Never Been Bitten | Некусаный

───── ✙ ─────

Илья крутил ножку винного бокала между пальцами — гладкое донышко скользило по клетчатой скатерти — и размышлял о том, как умудрился здесь оказаться. Не технически — Шейн вёз его на северо-восток минут двадцать, после чего припарковался в нескольких кварталах отсюда — а в целом. По жизни. — Вино тебе нельзя? — поинтересовался он. На краю их столика выстроились в ряд две бутылки: «Санджовезе» с изображением замка на этикетке и высокая зелёная бутылка «Перье». Официантка зачем‑то принесла им обоим бокалы для вина, что показалось странным. Но хостес на входе назвала Шейна по имени… Ладно, он решил, что будет пить вино, наслаждаться итальянской кухней, а все эти нестыковки оставит на потом. — Нет, — с сожалением ответил Шейн. Илья впервые видел его расстроенным из-за еды. — Но воду тебе можно. Даже газированную. В ней же нет... минералов или чего-то такого? Шейн сделал долгий глоток, выпрямился и отставил бокал. Он ловко слизнул каплю с верхней губы, не отрывая взгляда от своего бокала, в котором вместо вина поблёскивали пузырьки минеральной воды, и провёл кончиком языка по одному из клыков. Илья, добравшийся уже до третьего бокала вина, всерьёз задумался, заметит ли кто-нибудь, если он сползёт под стол. Буквально на пять минут. — Да, если она без вкусовых добавок, — уточнил Шейн и вдруг расслабился, откинувшись на красную виниловую спинку дивана и одарив Илью загадочной маленькой улыбкой. — Путь к пониманию этого был не из приятных. Илья поймал себя на том, что неосознанно зеркалит его позу, тоже откинувшись назад с бокалом в руке и улыбкой на губах.  — Расскажи. — Ты собираешься есть, — напомнил Шейн. — Уверен, что видел вещи и похуже. Шейн вздохнул и скользнул взглядом по залу ресторанчика. «Фальцоне» утопал в мягком приглушённом свете. Кирпичные стены, скатерти в красно-белую клетку, открытые кабинки с высокими спинками диванов и на каждом столике по бутону розы в маленькой стеклянной вазе. Посетителей хватало, но без ажиотажа и суеты — приятный фон из гула сливающихся голосов. Уголок губ Шейна дёрнулся, будто его что-то позабавило. — Это было лет двадцать назад, — начал он. «Мне тогда было десять», — чуть не ляпнул Илья. — Окей, — произнёс он вместо этого. — Я подружился с несколькими людьми на курсах, которые посещал... — Что за курсы? — Ты вообще в состоянии не перебивать? — Нет, — честно признался Илья и подался вперёд, чтобы долить себе вина. — Говори, что это были за курсы, иначе я начну угадывать. Современная поэзия. Философия для чайников. Рисование обнажённой натуры. Слесарное дело. Плетение корзин. Импровизационный танец. Сколько мне ещё перечислять, прежде чем ты не выдержишь и скажешь сам? Программирование? Уроки игры на ксилофоне? — Нет-нет, продолжай, — подначил его Шейн. Он по-прежнему сидел, откинувшись на спинку, но теперь с улыбкой, как у счастливого дурачка. Таким довольным и расслабленным Илья не видел его уже несколько недель. Шейн держал в машине набор для убийств и знал, как избавляться от тел, потому что уже делал это раньше. Илье было глубоко наплевать. — Ладно, прости, что перебил, — извинился он с напускным раскаянием. — Гончарное дело, — сдался Шейн, и, чёрт, Илья был так близок. — В общем, подруга пригласила меня в бар на свой день рождения. Я даже не знал, что бывает ароматизированная сельтерская вода, но примерно спустя тридцать секунд, как я её выпил, меня вывернуло прямо на туфли именинницы. Двадцать лет назад Шейн был в баре со своими друзьями-людьми и пил человеческие напитки. У Ильи слегка закружилась голова от одной мысли, что, когда Шейн впервые попробовал минералку с ароматизаторами, — два десятилетия назад — он выглядел точно так же, как сейчас. И ещё через пару десятков лет, в какой-то новый поворотный момент своей жизни, он будет выглядеть всё так же. Илье будет пятьдесят, а Шейн останется таким же — с веснушками, гладкой кожей, шрамами на костяшках и размытыми татуировками. Он постарался затолкать поглубже эту удручающую мысль. — То есть тебе даже вот столько лимона нельзя? — спросил он, показывая между подушечками большого и указательного пальцев расстояние в несколько миллиметров. — Как выяснилось, нет. — Значит, тебе можно только кровь и воду? А как насчёт других телесных жидкостей? Шейн закатил глаза, порозовел щеками и попытался сдержать улыбку, — всё одновременно. — Ты