Fill That Hole

      Это был самый обычный день, всё шло своим чередом, когда в их секторе базы внезапно отключилось электричество. Естественно, все были слегка раздражены, но поскольку свет пропал только в одном крыле, а не во всей базе, солдаты просто перебрались на освещённую сторону в ожидании электрика.       — Эй, Соуп. А не взяться ли тебе за это? Щиток наверняка в подсобке, — сказал Газ, хлопнув товарища ладонью по плечу и усаживаясь рядом.       — Я подрывник, а не электрик, - фыркнул шотландец.       — Да ладно, но с проводами-то ты работать умеешь? Почти то же самое, — поддразнивал его Газ.       Соуп в ответ лишь закатил глаза и отвернулся.       — Попробуй? Я только что собрал новый комп и не собираюсь тащить его в общую, чтобы все там ковырялись. Хуже уже не будет, а если не выйдет — электрик всё равно приедет.       — Ладно, ладно. Только заткнись, — вздохнул Соуп, криво усмехнувшись в ответ на ленивый взмах руки Газа. Он поднялся, отсалютовал двумя пальцами и направился по коридору к подсобке.       Внутри, как он и ожидал, царила почти полная темнота. Пройдя чуть дальше, Соуп заметил слабый свет. Он пробивался сквозь несколько трещин в наружной стене под потолком.       МакТавиш подошёл к электрощитку, откинул дверцу. Видно было плохо, но на первый взгляд всё выглядело исправным.       Зато он сразу обратил внимание на отверстие под самим щитом — достаточно большое, чтобы человек мог протиснуться, если ляжет плашмя на бетонную плиту, установленную там на уровне пояса.       Соуп на мгновение задумался, моргнув. Какого чёрта тут нужна такая странная конструкция? Потом сообразил: наверное, за стеной проходит основная проводка, а люк нужен электрикам, чтобы подобраться к ней снизу. Наверняка так и есть.       Он пожал плечами, улёгся спиной на холодную плиту и, оттолкнувшись ногами от пола, начал скользить в проём. Пролезать было тесно — края отверстия с противным скрежетом зацепили его кофту и царапнули по рукам. Соуп недовольно хмыкнул, извиваясь и подворачивая плечи, пока наконец не протолкнул их на другую сторону. Он приподнялся, чтобы осмотреться.       Никаких дополнительных проводов за стеной не было. Напротив, проход вёл в какую-то подсобку или кладовую. Соуп поморщился от недоумения. Света тут тоже не было — лишь тусклый луч пробивался сквозь узкое окно под потолком в дальнем конце. Он с трудом различал ряды стеллажей и ящиков, стоящие вдоль стен. С какой стати между двумя техничками нужна такая дыра?       Ладно, не его проблема. Соуп упёрся руками в плиту, чтобы выскользнуть обратно, — и вдруг осознал, что не двигается.       Прошла доля секунды абсолютной тишины, и холодная волна паники начала подниматься у него от живота к горлу. Он попытался дёрнуться вперёд, в кладовку, но тело было намертво зажато в каменной ловушке.       Блять.       Он напрягался и кряхтел, перебирая в голове все возможные приёмы, пытаясь вывернуться и вытащить себя, но в итоге лишь больно ободрал бока о грубую поверхность стены. Поняв, что это бесполезно, Соуп замер. Громко выдохнув, он обмяк, прижавшись спиной к холодному бетону, и стал гадать, что же делать дальше.       Сколько пройдёт времени, прежде чем команда хватится его? А если первым найдёт электрик?       Оставалось только ждать. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он уловил звук. Соуп насторожился, затаив дыхание, и чётко различил: дверь в подсобку скрипнула и закрылась.       Чёрт, неужели электрик?       — Эй! Там есть кто? — рявкнул он, пытаясь не срываться на панический крик.       — Джонни? — отозвался голос из темноты.       —Гоуст? — не скрывая удивления, отозвался Соуп. — Ты как здесь оказался?       — Я бы мог задать тебе тот же вопрос, — фыркнул лейтенант, делая шаг вперёд. Его взгляд скользнул вниз, к ногам Соупа, беспомощно раскинутым по обе стороны бетонной плиты. — И почему ты… в стене?       — Газ попросил проверить щиток. Я подумал, за стеной должна быть проводка. И… застрял.       — Застрял? — В голосе Гоуста послышалось недоверчивое удивление. — Странная поза для застревания.       — Иди к чёрту, — буркнул Соуп, чувствуя, как от досады у него горит лицо.       — Знаешь, это очень напоминает те самые дырки для анонимных утех, Джонни, — голос Гоуста приобрёл низкую, дразнящую нотку. Он легко провёл кончиками пальцев по щиколотке Соупа, заставив того дёрнуться. — Уверен, что полез сюда не за этим?       У Соупа перехватило дыхание. Щёки мгновенно вспыхнули, а в ушах застучала кровь. Ну конечно. Именно Гоуст, мужчина, в которого он тайком влюблён с самого первого дня, должен был застать его вот так — унизительно беспомощным. Мозг лихорадочно метался, пытаясь подобрать достойный, остроумный ответ, но язык будто одеревенел, издавая лишь сдавленное мычание.       Сердце Соупа ушло в пятки, когда шаги Гоуста раздались снова. Ближе. Массивное тело лейтенанта мягко втиснулось в пространство между его раздвинутых ног.       — Открыто для обслуживания? — промурлыкал Гоуст, явно в шутку.       — Ага, — выдохнул Соуп. — Только для тебя.       Слова прозвучали слишком серьёзно, и лейтенант замер. Взгляд Гоуста скользнул по телу Соупа, и между ними повисла тишина — болезненно долгая.       — Ты серьёзно?       — Я...       — Да, Джонни? — Голос Гоуста стал низким и тягучим. Рука потянулась вперёд и сжала бедро Соупа, заставив сержанта вздрогнуть. — Тебе нравится мысль, что я найду тебя вот так и выебу до потери сознания, не зная, что эта красивая дырка — твоя?       Соуп простонал, когда волна жара прилила к паху, а член предательски дёрнулся в тесных штанах.       — Да, сэр. Я хочу этого.       — Хороший мальчик, — ухмыльнулся Гоуст, и его руки тут же нашли пуговицу на джинсах Соупа. Он расстегнул её, стянул штаны до бёдер, но те зацепились за берцы. Не спеша, лейтенант развязал шнурки, снял ботинки, а затем стянул джинсы до конца и отшвырнул в сторону. Соуп остался обнажённым ниже пояса, и холод бетона заставил его кожу покрыться мурашками.       Гоуст выдавил на ладонь смазки и густо нанёс её на член Соупа. Сержант ахнул от неожиданного холода, дёрнулся, а в следующий миг услышал тихий звяк пряжки. Тёплая, твёрдая линия прижалась к его возбуждённой плоти — и потребовалась лишь секунда, чтобы осознать: это член Гоуста, плотно прижатый к его собственному.       — Чёрт возьми… — выдохнул он, вздрагивая от бархатистого контакта на чувствительной коже.       — Красивый у тебя член, сладкий, — низко пробормотал Гоуст. — Жаль только, что сегодня он почти не пригодится.       От этих слов и движений возбуждение накрыло Соупа с новой силой. Его собственный член жалко дёрнулся, прижимаясь к животу, в такт тому, как Гоуст начал тереться ими друг о друга. Чёрт, как же ему хотелось посмотреть! Увидеть, насколько на самом деле толстый и тяжёлый член у Гоуста — на ощупь он казался больше, солиднее, и эта мысль раздражала сильнее, чем хотелось бы. Соуп даже поймал себя на том, что лихорадочно представляет детали: обрезан ли он, краснеет ли кончик, как низко свисают его яйца…       Тёплые руки лейтенанта раздвинули его бёдра ещё шире. Щедро смазанный палец медленно обвёл тугую мышечную складку, а затем мягко, но настойчиво надавил внутрь. Соуп тихо выдохнул, позволив телу расслабиться и принять его. Вслед за первым пальцем осторожно вошёл второй.       — Ты что, всегда таскаешь с собой смазку? — пробормотал Соуп, уставившись в тёмный потолок кладовой, чтобы не думать о том, насколько он открыт.       — Всегда полезно быть готовым, — парировал Гоуст, и его голос звучал как одобрение.       Соуп фыркнул, пытаясь сдержать смешок, но он тут же сорвался в протяжный стон, когда палец лейтенанта уверенно нажал куда надо. Всё его тело дёрнулось, а волна острого удовольствия прокатилась по позвоночнику и разлилась жаром внизу живота. — Это твоя сладкая точка? — поддразнивал Гоуст, безжалостно поглаживая тот самый чувствительный бугорок. У Соупа закатились глаза, из горла вырвался сдавленный звук, а ногти беспомощно заскребли по шершавому бетону стены.       — Чёрт… сэр… так хорошо…       —Ага, ещё бы, милый. Кончи для меня.       Соуп издал сдавленный стон, когда его член дёрнулся в последней судороге, и сперма горячими струйками выплеснулась ему на живот, заляпав подол футболки. Всё его тело содрогнулось, а внутренние мышцы инстинктивно сжались вокруг пальцев Гоуста — и каждое новое, умелое движение заставляло перед глазами вспыхивать белые искры.       