«Совпадения со вкусом любви»

Давид Я смотрел, как она уходит — юбка колыхалась, походка чуть нетерпеливая. Моя. Эта мысль пульсировала в голове, как ритм крови. Диана — не просто очередная. Феде был прав. Она особенная. Я люблю её. По‑настоящему. Не как Энджел, которую я держал рядом из привычки, из желания владеть. С Дианой всё иначе — она забирает воздух, заставляет думать о завтра. Хочу её видеть каждое утро, слышать её голос, чувствовать её тепло. Хочу, чтобы она смотрела только на меня. Но Энджел… её нельзя просто так отпустить. Она знает слишком много. К тому же, мысль, что она там, одна, ждёт — льстит. Я не могу её вычеркнуть. Завтра разберусь. Позвоню, скажу, что всё кончено, но… не сразу. Сначала нужно убедиться, что она не станет проблемой. Я включил двигатель, но машина стояла на месте. В голове крутилось её лицо — когда она смотрела на меня в машине, когда стонала. Она моя. И останется такой.          Диана Дверь квартиры захлопнулась за спиной. Лейла выскочила из кухни, глаза хитрые.   — Ну что, «прогулка» удалась? — спросила она с ухмылкой. Диана покраснела, но не смогла сдержать улыбку.   — Не начинай, — пробормотала она, проходя в ванную. Лейла засмеялась, но не стала докапываться. Под струями воды Диана рассматривала своё отражение в запотевшем зеркале. Шея покрыта засосами — красные, тёплые следы его губ. На бёдрах — лёгкие синяки от его пальцев, на ягодицах — отпечатки его рук. Она провела ладонью по коже, и внизу живота снова шевельнулось то самое чувство — сладкая тянущая пустота, приятная дрожь. Тело всё ещё помнило его — жар, ритм, вкус. Желание не ушло, а затаилось, обещая вернуться при первом же воспоминании. Что он со мной делает? — подумала она, улыбаясь своему отражению.    Несколько дней спустя. У Давида и Дианы всё шло своим чередом. Они тайно встречались — то у неё, то в машине на окраине. Страсть не угасала, но росло и напряжение. Диана всё чаще ловила себя на мысли: «Может, пора всем рассказать? Хватит прятаться.» Однажды вечером, когда они лежали в постели, она повернулась к нему.   — Давид… Может, уже пора перестать скрываться? Объявить всем, что мы вместе?   Он замер на секунду, потом улыбнулся, коснувшись её щеки.   — Скоро. Просто… дай мне пару дней, чтобы всё организовать. Хочу сделать красиво.   Она кивнула, хотя сомнение осталось. Он перевёл тему, целуя её шею.   — Лучше подумай, куда мы поедем в следующий раз.   Диана согласилась, но вопрос повис в воздухе.   Тем временем Феде: Феде не мог успокоиться. Подозрения росли с каждым днём. «Давид врёт. Диана тоже. Что они скрывают?»Он решил проверить.   Вечером он нашёл контакт Энджел — той самой девушки, с которой Давид жил в Америке. Она всё ещё была там, но связь не прерывалась. Феде написал ей:   > «Привет, это Феде, друг Давида из Барселоны. Он очень скучает по тебе, хочет сюрприз устроить. Не могла бы приехать к нам на пару дней? Он будет счастлив.»   Энджел ответила через несколько минут:   > «Серьёзно? Давно не виделись. Думаю, смогу. Когда?»   Феде улыбнулся. Если всё подтвердится, то вечер будет интересным. Он договорился с ней о времени — билеты, их общая квартира в Барселоне. Теперь оставалось только ждать.     