Foxfire

Иногда он замечал, что и душа Джина была не на месте. Всё чаще его глаза затухали и словно теряли жизнь, и в такие моменты он сильнее сжимал пальцами ладонь Джуна, отчаянно пытаясь что-то сказать. Но каждый раз, набираясь храбрости, по итогу не произносил ни слова, переводя задумчивый взгляд на бескрайную дорогу перед ними. Намджун понимал, что и для лиса их предстоящая разлука даётся нелегко, но ничего поделать уже нельзя. К сожалению, иногда так бывает. И в такие моменты худшее, что можно было придумать, это насильно заставить другого быть рядом с собой. Быть другому живому существу пленителем и судьёй, видя, как за годом год твой любимый будет всё угасать и угасать, покуда жизнь станет более не мила. Нет, такой исход был намного хуже, чем расставание. И поэтому всё лучше оставить так. Как оно и должно было быть с самого начала. Не прошло и трёх дней, как Джин внезапно замер, прислушиваясь к окружающей обстановке. Секунда, и на его лице отобразилось нетерпение, перемешанное с толикой радости. И тогда Джун понял, что они смогли. Добрались таки до стаи, догнали, и вскоре должны были столкнуться с ними лицом к лицу. Заметив нетерпение в действиях лиса, потянувшего его за руку в сторону покрытого инеем леса, парень и сам поддался появившейся атмосфере, предчувствуя скорую встречу. Ещё не предполагая, что их в дальнейшем ждёт, Джун поспешил предупредить воодушевлённого лиса, что им надо бы быть поосторожней, ведь кто знает, в каком состоянии сейчас находился Чонгук? От всей души не желая начать войну между ними и стаей лисов, Ким не мог отрицать того, что такая возможность имела место быть. Впрочем, Джин твёрдо уверил его в том, что подобного он ни в коем случае не допустит. Но Намджун хоть и верил словами Сокджина, всё равно оставался предельно осторожным, пока они продвигались по наполненному звуками лесу. Здесь, в отличии от его родного леса Лиун, чувствовалась жизнь, а не только болезнь и бесконечные смерти. Стая выбрала хорошее место для зимовки, и, быть может, постоянного нахождения, и этот факт давал надежду на то, что и с Гуком всё было в порядке. И убедиться в этом пришлось довольно скоро, как только им удалось добраться до края поляны, по которой раскинулась небольшая, но бурная река. Фигуру Чонгуку невозможно было не заметить — так сильно он выделялся на фоне однотонно-белого пейзажа и потемневшей земли. Гук был повёрнут к ним спиной и не замечал направленных на него взглядов, поэтому путники осмелились выйти из укрытия и сделать в его сторону несколько шагов. Вот Чонгук немного повернулся, умывая лицо холодной водой, зажмурился и даже засмеялся. Младший не выглядел уставшим или изнемождённым, но точно убедиться в его здравии Джун мог только при личном общении. Своим глазам он давно предпочитал не доверять — жизнь научила его тому, что первое впечатление часто бывает обманчивым. Шаги стали менее осторожными, и под ботинками впереди идущего Намджуна скрипнул снег, в мгновение ока достигнув слуха Чонгука. Парень резко подскочил на ноги и напряжённо развернулся к незнакомцу, готовый дать отпор, но, заметив знакомое лицо старшего товарища, на его лице отобразилась крайняя степень изумления. Даже больше — Гук был шокирован тем, что он видел. Зато Джун был несказанно ему рад, да настолько, что позабыл о всякой безопасности и просто поспешил навстречу, продолжая сжимать в руке свой лук. Внезапно перед ним выскочил крупный лис, размером превосходящим Джина в образе лиса. Зверь угрожающе зарычал, не давая Джуну приблизиться к Чонгуку, и даже зубами лязгнул для большей демонстрации своей мощи. Потеряв дар речи от того, что Гука по какой-то причине защищает дикое животное, до Намджуна снизошло озарение, когда перед ним очутился спокойный Джин, пытающийся заслонить своей спиной охотника. — Мой вожак! — обратился Сокджин к лису, приподнимая уголки губ. — Как я рад тебя видеть, Тэхён-и! Лис тут же перестал проявлять агрессию, заинтересованно наклоняя голову в бок. Джин бесстрашно приблизился к нему и протянул ладонь, давая возможность почувствовать его запах. Убедившись в том, что это лис из его стаи, вожак немного