Гоуст лишь усмехнулся, с наслаждением наблюдая за этой картиной. Он облизал пересохшие губы, пока его собственный член напряжённо пульсировал. Он видел, как дёргаются бёдра Соупа, продолжая невольно отвечать на его прикосновения уже после оргазма.       — Блять, это было… — начал Соуп, заплетающимся языком, но его слова оборвались на полуслове, превратившись в высокий, резкий крик. Гоуст вытащил пальцы, лишь чтобы тут же приставить к его растянутому, скользкому входу тупую головку своего члена — и без промедления, одним уверенным толчком начать входить.       — Саймон!       —Тсс, тише, — его голос прозвучал притворно-укоризненно, но в нём явственно звенела усмешка. — В таких местах полная анонимность, сержант. Никаких имён. — Он ухмыльнулся, почувствовав, как в ответ Соуп жалобно всхлипнул. Жестоко, почти в наказание, Гоуст обхватил ладонью его вялый, чувствительный член, вырывая новый, прерывистый стон, и начал медленно поглаживать, водить большим пальцем по чувствительной щели, пока другой рукой продолжал вгонять в него себя, неумолимо и глубоко.       Гоуст входил в него быстрыми толчками. Каждый хриплый, сорванный звук, вырвавшийся из горла Соупа, отзывался в его собственном животе горячим, тугим узлом. Сержант был невероятно тесным, и это почти невыносимое тепло заставляло нервы Гоуста петь на пределе с каждым движением.       Соуп издавал прерывистые, безвольные стоны от переизбытка ощущений. Его бёдра судорожно извивались, ноги рефлекторно пытались сомкнуться, но навалившееся сверху массивное тело не оставляло ни шанса.       — Не смыкай ноги, шлюха, — сквозь зубы процедил Гоуст, не отрывая взгляда от того, как вялый, но всё ещё чувствительный член Соупа дёргался у него в ладони. — Твоя работа сейчас — просто быть для меня хорошей, тёплой дыркой.       Ноги Соупа задрожали от перенапряжения и, словно повинуясь приказу сами по себе, снова разъехались в стороны. Всё его тело судорожно сжималось вокруг члена лейтенанта, пытаясь адаптироваться к огненным волнам возбуждения, которые заливали его изнутри. Луч фонарика метнулся по комнате, скользнул по стеллажам и намертво пригвоздил Соупа к стене. Он зажмурился от яркого света, но не успел прийти в себя, как услышал тяжёлые, приближающиеся шаги.       — Соуп?! Чёрт, это ты, дружище? — Голос Газа, грубый от беспокойства, разрезал темноту. В этот момент Соуп искренне не знал, что уместнее — расхохотаться или разрыдаться.       Он отчаянно пытался собраться с мыслями для ответа, но его разум был полностью захвачен телом. Особенно когда Гоуст — чёртов садист — с умышленной точностью сделал особенно глубокий и мощный толчок, бьющего прямо по простате. Соуп впился зубами в собственную губу до боли, чтобы не закричать.       — Ты в порядке? Ты там застрял? — Газ пригнулся, светя фонариком прямо в его покрасневшее, залитое потом лицо. На лице Газа читалось искреннее беспокойство, и он сделал ещё один шаг вперёд.       — Всё… хах… всё нормально, — выдавил наконец Соуп, и его голос прозвучал странно хрипло. — Застрял. Да.       Он говорил сквозь стиснутые зубы, пока его ногти срывали старую краску со стены. А в этот самый момент рука Гоуста вновь опустилась, обхватив его уже возбуждённый вновь, невероятно чувствительный член.       — Ладно, я схожу, позову кого-нибудь на подмогу, нужно тебя вытащить оттуда…       —Нет! — рявкнул Соуп так резко и громко, что Газ отшатнулся. Соуп тут же втянул воздух, пытаясь подавить рвущийся наружу стон. Его веки беспомощно затрепетали — Гоуст, пользуясь его паузой, снова методично и жестоко вонзился в самую чувствительную точку, растягивая её до предела.       — …Нет? — Газ замер. Он медленно прищурился, и его взгляд, привыкший читать малейшие признаки стресса на лицах, пристально изучил странную гримасу Соупа — смесь боли, экстаза и животного ужаса. В его глазах вспыхнуло не просто подозрение, а холодное, растущее понимание, что ситуация здесь совсем не такая, какой кажется.       