Феде написал Диане утром, стараясь звучать естественно: Феде:  -Привет, Ди! Как дела? Давно не виделись. Не хочешь заглянуть ко мне на вечер? Просто посидим, выпьем вина, поболтаем. Диана:  -Привет! Хорошо, спасибо. Звучит приятно :) Когда? Феде:  -Сегодня, часов в 8? Приготовлю что-нибудь вкусное. Диана:  -Отлично, приду. До встречи! Феде улыбнулся экрану. Всё складывалось идеально. Первый же рейс из Америки - и Энджел уже в Барселоне. Феде встретил её в аэропорту, обнял по-дружески. — Давид так скучал по тебе! - сказал он с тёплой улыбкой. — Будет безмерно счастлив. Внутри он усмехнулся. Посмотрим, насколько счастлив. Они приехали в их квартиру. Давида не было. Энджел разместилась в его комнате — аккуратно повесила вещи, вдохнула знакомый запах. — Я приготовлю ужин, — весело сказала она. — Он обожает мою пасту. Феде кивнул, нервно поглядывая на часы. Сейчас всё начнётся. Давид вошёл в квартиру сияя — ещё не остыли ощущения от встречи с Дианой. Очередной незабываемый секс, её стоны в ушах, её запах на коже.  Феде встретил его в коридоре, глаза хитрые.   — Брат, для тебя сюрприз! Закрой глаза! Давид рассмеялся, подыгрывая.   — Что за тайны? Он послушно закрыл глаза. Из кухни послышались шаги. — Можешь открывать! Перед ним стояла Энджел — улыбающаяся, красивая, как всегда.   — Сюрприз! — воскликнула она, обнимая его крепко. — Я так скучала, любимый! Рада, что ты тоже скучал! Она потянулась и поцеловала его — тепло, знакомо, настойчиво. Давид застыл. Шок ударил как молния. Что она здесь делает?! Ярость и паника заклокотали внутри, но он сдержался — слегка обнял её в ответ, лицо напряжённое. — Энджел… — выдавил он. — Когда ты приехала? — Только что! Феде всё организовал. Садись, я ужин приготовила! Феде смотрел с невинной улыбкой. Веселье начиналось.    Давид сидел за столом, внешне спокойный, но внутри всё кипело. Феде всё узнал? — пронеслось в голове. Нет, бред. Он бы не зашёл так далеко. Это просто совпадение. Он отогнал мысль, наливая себе вина. Феде достал телефон, демонстративно набрал номер Дианы и включил громкую связь.   — Диана? Привет! Ты ещё приедешь, как договаривались? Диана (голос бодрый):   — Привет, Феде! Конечно, уже выхожу. Буду через 15 минут! Феде положил трубку, улыбаясь невинно.   — Скоро будет. Давид не дрогнул — лицо оставалось каменным. Феде на секунду растерялся. Может, и правда ничего нет? Энджел помешивала пасту, улыбаясь. В её голове мелькнула мысль: Давид когда‑то называл меня Дианой… Странное совпадение. Но вслух она ничего не сказала. Феде тут же подхватил, хитро глядя на друга.   — Диана — это любовь всей моей жизни! Скоро познакомишься. Я её обожаю, хочу добиться. Она особенная. Давид усмехнулся, обнял Энджел за талию, притянув ближе.   — Любовь всей жизни? Феде, ты преувеличиваешь. Не знаю, что в ней такого особенного. Не так уж она хороша. Он сказал это небрежно, но внутри всё рвалось и горело. Ситуация складывалась кошмарно — Диана вот‑вот войдёт, Энджел рядом, Феде наблюдает. Энджел клюнула на приманку. Глаза её загорелись.   — Правда? Ой, Давид, ты такой милый! Значит, я лучше? Она прижалась к нему, целуя в щёку. Феде наблюдал, скрывая улыбку. Давид держал лицо, но сердце колотилось как бешеное. Давид сидел в гостиной, чувствуя, как кольцо из ошибок и ревности сжимается вокруг него всё сильнее. Энджел за его спиной беззаботно напевала, помешивая пасту, а Феде демонстративно проверял телефон. Диана вот-вот должна была появиться — по приглашению самого Феде. Внутри Давида всё кипело. Если она придёт и увидит Энджел… всё конец. Надо что-то делать. Срочно. Он притворился расслабленным, налил всем вина.   — Феде, брось, выглядишь так, будто сам себе секреты шепчешь, — сказал он, чтобы отвлечь внимание.   Тот только усмехнулся. Давид достал телефон и быстро открыл диалог с Лейлой.  Давид: -Срочно нужна помощь. Только никому ни слова.   Лейла: -Ты хоть понимаешь, что время позднее? Что случилось?   Давид: -Хочу сделать для Дианы сюрприз. Нечто вроде тайного свидания. Уговори её не приходить к нам. Скажи, что изменились планы. Пару часов, максимум.    