отстранился и покрылся лёгкой дымкой. Через секунду на его месте уже стоял парень в рыжих штанах и плотной куртке с капюшоном, обитым белым мехом, словно в лисьей шкуре. Подивившись доселе невиданному чуду, Джун подумал про себя, что было бы неплохо, если бы и Джин научился такому фокусу, а то пока что он оставался полностью обнажённым после обращения, но произносить вслух свои мысли не стал. Лисы тут же обнялись, обрадованные внезапной, но такой приятной встрече. Джун тоже подошёл к ним и встал рядом с Джином, давая возможность приятелям нормально поздороваться друг с другом. Вожак Тэхён оказался молодым и серьёзным юношей, по виду младше его, но в его голосе и осанке была видна стать и сила. Бледный шрам на левом глазу, вероятно потерянном когда-то в бою, выглядел внушающе, но не делал лицо парня менее красивым. Тот подивился тому, что Сокджин нашёл их и научился обращаться, а так же с удовлетворительным кивком принял его новое имя. В это время в их разговор вмешался Намджун, представляясь перед вожаком. К нему злости он не питал, понимая, что между ними слишком много недопонимания, в котором придётся ещё разобраться, потому был спокоен. Но попросил разрешения хотя бы поздороваться со своим давним другом нормально, по-человечески. Хоть Тэхён проводил его весьма настороженным взглядом, всё же препятствовать встрече не стал и позволил Чонгуку и Джуну наконец приблизиться. Встреча старшего и младшего была наполнена не меньшей радостью, чем до этого у лисов. Чонгук всё не мог поверить в то, что Намджун стоял перед ним, живой-здоровый, да ещё и в компании такого же оборотня, как Тэхён! Для Джуна всё это тоже казалось сном, но приятным, — таким, в котором хотелось оставаться как можно дольше. Видя не самую лучшую встречу Джуна и вожака, Чонгук поспешил тут же развеять все сомнения и поспешно рассказал, почему он находился здесь. Джун слушал его и с каждой минутой рассказа всё больше дивился, моментами приоткрывая рот. Слава богу, оказалось, что здесь он не был пленником и по доброй воле оставался рядом со стаей по причине, которую пока что не мог озвучить вслух. Впрочем, по влюблённому взгляду Тэхёна, направленного в сторону Гука, всё прекрасно можно было понять. Усмехнувшись, Джун с пониманием принял тот факт, что Чонгук не вернётся в их родную деревню, с уважением принимая выбор друга. — Надеюсь, ты не в обиде. Зато вам с Джином мы всегда будем рады, оставайтесь у нас столько, сколько хотите. Правда же? — Гук выразительно посмотрел на Тэхёна, ожидая согласия, а тому только и оставалось, что согласно закивать — было чувство, что будь у него сейчас хвост, он бы радостно вилял им во все стороны. Интересно, сколько же власти его младший имел над таким грозным с виду вожаком… Джуну было интересно узнать всё поподробнее. Да и с Джином хотелось оставаться ещё хотя бы несколько лишних дней, часов, минут и мгновений. Поэтому было принято решение остаться на неделю в гостях у лисов, с которыми так же было нужно встретиться и Сокджину. Чонгук проводил их компанию к избушке охотника, в которой могли переночевать и отдохнуть охотники во время охоты, но сейчас в ней было пусто, и по этой причине в ней обитал Гук. Всю неделю друзья будут жить здесь, в то время, пока лисы чаще всего обитали в норах, выкопанных ими до выпадения снега. Ранее Тэхён предпочитал жить с Гуком, но радушно позволил друзьям побыть вдвоём и отвёл взволнованного Джина к своей стае, чтобы дать ему возможность увидеться с каждым и обрадовать такими приятными известиями. Каждый лис без исключения был рад приходу Сокджина. Они пищали и тявкали от радости, пытаясь запрыгнуть ему на руки и потирая тёплыми носами его руки, а шерстяными боками ноги и спину. Особенно приятно было пообщаться с Юнги, Чимином и Хосоком, для удобства принявших человеческую форму, и обменяться всеми новостями, произошедшими за этот долгий период. Лисы выражали облегчение по поводу того, что Джин смог выжить в той бойне, и удивлялись тому, что его привёл к ним человек. Они не привыкли к тому, что человек может быть добр к ним, и ранее только от Чонгука чувствовали искреннюю теплоту, поэтому было