Боже, Соуп прикончит Гоуста, как только выберется отсюда. К этому моменту уже не было ни малейших сомнений — ублюдок прекрасно понимал, что с другой стороны стены кто-то есть, и всё равно не сбавлял ход. Его толчки не замедлялись ни на секунду, словно самые уязвимые места Соупа были для него одной огромной, заманчивой красной кнопкой.       — Н-не… нгх, чёрт… — Соуп содрогнулся всем телом, глаза закатились под веки, и приглушённый стон всё же вырвался наружу.       Газ ещё несколько секунд смотрел на него в гробовой тишине, а затем резко отпрянул, будто его ударило током, и отступил на шаг назад.       — Фу-у-у! Чувак, ёбаный насос! Тебя там что, с той стороны долбят?! — вырвалось у него с неподдельным отвращением и шоком.       — Я… ха-а… — простонал Соуп, в бессильной ярости ударив кулаком по стене в тщетной надежде заставить Гоуста остановиться. — Блядь. Никому ни слова! Я не специально… ммф… Я правда застрял, а потом Гоуст меня нашёл, и он…       — Да твою ж мать, — прошипел Газ, зажмурившись и проводя ладонью по лицу. — Надо было догадаться, что вы двое — парочка конченых извращенцев.       Он покачал головой, и на его губах появилась кривая, понимающая усмешка:       — Ты теперь должен мне, минимум, пять кружек пива за психологическую травму, Тав.       — Я?! Это же всё Гоуст, он… — Соуп подавил очередной судорожный вздох, чувствуя, как внизу живота туго закручивается знакомая, неумолимая пружина. Паника нарастала — он ни за что не хотел, чтобы Газ увидел его лицо в момент кончины, как бы близко они ни дружили.       — Тогда вы оба должны. А пофиг. Я сваливаю. Удачи, — фыркнул Газ, круто развернулся на каблуке и вышел. Дверь за ним притворилась с тихим, но окончательным щелчком.       Только когда шаги затихли в коридоре, тело Соупа обмякло от облегчения. Мгновенное расслабление сменилось новым, ещё более сильным напряжением. Пот лился градом, футболка насквозь прилипла к спине.       — Я щас… — это был последний членораздельный звук, который он смог издать, прежде чем оргазм накрыл его с головой. Блаженство, острое и всепоглощающее, разлилось по венам огненной волной. Он выгнулся в тесной ловушке, грубый бетон врезался в плечи и бёдра. Глаза закатились, рот беззвучно открылся в попытке вдохнуть. В твёрдой ладони Гоуста его член дёргался в последних судорогах, извергая на живот густые, полосы спермы.       — Чёрт возьми, Соуп, — низко прорычал Гоуст, его взгляд жадно скользил по конвульсивно вздрагивающему телу. — Неужели появление Гарика так тебя завело?       — Нет, чёрт возьми, это всё ты, конченый ублюдок! — прошипел Соуп, в бессильной ярости откидывая голову на холодную стену. — А чего ты ждал, продолжая меня трахать, как будто от этого зависит твоя жизнь?!       Гоуст усмехнулся; его низкий, довольный смешок заставил в животе Соупа снова потеплеть.       —Продержался дольше, чем я ожидал, сладкий.       — Пошел на хуй.       — Кажется, это ты сейчас на нем, дорогой, — не унимался Гоуст, вызывая у Соупа ещё один раздражённый, но уже беззубый стон. Лейтенант сделал несколько заключительных, глубоких толчков, заходя так далеко, как только мог. — Я долго не продержусь, Джонни.       — Да? — голос Соупа стал тихим, настойчивым, почти молящим. — Давай, Саймон. Кончи в меня. Наполни меня. Я весь твой.       — Дж-Джонни… — его имя сорвалось с губ Гоуста сдавленным, хриплым стоном. Его бёдра дёрнулись в последней, неконтролируемой судороге, глаза закатились под веки, когда оргазм накрыл его, смывая все мысли. Густая, горячая сперма пульсирующими потоками вырвалась из него, заполняя Соупа изнутри, и с каждым толчком он чувствовал, как та наполняет его всё сильнее. Он сделал ещё несколько медленных толчков, выходя короткими, прерывистыми рывками, пока последние отголоски удовольствия не угасли.       Медленно, почти нехотя, он выскользнул наружу, заворожённо глядя на покрасневший, припухший вход Соупа. Белая, липкая жидкость тут же потекла из него, и Гоуст облизнул пересохшие губы, с трудом подавив дикое, первобытное желание наклониться и языком затолкать её обратно — запечатать свою метку внутри.       