глядя на Морозову. — Спасибо, что поймал меня и спас платье. Ну, и что пляж отвоевал… И, вздохнув, она сделала то, что Пятифан не видел даже в самых сладких снах, ведь не смел и мечтать о подобном — Полина, наклонившись, поцеловала Рому в щёку. Всего секунда, одно невесомое, детское касание чужой кожи губами, пахнущими чем-то сладким, как и вся Морозова. Залившись краской, Пятифан выронил из рук мяч, чуть не уронив его себе на ногу, и впился в девочку таким взглядом, что, казалось, еще чуть-чуть — и глаза бы вывалились. Полина хихикнула над реакцией одноклассника, поправила сумку на плече, помахала рукой стоящей вдалеке Кате, и быстро убежала. Она и сама покраснела — сколько бы мальчиков не смотрели на нее влюбленными взглядами, — пока Пятифанов не видит, разумеется, а то влетит от него еще, — она никому не отвечала взаимностью, и уж тем более не думала, что ответит Роме, так еще и таким образом. Изначально она-то вообще хотела сблизиться с Антоном, потому начала общаться с ним, но, учитывая тот факт, что хулиганы с Петровым подружились и часто проводили время вместе — ей невольно приходилось общаться и с самим Ромой. Но она ему искренне нравилась, он столько для нее делал, да и, кажется, не таким уж был и плохим… А пока Полина, отойдя уже на приличное расстояние от пляжа, размышляла про Пятифанова, сам Рома уже скакал по песку, как сумасшедший, выкрикивая «победа! Ура! Всё было не зря!», а с ним и Игорь с Антоном, радуещиеся за друга, Оля, не до конца понимающая, чему именно они так счастливы, но просто поддерживая общее настроение, и даже Катя, уходя, на прощание хлопнула его по плечу, вставив свое короткое, но искреннее «поздравляю».