вдвойне интереснее узнать, кто он такой, этот Ким Намджун, спасший их дорогого наставника и друга. Тэхён, чувствуя оживление в рядах лисов, поуспокоил их пыл, обещая, что у них ещё будет время познакомиться. А вот с Джином им нужно было многое наверстать, особенно то, что касалось его превращений. И именно обучением нового оборотня вожак и занялся, пытаясь тем самым вернуть ему долг за те года, когда он заботился о нуждах стаи и помогал лисятам вырасти полноценными лисами. Время пролетело незаметно. Вскоре должна была миновать неделя и прийти час расставания. На одной из последних тренировок Тэхён заметил, что Джин постоянно терял концентрацию и часто отвлекался, хотя до этого ответственно подходил к обучению и добился внушительных результатов за столь короткий срок. Догадываясь о причинах его волнений, он остановил тренировку и напрямую спросил у друга, не пытаясь юлить: — Хотел спросить тебя, пожалел ли ты о том, что стал оборотнем? — Что? — с удивлением посмотрел на него Джин, не готовый к такому неожиданному вопросу. — Почему ты это спрашиваешь? Да, жизнь стала намного сложнее, но и приятных моментов… — Ты же знаешь, о чём я. — Перебил его вожак. — Только мы до конца можем понять друг друга. Ведь это не благословение, а проклятье. Чужие и там, и здесь, и так во веки веков. — Да, знаю, — тихо выдохнул Сокджин. — Я думал об этом. И о причине, почему я превратился в человека. Его слова заставили Тэхёна непроизвольно улыбнуться. — Неужели у тебя есть сомнения? Ведь это очевидно. Ты стал таким из-за него. Джин понял его без лишних слов. Джун. — Почему? — его глаза расширились в непонимании. — Я так не думаю! Мне кажется, что я стал оборотнем, чтобы заново отыскать вас, свою стаю! Но Тэхён был неумолим, решительно стоя на своём. — Нет-нет, Джин-и. Если бы тому виной была стая, ты бы давно стал оборотнем, как я. Причина для твоего обращения одна, и имя ей — Намджун. То, что озвучил вожак, давно неосознанно крутилось в голове у Джина, намекая на истинность и правдивость. Но от этого чужие слова не становились менее жестокими. Они резали по сердцу не хуже острого ножа, и Сокджин, ночами не спавший из-за бесконечных мыслей о предстоящем расставании с Джуном, не смог более вытерпеть скопившуюся внутри боль. Он вцепился в шубу Тэхёна замёрзшими пальцами, утыкаясь лицом в плечо, и позволил слезам пролиться в стеклянной тишине, пока Тэхён успокаивающе гладил его по голове. Чуть позже, в этот же день, между Чонгуком и Намджуном происходил доверительный разговор, в котором Джун решил в последний раз задать вопрос другу, разжигающему огонь в печке: — Ты точно решил, что остаёшься здесь? — Точно, Джун. — Твёрдо ответил Гук. — Поверь, я не единожды думал о том, хотел бы я вернуться, и приходил к выводу, что нет. Такая жизнь, как не удивительно, мне нравится больше. — Ясно. Заметив поникшее состояние старшего, но отнюдь не его отказом, Чонгук присел к нему за стол и задал встречный вопрос, подпирая кулаком щёку: — А ты сам-то уверен, что не хочешь остаться? Взгляд Намджуна на мгновение вспыхнул, оставляя после себя ледяную отрешённость. — Уверен. Я нужен деревенским и не могу оставить их в беде. Да и что мне делать здесь? Вижу, что ты сыт, счастлив и нашёл свою любовь, а значит, в моей помощи не нуждаешься. — Так и есть, Намджун, но спасибо за заботу, — улыбнулся Гук, обнажая передние зубы. — Но я говорю не о себе. Ты уверен, что готов оставить Джина? — Джина? — непонимающе переспросил Джун. — Почему ты задаёшь мне такой вопрос? — Хоть мы с тобой в последние года мало вели бесед и заметно отдалились друг от друга, кое-что с детства осталось неизменным. Ты никогда не умел скрывать своих чувств, и здесь, в стае, каждый лис знает, с какой теплотой вы относитесь друг к другу. Какие же наблюдательные лисы ему попались, ей богу! Расскажи кому Джун, не поверили бы, и правильно бы сделали. Он сам до конца не мог поверить, что теперь вёл знакомство с теми самыми лисами и оборотнями, напавшими на его деревню, и сейчас эти лисы ещё и прознали о его тёплых чувствах! Ну что уж поделать, пытаться скрыть правду Джун не захотел, рассуждая, что Гук всё равно