уже знаешь ответ. — То, что ты не пробовал, ещё не значит... — Нельзя. Поверь мне. — Шейн старался держаться с нарочитой отстранённостью, но краснел всё гуще, и Илью, хотя он пока не был пьян, не отпускало ощущение, будто он нащупал торчащую нитку на свитере и не может перестать дёргать за неё, пока не распустит весь свитер. Только в том смысле, что хотел заняться с Шейном сексом. Снова. — Значит, ты много экспериментировал. — Достаточно. — Шейн всё ещё делал вид, что не краснеет. Безуспешно. — Тебе не нужно ещё поэкспериментировать? — Может быть. — Шейн потянулся за бутылкой, чтобы долить вина в бокал Ильи, незаметно опустевший наполовину. — Если тебе нужен тот, кто поможет с экспериментами... — Я никогда не пробовал спинномозговую жидкость, — перебил его Шейн. Илья уставился на него пустым взглядом. — Или грудное молоко, — невозмутимо продолжил перечислять Шейн, поставив бутылку и подперев подбородок рукой; его глаза блестели. Чёрт, Шейн что, его дразнит? От этой мысли сознание слегка поплыло. — Или какая там жидкость вокруг мозга? Тоже спинномозговая? Или жидкость в глазных яблоках — вот её я никогда не пробовал. — Продолжай флиртовать, и после ещё одной бутылки я, возможно, позволю тебе попробовать на вкус моё глазное яблоко, — подмигнул Илья. — Мерзость, — скривился Шейн, но он смеялся. — Ты первый начал, — заметил Илья. — Я просто хотел сказать, что был бы рад предоставить большую часть моих телесных... — Ваши чесночные узелки, прошу прощения за ожидание, — сказала официантка, возникнув из ниоткуда. Илья резко вспомнил, что они находятся в общественном месте, и закрыл рот. — Ваша курица пармиджано будет готова буквально через несколько минут. Могу ли я вам предложить что-нибудь ещё? Им ничего не было нужно. — Мог бы и предупредить, — возмутился Илья, когда они вновь остались вдвоём. — Что мы в публичном месте? Илья фыркнул и закатил глаза, пусть Шейн и был прав. — Что насчёт чеснока? — спросил он, меняя тему. — Как любая другая еда, — пожал плечами Шейн. — Если я съем один из этих узелков, ты всё равно меня поцелуешь? — Посмотрим, но дело не в чесноке. Кстати, всегда было интересно, откуда пошла эта легенда. — Что вампиры боятся чеснока? — Что он якобы может нас отпугнуть, — пояснил Шейн. — Большинство представлений о нас далеки от истины. Я не превращаюсь в летучую мышь и не умею гипнотизировать людей. Он наклонился вперёд, потянулся к хлебной корзине и провёл двумя пальцами по одному из узелков, собрав немного масла, чеснока и петрушки. — Видишь? — он продемонстрировал Илье вытянутые пальцы. Илья тут же поймал его за запястье и, не дав себе времени передумать, перегнулся через стол и вобрал перемазанные чесночным маслом пальцы Шейна в рот — до самых костяшек. Удивлённый полузадушенный вдох, что в этот момент издал Шейн, определённо того стоил. Илья ощутил, как кончики пальцев дрогнули и надавили на его язык. Они встретились взглядом, и Илья сглотнул, нарочито медленно потянул руку Шейна от себя, обсасывая пальцы дочиста, пока тот заливался свекольным румянцем. Шейн мог отдёрнуть руку, оттолкнуть Илью или остановить его как-то иначе, но ничего из этого не сделал. Только надавил чуть сильнее, когда язык Ильи прошёлся по пальцам, скользнул между ними и обвёл вокруг подушечек, пока он наконец не выпустил их изо рта. — Господи, — пробормотал Шейн, уставившись на влажные губы Ильи, прежде чем перевести взгляд на его глаза, а затем сразу в сторону. Его зрачки были настолько расширены, что радужку практически поглотила чернота. — Какого хрена. Илья продолжал придерживать его запястье; он мягко опустил их руки на стол, не встречая ни малейшего сопротивления со стороны Шейна, и, так его и не отпустив, произнёс самым невинным тоном: — Мне нравится чеснок. — Лицо Ильи горело, он был наполовину возбуждён. Шейн провернул запястье в слабом захвате его пальцев, будто разминая затёкшие мышцы, но не сделал попытки высвободиться, и от этого немого разрешения по коже Ильи будто пробежал разряд статического электричества. — Не хотелось бы, чтобы ты случайно отравился. — Ты когда-нибудь... — начал Шейн с возмущением, потом сглотнул, облизнул губы и покосился в сторону, обводя взглядом небольшой зал, прежде чем снова посмотреть на Илью. — Я имею в виду, разве не... Завершать мысль он, кажется, не собирался, и Илья просто пожал плечами и ухмыльнулся в ответ. — Наверно, нет.