В этот момент он уже не был уверен, что Соуп оценит, если его оставят застрявшим там ещё дольше.       — Ладно, давай вытащим тебя оттуда, Джонни, — выдохнул он, убирая член обратно в штаны и застёгивая молнию, после чего огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь освободить Соупа из стены.       — Поторопись, Саймон, — пробормотал Соуп. — Не знаю, сколько ещё времени до прихода электрика.       Гоуст нашёл на одной из полок старую, ржавую отвёртку и принялся аккуратно расширять проём, отколупывая куски штукатурки и стараясь не задеть кожу Соупа. Через несколько минут кропотливой работы он сказал:       — Ладно, попробуем. Упрись руками в стену и отталкивайся изо всех сил. Я буду толкать с этой стороны. Лучше вывалиться туда, чем пытаться протолкнуть тебя обратно.       С небольшой, но решающей помощью Гоуста Соупу удалось — с болезненными усилиями и не самыми благозвучными ругательствами — извиться и наконец вывалиться в кладовую. Он рухнул на холодный бетонный пол, отдышался и просто лежал, чувствуя, как каждая мышца дрожит от перенапряжения и облегчения.       — Не расслабляйся, солдат. Одевайся, — сказал Гоуст, просунув через всё то же отверстие его берцы и скомканные джинсы. — Я сейчас приду к тебе.       Соуп сидел на полу кладовки, оголённый ниже пояса, и слушал, как шаги Гоуста затихают вдали.       Сержант нашёл в себе силы подняться, поморщившись от боли в заднице, прежде чем натянуть штаны и зашнуровать берцы. Он чувствовал, как сперма Гоуста начинает вытекать из него, и скривился, понимая, что по дороге в свою комнату ему придётся ощущать, как остывающая липкая дрянь размазывается по коже.       Он лишь надеялся, что по пути никого не встретит. Совсем не хотелось объяснять пятна спермы на футболке.       — Ты в порядке? — спросил Гоуст, входя в кладовую. Тут всё ещё было темно, так что они едва различали друг друга.       — Ага. Просто отлично, лейтенант.       — Кожа цела?       — Наверняка вся в красных полосах, — хмыкнул Соуп, тихо рассмеявшись и ощущая покалывающую боль там, где стена врезалась и тёрлась о него. — Но это мелочи. Переживу.       — Ты правда не специально там застрял?       — Нет, Саймон, — фыркнул Соуп. — Зачем мне надо было застревать в ней?       — Просто… это место удивительно подходит для подобного, — задумчиво пробормотал Гоуст, как будто только что сделал важное открытие.       Повисла долгая, многообещающая пауза.       —Ты издеваешься надо мной? — голос Соупа прозвучал плоским, полным неверия.       — Нет.       — Господи… Ну и везёт же мне. Теперь ясно, почему всё было устроено так странно. Соуп провёл ладонью по лицу,затем в упор уставился в темноту, где стоял Гоуст. — И откуда ты вообще знаешь, что это такое?       — Слухи, — невозмутимо пожал плечами Гоуст. — По базе такие вещи расходятся быстро.       Соуп прищурился, фыркнув с откровенным недоверием:       —О да, конечно. Ладно. В любом случае, мне пора идти — нужно с себя всю эту… липкость смыть и переодеться.       Воздух сгустился на мгновение. Когда Гоуст заговорил снова, его голос притих, стал серьёзнее.       —Ты был серьёзен когда сказал это?       —А? Что именно? — Соуп на секунду растерялся.       —Что ты… только для меня.       Щёки Соупа мгновенно загорелись. Он отвёл взгляд, по-детски надеясь, что в кромешной тьме румянец не виден.       —Да, серьёзен.       — Хорошо, — просто кивнул Гоуст, разворачиваясь к выходу.       —Что? И… это всё? — Соуп задохнулся от возмущения, почти спотыкаясь, когда шагнул вслед за ним в коридор. — Просто «хорошо»?!       — А ты хотел большего? — в его голосе слышалась насмешка, и Соуп почувствовал, как смущение накрывает новой волной.       — Ну… ты собираешься ответить услугой на услугу?       — Да, Джонни. Если ты меня примешь, — Гоуст улыбнулся.       — Ещё бы, ты, ублюдок, — фыркнул Соуп, ухмыляясь, когда медленно потянулся и их руки слегка соприкоснулись. — Только в следующий раз, когда ты меня трахнешь, это будет на нормальной кровати. Никаких стен.       — О, у нас будет предостаточно возможностей для экспериментов       Свет починили через пару часов, и в ту ночь они оба отлично воспользовались кроватью Гоуста.