ему не поверит — он читал его как раскрытую книгу и был этому невероятно горд. Но ничего изменить нельзя. Решение было принято давно. В любом случае им будет больно, но насильно забирать Сокджина из стаи для Намджуна было смерти подобно. Пусть все остаются там, где им суждено. И так будет лучше для всех. Чонгук не стал ничего говорить, принимая волю старшего как свою собственную. Это был его выбор и его боль. А значит, любые уговоры не имели бы смысла, а то и вовсе преступны. Позднее, перед началом подготовки ко сну, Чонгук полностью оделся и взял топор, воткнутый в стену избы. — Я сопровожу Тэхёна на ночную охоту, часа через три вернусь. Постарайся хотя бы заснуть до моего прихода, договорились? Джун молча кивнул, расстилая предоставленную ему постель. Гук ему поверил или сделал вид, что поверил: каждый из них знал, что ночь старшему предстоит бессонная. Когда Чонгук ушёл, Джун ещё долг ворочался без сна, размышляя обо всём, что происходило за эти полгода. Все воспоминания, и хорошие, и плохие, скопом налетели на его уставшую голову, не давая отключиться и забыть. И среди них ярко пробивался единственный образ, ставший его проклятием и судьбой, о котором он думал постоянно, уже не пытаясь насильно вычеркнуть из своего сердца. Это было бессмысленно. Знал, что у него не получится. Ведь он отдал то самое сердце Джину и не смог бы ни в коем случае забрать его назад. Вдруг рядом послышалось движение — скрипнула входная дверь, опаляя кожу холодным воздухом из тёмного леса, а затем все резко смолкло. Джун размяк и почти уснул, поэтому не стал поворачиваться и смотреть, кто пришёл. Скорее всего это вернулся Гук, правда слишком рано, но быть может их охота не задалась? Так даже к лучшему. Вдвоём им будет спокойнее… Не успел он додумать мысль, как его плеча коснулась тёплая рука, и после кто-то юркнул к нему под одеяло, прижимаясь кожа к коже. Сердце застыло в груди, и сон как рукой сняло — Джун резко развернулся и попытался рассмотреть пришедшего в темноте. Однако первым было не зрение, что смогло узнать любимого, а запах: привычный, родной, такой, какой был только у Джина. И это был именно он, с нежностью оглаживающий его лицо подрагивающими пальцами. — Джин-и? Что ты здесь… — язык почти не слушался Джуна, а сам Джин не спешил объясниться. Вместо слов он прижался губами к губам напротив и затянул в поцелуй, отдающий глубокой привязанностью и безнадёжной тоской. Он будто всеми силами кричал «Не уходи! Прошу! Я не смогу без тебя!», отчего показалось, что все внутренности Намджуна скрутили в тугой узел и вывернули наизнанку. Стало уже физически плохо от мысли, что ему придётся оставить своего избранного в стае, и Сокджин, целующий его так страстно и отчаянно, ласкающий его губы поцелуями-укусами, от которых кружилась голова, а внизу живота всё напрягалось, и его руки, блуждающие так по-собственнически по его разгорячённой коже, делали парню только хуже. — Почему… ты… — едва оторвавшись от манящих губ, чуть слышно издал Джун, теряясь во вспыхнувших глазах напротив. Вместо ответа Джин положил палец на его губы, игриво улыбаясь. — Я не мог не прийти к тебе, мой лунный свет. Я знаю, что ты не опорочил бы мою честь, и отдаю отчёт своим действиям. Я хочу… — его рука скользнула вниз, встречаясь с грубыми пальцами охотника, и положила их на своё бедро. От гладкости кожи Джун вздрогнул — оказалось, что на Джине, кроме меховой накидки, ничего не было. — …чтобы ты сделал меня своим. О всевышний, дай ему сил! Сокджин явился обманчивым видением, соблазняющим его пробирающими до мурашек словами, и Намджун боялся поверить в то, что это был на самом деле его любимый, а не навязанный бессонными ночами такой желанный образ. — Прошу, Джин, — голос Джуна звучал настолько безжизненно, что у лиса перехватило дыхание от поступающих к горлу слёз. — Зачем ты это делаешь? Если ты хотел сделать мне такой прощальный подарок… То не нужно. Я не смогу его принять. Моё сердце после этого будет окончательно разбито. И Джин, желающий сделать сюрприз, понял, что тянуть дальше нельзя. Такой сильный, волевой и смелый Джун сейчас находился на грани, и смотреть на