───── ✙ ─────

Шейн не подумал как следует, решив отвезти Илью в «Фальцоне». Наверное, стоило выбрать другое место: пиццерию, «Макдоналдс» или палатку с хот-догами, да хоть элитный суши-бар, где сырую рыбу едят прямо с живых людей. Но все знакомые ему люди сравнивали кухню в «Фальцоне» с духовным опытом, а они как раз оказались неподалёку. К тому же, когда Шейн спросил, не голоден ли Илья, тот сказал да, и… И Шейн решил, что Илье понравится. И вот они здесь. Их руки так и лежали на столе, когда вернулась официантка Кэти. Илья сразу отпустил его запястье, и Шейн не задумываясь перевернул руку ладонью вверх. Технически они не держались за руки, а лишь соприкасались руками, но Шейн понимал, как это выглядит со стороны. Кэти — тоже, потому что поспешно спрятала улыбку и посмотрела на Шейна с выражением почти детского, едва сдерживаемого восторга в глазах. — А вот и ваша курица пармиджано! — торжественно объявила она. — Будьте осторожны — тарелка горячая. Могу я предложить вам что-нибудь ещё? — Спасибо, выглядит очень аппетитно, — поблагодарил Илья, тем самым демонстрируя, что обладает хорошими манерами. Особенно когда рядом не только Шейн. — Приятного аппетита! — улыбнулась Кэти и, как показалось Шейну, слишком пристально посмотрела на Илью. — Вам что-нибудь... Ой, я уже спрашивала. Как насчёт напитков? Принести ещё вина? — Я за рулём, — сразу отклонил предложение Шейн, пока Илья раздумывал. Кэти, кажется, прикусила щёку изнутри, сдерживаясь изо всех сил. — Нет, благодарю, — всё же отказался Илья. — Думаю, одной бутылки вполне достаточно. Кэти одобрительно кивнула. — Я вернусь чуть позже, чтобы проверить, как у вас дела, — пообещала она и широко и тепло улыбнулась Шейну, добавив «Приятного аппетита!» и: — Рада видеть вас снова. — Кэти исчезла раньше, чем Шейн успел припомнить, является она правнучкой Бенедетты или праправнучкой. — Ты не говорил, что знаком с официанткой. — Илья приподнял бровь и ухмыльнулся, вытряхивая приборы из салфетки. — Она с тобой флиртовала? — Кэти? — Не знаю. Так её зовут? — Нет, — сказал Шейн. — То есть да, так её зовут, но нет, она со мной не флиртовала. — А ты бы понял? — Думаешь, я не в состоянии понять, когда со мной флиртуют? — Это бы объяснило, почему ты всё время меня отшиваешь. Просто к сведению... Боже, Илья был просто невыносим, и это действовало на Шейна очень раздражающе и совсем, совсем не возбуждало. — Я отказывал тебе куда реже, чем следовало бы… Шейн замолчал на полуслове, потому что Илья — с набитым ртом и широко раскрытыми глазами — издал нечто среднее между восклицанием и вздохом. На секунду показалось, что тот подавился. — Это невероятно, — от души высказался Илья, проглотив. — Откуда ты знаешь об этом месте? — Серьёзно? Илья пожал плечами, снова набивая рот. — Ты же не особо ешь, — пояснил он через несколько секунд. — Я знаком со многими людьми, которые едят, — рассеянно отозвался Шейн. — Тебе нравится? Илья закатил глаза, и Шейн откинулся на спинку, стараясь не выглядеть чересчур самодовольным. — Нет, я ем и нахваливаю, потому что это отвратительно. — Придурок, — бросил Шейн и пихнул его ногой в лодыжку под столом. Илья в долгу не остался и пихнул его в ответ. В противоположном конце зала Кэти с подносом в руках склонилась к официанту, державшему бутылку вина, и что-то говорила, положив руку ему на предплечье. У Шейна возникло нехорошее предчувствие, которое только усилилось, когда официант посмотрел прямо на него, почти сразу отводя взгляд. — Откуда ты знаешь её имя? — спросил Илья, прожевав. Шейн поймал себя на том, что не в силах оторвать взгляда от горла Ильи, когда тот сглатывал. Их лодыжки по-прежнему соприкасались — казалось бы, невинное давление, но обжигающее раскалённым углём. Он медлил с ответом, неторопливо вращая бокал с водой между пальцами, и неотрывно наблюдал, как Илья с аппетитом поглощает еду. Приглушённый свет «Фальзоне» создавал уютную, почти интимную атмосферу: тёмные деревянные панели на стенах, красные диваны из искусственной кожи. Волосы Ильи переливались золотыми волнами в отблесках света и топорщились сильнее обычного, наэлектризованные после шапки, и Шейн не мог решиться, разрываясь между правдой и полуправдой. Обычно он выбирал второе. Не то чтобы откровенно лгал, скорее дозировал правду. По его опыту, люди даже не осознавали, что на самом деле вовсе не жаждут знать всё до конца. Они с восторгом слушали байки про старый Нью-Йорк, туманный Монреаль или живописный Амстердам, но неизбежно наступал момент, когда в их голове складывалось два и два. Одно дело — листать пожелтевшие страницы «Глоуб» и читать про пышную церемонию коронации королевы Виктории, и совсем другое — упомянуть, что ты основал ООО и стал владельцем бара в 1995-м. Он научился безошибочно улавливать, когда в глазах собеседника вспыхивало озарение: я тогда ещё в начальной школе учился. Порой все эти грани его сущности, отсечённые и надёжно спрятанные, обнажаясь, причиняли почти физическую боль. — Я дружил с Бенедеттой, первой хозяйкой, — ответил он, пока не успел принять решение солгать Илье. — Кэти — её правнучка. Или праправнучка, я всё время путаю. — Вы познакомились благодаря твоему подпольному бару? — уточнил Илья. Курица была почти доедена, его бокал опустел, а в глазах мерцал живой, заинтересованный блеск. — Когда это я успел тебе про него рассказать? — Когда мы были «У Владимира», — напомнил Илья, накручивая пасту на вилку. — Ты рассказывал тому парню, которого потом ел, а я подслушивал. Тому, который всё твердил: «О, тебе надо написать книгу!» — Лиам? Нет, кажется, Логан. — Ты и имени его уже не помнишь! Бедный Лаклан… Вид у Ильи был совершенно не сочувствующий, а весьма самодовольный. — Я работал с отцом Бенедетты, — вернул разговор в нужное русло Шейн. — Все только и говорили, какой она замечательный повар, ровно до тех пор, пока она не захотела открыть собственный ресторан. Внезапно это оказалось неподходящим занятием для женщины. Представь себе. Илья не отрывал от него взгляда. Пустая тарелка была отодвинута на край стола, а внутренняя сторона его нижней губы окрасилась в фиолетовый оттенок. Шейну хотелось облизнуть её. — Отец не дал ей денег, и тогда это сделал я, — закончил Шейн. — Насколько мне известно, он так и не узнал, что это я помог ей. — И сейчас он мёртв. — Уже давно. Как, впрочем, и Бенедетта. — Шейн слегка пожал плечами, будто это не имело значения, но Илья продолжал внимательно смотреть на него. — Когда это было? — Ресторан? В двадцатые годы. В двадцать пятом, кажется. Или двадцать шестом. — То есть все уже умерли. — Почти все. Илья моргнул и провёл рукой по волосам, отчего они ещё больше растрепались. Затем покачал головой и потянулся к бутылке, перевернув её над бокалом, чтобы вылить остатки вина. — Да… — Илья наконец снова посмотрел на Шейна — так, будто на его коже была выгравирована скрытая карта и, если присмотреться как следует, можно докопаться до какой-то великой истины. Но Шейн точно знал: сколько ни всматривайся, ничего не найдёшь. — Почти все, — медленно повторил он. Людям не нравились напоминания об их смертности. Они избегали мыслей о насильственной смерти или старости, о том, что они неизбежно умрут. А Шейн, сам того не желая, всякий раз обнажал этот острый клинок правды, размахивая им у них перед носом. Будь у Ильи хоть немного здравого смысла, он