мучения любимого не было никаких сил. — Не печалься, милый, — тихий шёпот Сокджина бальзамом разливался в душе несчастного Намджуна. — Ты думал, я бы смог просить тебя о таком просто из-за минутной блажи? Я бы и сам после этого занемог. Нет, я пришёл сюда лишь потому, что принял решение. Я возвращаюсь в деревню вместе с тобой. Джуну показалось, что его обухом огрели по голове. Пытаясь переварить сказанное вслух, он ошеломлённо смотрел на лиса, хлопая ресницами. А когда до него дошло, аж задохнулся от счастья и недоумения, переполняющих его. — Ты точно хорошо подумал? Ведь стая твой дом и тебе с ними будет лучше. Однако Джин был непреклонен в своём выборе. — Я сам знаю, с кем мне будет лучше. Моё место рядом с тобой, Намджун, и не смей спорить, понял? А Джун и не стал бы спорить. Благо не дурак, понял, что он тут не единственный, кто обладал характером и несгибаемой силой воли. — Понял, моя судьба, и не смею возражать, — с его души в мгновение будто камень упал, позволяя сделать полноценный вздох, сдерживаемый все эти долгие семь дней. Происходящее продолжало казаться несбыточной сказкой, но теперь Джун точно знал — Джин был рядом с ним. Отныне и навсегда. … А через полчаса Намджун искренне засомневался в том, на самом ли деле Джин для него больше «судьба», чем «проклятие». Так легко было перепутать! Его милый и с виду невинный лисёнок оказался тем ещё искусителем, хотя Джун должен был понять это ещё по его прошлым действиям. И для него, привыкшего всегда быть главным и ведущим, было неожиданно узнать, что он способен перед кем-то краснеть, аки красна девица на выданье! Одно успокаивало заведённого и смущённого парня — в темноте избы Сокджин не мог полноценно увидеть его лицо. А затем он вспомнил про его лисьи глаза. Ну что ж, значит, так тому и быть. От огненного взгляда Джина, пронзающего его насквозь, ему всё равно не спрятаться, а значит, пора отпустить смущение и принять всё, что мог ему предложить страстный любовник. Эту ночь Намджун никогда не забудет. Бархатистую кожу Джина, его тихие, протяжные стоны, которые он издавал в моменты наивысшего блаженства, поглощаемые стенами тёплой избушки. Джун целовал его шею, оставлял на неё слабые укусы и продвигался ниже, желая прикоснуться губами к каждому участку на теле любимого. Джин извивался в его руках, сжимал пальцы на его крепкой спине, молил о большем. И сам не оставался в стороне, наглядно показывая, что главного в их отношениях не было — только равноценные партнёры, двигающиеся вместе в едином ритме. Лёгким касанием к взмокшей груди Намджуна, Сокджин отстранил его от своего горячего тела и перевернулся на живот, принимая для себя доверительную и одновременно самую беззащитную позу. Джун, знающий повадки хищников и особенности их поведения, такой поступок оценил как высшую степень доверия, и не мог в этом подвести своего лиса. Джин принимал его как равного, позволял овладеть собой. И хотел этого не меньше, чем он сам. Его сердце готово было выпорхнуть из груди, отбивая в виски неровный ритм их единой песни, несовершенной, но от этого кажущейся шедевром, когда Джин раскрылся ему и дозволил плавно войти, отдавая процессу объединения их тел всего себя. Его Джин-и приглушённо рычал, утыкаясь лицом в мягкую ткань, заменяющую подушку, кусал её острыми клычками, но ни секунды не сопротивлялся, только сильнее обхватывая в себе Джуна, будто боялся, что тот исчезнет, уйдёт, оставив его одного. И Джун на это мог лишь благодарно улыбаться, покрывая влажными поцелуями чувствительную шею и плечи, расслабляющиеся под его трепетными касаниями. Вскоре болезненные стоны сменились на возбуждённые, стали нежнее и чувственнее. Значит, Сокджину нравилось, и Намджун хотел верить в то, что тот получает не меньшее удовольствие, чем он. Раньше делить с кем-то постель не казалось ему особенно нужным или привлекательным, и лишь сейчас, почувствовав, что это такое — быть с кем-то одним целым и душой, и телом — осознал, что мог по своей глупости потерять. Кого потерять. Теперь он был твёрдо уверен в том, что никогда уже не сможет полюбить никого сильнее. Джин был его силой. Его верой. Его сокровищем. И