бы задумался. Но тот даже не отодвинул свою ногу от ноги Шейна. — Ну, в общем… — протянул Шейн, откидываясь назад. — Иногда я привожу сюда людей. Еда потрясающая, и никого не волнует, что я пью только воду и ничего не ем. — Людей? — переспросил Илья, и именно в этот момент Кэти подошла к их столику и широко улыбнулась Шейну. — Вкусно, правда? — спросила она, забирая пустую тарелку. — Невероятно, — согласился Илья. — Могу я предложить вам десерт? У нас лучший тирамису в Нью-Йорке... — О. — Но… — продолжила она с улыбкой, — у нас ещё осталось несколько кусочков маминого легендарного шоколадного торта. — Это из-за которого как-то случилась драка? — уточнил Шейн, и Кэти рассмеялась. — Ага, дедушка с его братом не поделили последний кусок на Рождество. Тогда они ещё были подростками. Старинный фамильный рецепт, — пояснила она Илье с гордостью. — Ну конечно же, я его возьму, — кивнул Илья, одарив её ответной улыбкой. — Раз этот торт достоин того, чтобы драться за него. — Будет сделано! Вернусь через минуту. И, перед тем, как удалиться, она подмигнула Шейну. — Шейн, — произнёс Илья, понизив голос и наклонившись ближе. Даже в этом единственном слове его акцент стал чуть заметнее. — Она явно с тобой флиртует. Шейн подозревал, что правда куда хуже. — Точно нет, — сказал он, на что Илья закатил глаза. Шейн слишком поздно вспомнил, что бутылка вина — это изрядное количество алкоголя даже для высоких плечистых барменов. — Во-первых, она прекрасно знает, что я гей. — Это не всегда останавливает людей. Ты что, не заметил, как она тебе подмигнула? — Разумеется, заметил. — Неудивительно, что тебя так сложно соблазнить. За тобой постоянно кто-то ухлёстывает. Шейн открыл было рот, чтобы объяснить, что Илья неверно истолковал ситуацию, но не успел — у их столика появилась женщина средних лет с тарелкой, на которой возвышался кусок шоколадного торта, в одной руке и мини-бутылкой шампанского в другой. — Ваш десерт, — сообщила она, и Илья с готовностью выпрямился, радуясь как ребёнок. Ещё один бокал вина — и он наверняка захлопал бы в ладоши. — И в честь особого случая — немного просекко за счёт заведения. Сейчас принесу бокал. — Это лучшее, что случилось со мной за день! — воскликнул Илья, и Шейн не сдержал короткого смешка. — Мы тебя давно не видели. Как твои дела? — обратилась она к Шейну, убирая пустую бутылку со стола. — Спасибо, всё хорошо. А как вы? — Да как обычно. Но, конечно, было бы лучше, если бы ты заглядывал почаще, — незло поддела она. — А то не звонишь, не пишешь. — Шейн, ты что, пренебрегаешь этими прекрасными людьми?! — вознегодовал Илья. — Всё не так уж плохо, — заметила она. — Вот был случай, когда он исчез на десять лет. Мама каждое воскресенье ставила свечи. — Я ведь уже извинился. — Мы думали, случилось что-то ужасное, — доверительно поделилась она с Ильёй, качая головой. — А он однажды просто объявился как ни в чём не бывало, словно мы не провели целое десятилетие в беспокойстве за него. Илья с набитым шоколадным тортом ртом укоризненно посмотрел на Шейна и покачал головой с видом крайнего разочарования. — Тебе нужно привести этого молодого человека к нам снова. На День святого Валентина будет специальное меню, — продолжила она, теперь уже обращаясь к Шейну. — Без всякого давления, конечно, — сухо отозвался он, уже чувствуя, как жар приливает к шее. — Разве что самую малость, — лукаво улыбнулась Джулия и подмигнула Шейну точно так, как до этого сделала её дочь. — Принесу бокал для шампанского, одну минуту. — Спасибо, Джулия, — бросил Шейн ей вслед. — Это мама Кэти? — спросил Илья, но Шейн сразу не ответил, отвлёкшись: Джулия, оказавшись позади Ильи, с улыбкой обернулась и показала Шейну два больших пальца вверх. Илья проследил за его взглядом, но опоздал на каких-то полсекунды. Его глаза подозрительно сузились. — Да… Джулия, — рассеянно ответил Шейн, почти уверенный, что половина ресторана видела её жест. — Ладно. — Илья отодвинул тарелку, облокотился на стол и выразительно помахал вилкой. — Что, чёрт возьми, тут происходит? — Мы едим блюда итальянской кухни. Ну, ты ешь. — Во-первых, не увиливай. — Илья ткнул вилкой в сторону Шейна, который с трудом сдержал смех от непосредственности этого жеста. — Я серьёзно. Почему все ведут себя так, будто ты только что вернулся из школы с одними пятёрками и грамотой за образцовое поведение в придачу? — Почему в этом сценарии я ребёнок? — Я просил не увиливать! — Просто они рады меня видеть. Илья прищурился и отправил в рот новую порцию шоколадного торта, медленно смакуя. — Это тоже чертовски вкусно, — вынес он свой вердикт торту. — Так ты собираешься мне рассказывать или нет? Шейн не стал ничего говорить, потому что вернулась Джулия, на сей раз с двумя бокалами для шампанского и бутылкой минеральной воды для Шейна, на которой красовалась итальянская этикетка. По всей видимости, что-то более изысканное, чем то, что он пил раньше. — Вот, пожалуйста, — воодушевлённо проговорила она. — Чудесного вам вечера. — И ушла, простодушно отмахнувшись от благодарностей. Слава богу, на этот раз обошлось без красноречивых жестов. — Они так рады тебя видеть, что угощают меня шампанским? — удивился Илья, наполняя бокал так быстро, что шампанское едва не перелилось. Он наклонился и всосал пену с края. Поднял глаза на Шейна и слизнул остатки с верхней губы — розовой, влажной и почти наверняка со вкусом шампанского. — Ладно, — сказал Илья, прежде чем Шейн успел что-то ответить. — За «Фальцоне»! Они чокнулись бокалами. Шейн наблюдал, как Илья осушил половину своего в один глоток и аккуратно поставил бокал на стол. Отблески свечи играли на стекле, рядом стояли роза в вазочке и тарелка с остатками шоколадного торта, — и Шейн перестал притворяться, что может кого-то обмануть. — Они думают, что мы на свидании, — признался он, стараясь не обращать внимания на узел, сдавивший грудь. Судя по довольной ухмылке Ильи, тот ожидал именно такого ответа. — М-м, — протянул он, наслаждаясь очередным кусочком. — А мы на свидании? Шейн должен был быть слишком стар для паники. В его-то годы ему давным-давно следовало знать удобный ответ на такой случай, ещё много десятилетий назад разобраться, что говорить, что делать и как выйти из щекотливого положения гладко и без лишнего шума. Они не были на свидании. Конечно нет. Шейн просто поинтересовался, не голоден ли Илья, он не звал его на свидание, и если Кэти с Джулией и весь персонал «Фальцоне» истолковали это как-то иначе — что ж, это не его вина. Хотя… Он вынужден признать, что предложение поужинать могло прозвучать несколько двусмысленно. И... может, Илья правда подумал, что это свидание? Свидание после спасения из рук мафии? И значит ли это, что Илья хотел, чтобы это было свиданием? Не то чтобы это имело значение, ведь это не свидание, но кто разберёт? Шейн был уверен, что Илья ведёт себя так со всеми. Флирт для него — обычное состояние, и глупо думать, что сегодняшний вечер чем-то уникален. К тому же, одно дело — переспать с человеком, и совсем другое — встречаться с человеком. А Илью, кажется, интересует только первый вариант. По большей части. Но. А вдруг? — Я не имел в виду ничего такого, — сказал Шейн, хотя должен был просто сказать «нет». — Я ведь не приглашал тебя на свидание. — Нет, ты просто позвал меня на романтический ужин в ресторан, где опоил и накормил до