единственной настоящей любовью. Оказавшись на пике наслаждения, ощущая грудью выгнувшуюся спину Джина, по которой каплями стекал пот, Джун потянулся к его лицу за поцелуем, слепо проводя губами по мокрой щеке, собирая остатки слёз, выступивших на глазах, прикрытых в сжигающем изнутри приливе наслаждения. Лис чутко отреагировал на немую просьбу, вцепляясь грубоватым поцелуем в чужие губы, и от этого тело Намджуна будто током пробило, от головы и до самых кончиков пальцев. Да, это то, что им было так необходимо. Лёгкая грубость — финальный аккорд в их волшебной песне любви, которую этой ночью они написали вместе. И он был уверен, напишут ещё много других таких же удивительных симфоний, ведь впереди их ждало бесконечное множество только их лунных ночей. В печи уже догорало последнее полено, а в избушке оставалось всё так же жарко. Можно даже сказать: горячо. Но влюблённым нравилось это тепло, которое согревало их тела и души, создавая некую атмосферу их тайного уголка, в котором время будто остановилось. И ничего не имело значения, кроме них и той необъятной любви, ради которой сворачивали горы. Лежать вот так, расслабленно и спокойно, чувствуя рядом тяжёлое дыхание Джина, было до одури приятно, и Джун чувствовал себя опьяненным от всего того, что у них произошло. Ему хотелось касаться манящих изгибов лиса бесконечно, что он и делал, выводя по его ягодицам незамысловатый узор. Джин в ответ кокетливо смеялся, и его смех трелью разливался в расцветающей душе Намджуна. Впрочем, как бы не было хорошо, но, если они останутся и дальше в столь пикантном положении, это наверняка не лучшим образом отразиться на чести Чонгука, который должен был вернуться с минуты на минуту. Помня об этом, Джун с титаническим усилием оторвался от сладко пахнувшего Сокджина и потянулся за его накидкой: — Скоро вернётся Гук, давай не будет смущать его своим внешним видом. Внезапно Джин остановил его руку, возвращая на законное место, и посильнее обхватил его за ноги. — До утра не вернётся. Я договорился с Тэхёном. Он всё уладит. Их ночная охота обернётся для них не меньшим приключением, чем для нас эта ночь. — Ах ты хитрый лис! — не сдержался Джун от восхищённого вздоха, замечая в полумраке игривый блеск чужих глаз. — Ты знал, на что шёл, когда отдавал мне своё сердце. Свою истинную натуру скрыть невозможно. Чуть помедлив, Джин продолжил: — Хочешь узнать, что ответил мне вожак? — Намджун кивнул. — «Если ты пришёл сюда, чтобы залить слезами всю стаю, то лучше не надо. Возвращайся туда, где ты будешь счастлив». И это моя награда за все годы верной службы! — Ну, что сказать, ты знал, кто твой вожак с самого начала, — не остался в долгу Намджун, зарываясь носом в растрёпанные волосы Сокджина. — Конечно, знал. За это его и обожаю. С рассветом вернулся Чонгук вместе с Тэхёном. Намджун успел собрать все вещи и подготовить их с Джином к обратному переходу, предпочитая оставить долгие прощания на долю своего возлюбленного. Все эти прощания всегда давались ему тяжело — было сложно подобрать нужные слова, да и непросто смотреть на лица тех, кого ты, быть может, совсем не скоро увидишь. Однако Чонгук всё равно подошёл к нему и обнял, желая кое-что рассказать напоследок. — Мы здесь надолго не останемся. В основном из-за меня. Человек в стае лисов привлекает к себе слишком много внимания, а нам оно совсем не нужно. Поэтому… — лицо Гука на секунду потемнело, но тут же разгладилось. — Я думал, что на этом мы попрощаемся навсегда, но, раз с тобой уходит Джин, вполне возможно, что он почует стаю и мы ещё свидимся. — Обязательно свидимся. — Похлопал его по плечу Намджун. — Даже не сомневайся в этом. На этом прощание закончилось. Отойдя на приличное расстояние от избушки, Джун повернулся к притихшему Джину и взял его за руку, сжимая пальцы так, чтобы чётко обозначить: я никогда тебя не отпущу. Ни за что. Им предстоял долгий путь в деревню, и за это время стоило решить, как объяснить деревенским, почему вместо Чонгука Намджун привёл с собой невообразимой красоты молодого человека, рыжая шубка которого отливала роскошным блеском? Но это будет уже совсем другая история!