отвала, — кратко обрисовал ситуацию Илья. Сердце Шейна забилось чаще. — Я не опо... — Всё нормально, сам знаю, что с тобой я слишком сговорчивый. Не грози это катастрофой, я бы уже кормил тебя своим десертом с вилки, — произнёс Илья с чуть кривоватой улыбкой. — Торт очень вкусный, и, думаю, Джулии бы это понравилось. — О, так дело в Джулии? — уточнил Шейн, и его сердце немного успокоилось. — Она угостила меня шампанским и отчитала тебя! Я хочу быть её любимчиком среди тех людей, которых ты приводил сюда на свидание. Шейн моргнул. — Любимчиком? Илья пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного. — Ты же водишь сюда других людей на свидания? — Я не встречаюсь с людьми. Илья закатил глаза. Шейн терпеть не мог, когда тот оказывался прав. — Хорошо, но если бы встречался, то приводил бы их сюда, верно? — Если бы я часто приводил сюда людей на свидания, Джулия и Кэти бы так не радовались. Илья замер, вилка с остатками шоколадного торта повисла в воздухе. — Хочешь сказать, всё это просто потому, что ты привёл кого-то на свидание? А не потому, что я самый горячий из тех, кого ты сюда приводил? — Я и раньше приводил сюда людей на свидания, — солгал Шейн. — Просто нечасто. — Думал, ты не встречаешься с людьми. И зачем бы ты стал приводить сюда вампира? Ради минералки и атмосферы? У Шейна мелькнула мысль разузнать, где живёт русская мафия, и лично передать им Илью прямо в руки. — Доедай свой торт — нам пора ехать, у меня есть ещё дела на сегодня, — поспешно распорядился он, на что Илья ухмыльнулся с видом человека, который знает, что выиграл.

───── ✙ ─────

— Ещё раз спасибо, что заглянули к нам. — Кэти подошла к их столику со счётом и рюмкой, наполненной ярко-жёлтой жидкостью. Илья уже доел шоколадный торт, фактически вылизав тарелку, мини-бутылка шампанского тоже опустела, а по его скулам разлился слабый румянец. Шейн буквально чувствовал исходящее от него тепло. — Лимончелло за счёт заведения. Я случайно налила лишнюю порцию для другого столика, так что не пропадать же добру. Оставлю вам счёт, не торопитесь... Не успела она договорить, как Илья уже потянулся через стол и выхватил папку со счётом из её рук. — Спасибо, Кэти, — пропел он, сияя обезоруживающей улыбкой, которая, честно говоря, выглядела просто нелепо, а потом забрал и рюмку с лимончелло. — Всё было очень вкусно! Жду не дождусь, когда вернусь сюда снова. Кэти, казалось, разрывалась между желанием расхохотаться в голос и залиться краской от смущения. — Рада слышать, — скромно поблагодарила она. — Дайте знать, если что-то понадобится. И, прежде чем отойти, подмигнула Шейну — да так выразительно, словно пародировала кого-то из «Маппет‑шоу». — Отдай его мне, — сказал Шейн, потянувшись через стол. Илья не ответил, держа счёт в недосягаемости и внимательно его изучая. Затем демонстративно поднёс рюмку с лимончелло к губам и сделал глоток, замер в изумлении и отпил ещё немного. Шейн опустил руку и нервно забарабанил пальцами по столу. Он мог выхватить счёт, если бы захотел. Без сомнений. Но наверняка привлёк бы ненужное внимание, да и лимончелло оказался бы на скатерти. — Будь так добр, — обратился он преувеличенно вежливо. — Она написала: «Он симпатичный!» со смайликом, — сообщил Илья, широко ухмыляясь. У Шейна свело желудок. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Он симпатичный, — повторил Илья и повернул счёт к нему, всё ещё держа его на расстоянии. — Видишь? И смайлик. Очень мило с её стороны. Чёрной шариковой ручкой над логотипом «FALZONE'S» действительно было выведено «Он симпатичный! :)» игривым, округлым почерком. Шейн явно потерял контроль над ситуацией и понятия не имел когда, как и почему. — Думаю, это для тебя, я же и впрямь симпатичный. — Илья продолжал разглядывать надпись, наклонив голову с видом глубокой задумчивости. — Ты тоже, но ей незачем сообщать мне об этом — это и так очевидно. Если бы надпись предназначалась мне, там было бы что-то вроде «Относись к нему хорошо, иначе мы изрубим тебя в фарш» или что-то типа того. Шейн снова потянулся за счётом, на этот раз кончики пальцев успели коснуться кожзама папки, но Илья одёрнул её в последний момент так резко, что врезался локтем в спинку дивана. — Это была моя идея, — попытался привести разумный довод Шейн. — Я пригласил тебя сюда. — Он не стал добавлять «на свидание». Он также не стал добавлять «У меня гораздо больше денег, чем у тебя. В конце концов это я тебя нанял и я в курсе, сколько тебе плачу» или «Я видел твою квартиру. Очевидно, что заплатить должен я». «Фальцоне» нельзя было назвать особенно дорогим местом, но всё же. Илья уже доставал бумажник и смотрел на Шейна с оскорблённым выражением лица. — Ты не можешь заплатить, иначе я разонравлюсь Джулии и Кэти, и после того, как мы уйдём, они скажут, что я ужасный кавалер! Плюс ты даже ничего не ел. — Хочешь, чтобы они посчитали меня ужасным кавалером? — Шейн. Они и так тебя любят, — с преувеличенным терпением в голосе просветил его Илья. — А я пытаюсь произвести хорошее впечатление. Несложно было бы перепрыгнуть через стол и выхватить счёт раньше, чем Илья успеет среагировать. Или обойти стол сбоку, зажать Илью в углу кабинки и отобрать счёт силой, но так Шейн устроил бы сцену, чего категорически не хотел. Он и так привлёк достаточно внимания, явившись сюда с горячим и беспрестанно флиртующим человеком. Шейн с тоской подумал о палатках с хот-догами на тротуарах и поклялся в будущем делать более разумные выборы. — Зачем? — прошипел он. Илья глянул на него, приподняв одну бровь, и Шейн испугался, что знает ответ: на случай следующего визита. Хотя это не имело смысла. Ладно, допустим, они переспали. Трахаться с человеком не идеальный вариант, но в целом это нормально. Но встречаться с человеком было совершенно, категорически исключено. Это изначально было ужасной идеей, венчавшей собой целую гору неудачных решений. Гору, с которой Шейну открывался вид на бескрайние равнины вещей, которые ему не следовало делать. Но Илья сидел перед ним, слегка пьяный, готовый оплатить ужин и прямо-таки светившийся изнутри от мысли, что произвёл хорошее впечатление на друзей Шейна. Шейн всерьёз подумывал завернуться в брезент и сброситься в реку. — Ты готов? — спросил Илья, кладя закрытую папку со счётом обратно на стол. Шейн подавил желание проверить, хорошие ли тот оставил чаевые. — У тебя ведь ещё столько важных дел на сегодня. — Иди к чёрту, — пробормотал Шейн, выбираясь из кабинки. — И спасибо. За ужин. Широкая улыбка, что озарила лицо Ильи, была по-настоящему искренней, такой, что казалось, будто сквозь крышу ресторана пробился солнечный луч, чтобы осветить именно его и никого другого. — Не за что, — ответил он, пока они снимали верхнюю одежду с вешалки. — И не переживай, свидание с тобой обошлось мне недорого. «Это не свидание», — вертелось на языке Шейна, но он промолчал, просто помахав на прощанье Кэти и Джулии. Те помахали в ответ, тепло и понимающе улыбаясь. На улице было многолюдно и холодно, казалось, в любой момент может пойти снег. Илья повернул не в ту сторону и сделал пару уверенных шагов, прежде чем Шейн поймал его за руку и тот покачнулся от внезапного контакта. — Машина в другой стороне. Я что, позволил тебе напиться? — Когда ты вообще мне что-либо позволял? — философски заметил Илья, наклонился и громко чмокнул Шейна в щёку.

───── ✙ ─────