Через пару минут Лейла ответила: Лейла: Это хоть безопасно? Вы снова не поссорились?   Давид: Всё хорошо. Просто сюрприз. Уговори её, ладно? Он положил телефон, пытаясь не выдать нервозность. Минут через десять у Феде снова зазвонил телефон. Он отошёл в сторону, но Давид расслышал знакомое имя — Диана. — Что ж, — произнёс Феде, возвращаясь к столу. — Кажется, она не придёт. Лейла позвонила и сказала, что у них что-то по работе. Давид выдохнул, впервые чувствуя, что способен дышать. В голове мелькнула мысль: Пока сработало. Он обернулся к Энджел, улыбнулся мягко:   — Знаешь, раз вечер свободен… Может, прогуляемся по городу? Барселона ночью великолепна. Или найдём уютное место, чтобы спокойно поужинать, вдали от шума? Энджел просияла, радуясь его вниманию.   — С радостью! Так давно не гуляли вместе. Феде молча кивнул, наблюдая за ними с еле заметным холодком в глазах.   Интересно, надолго ли тебя хватит, Давид.   Когда дверь квартиры за ними закрылась, Давид наконец смог вдохнуть полной грудью. Энджел, ничего не подозревая, весело болтала, держась за его руку. Ночной воздух Барселоны был прохладен, улицы мерцали золотыми огнями, но внутри Давида всё горело — не от желания к ней, а от отчаянных попыток найти выход. Если Диана узнает — конец. А если я отпущу Энджел — всё рухнет по‑другому.   Он шёл рядом с ней, и между шагами родился план. — Знаешь, — сказал он, притягивая Энджел ближе, делая голос мягким. — Мне не хочется в ресторан. Хочу просто быть с тобой… ты же знаешь, как я скучал.   Он посмотрел на неё своим усталым, но тёплым взглядом. — Может, снимем номер? На одну ночь, только мы, без никого. Энджел покраснела, но в глазах блеснул азарт.   — Ты с ума сошёл, Давид, — рассмеялась она, — но если хочешь быть только со мной, я не против. Пять минут спустя он уже бронировал роскошный номер в центре. Энджел цвела от его внимания, а он мысленно ощущал всё это, как тщательную маску. В отеле, когда они вошли в комнату, он поцеловал её в лоб.   — Мне нужно на пару часов отлучиться — по работе, срочно. Но я вернусь, и у тебя будет сюрприз. Подарок, — шепнул он с улыбкой. — Просто дождись меня, ладно? Энджел с удовольствием согласилась. — Конечно, я подожду. Возвращайся скорее. Через пятнадцать минут Давид уже был в машине, на телефоне переписка с Лейлой: Давид: Лейла, помоги. Устроим Диане вечер‑сюрприз?   Лейла: Что ты задумал ?   Давид: Просто… хочу её увидеть. Заберу сам. Скажи, что я нашёл для неё прекрасное место. Хотя бы один чистый миг без лжи, — подумал он. Когда он приехал за Дианой, она ждала на улице. На ней было простое платье, и от одного вида её улыбки в груди что‑то защемило. — Ты что‑то замышляешь, — сказала она, садясь в машину.   — Может быть, — ответил он с почти детской улыбкой. На улицах мерцали огни, ветер путал волосы Дианы. Она повернулась и посмотрела на него с таким теплом, что всё внутри Давида сжалось. — Спасибо, что позвал. С тобой спокойно, — сказала она.   — Со мной? — он вздохнул. — Я, наверное, последний, с кем должно быть спокойно. Я… не святой, Ди. Скорее наоборот. — Не говори так, — прошептала она. — Ты просто устаёшь. И всё усложняешь. А я… просто хочу быть рядом. Он перевёл взгляд с дороги на неё. Её глаза. Самое чистое, что когда‑либо видел. — Любимый , — сказала она вдруг тихо, — ты знаешь, что я тебя люблю? От этих слов что‑то оборвалось. Давид остановил машину, просто обнял её, молча, почти судорожно. Он не мог ничего сказать. Лицо уткнулось в её волосы. Скупая слеза скатилась по щеке — неожиданная, чужая даже для него самого. Он, привыкший разрушать, впервые почувствовал, что причиняет боль не кому‑то — себе. Боль за всё: за ложь, за двойную жизнь, за то, что держит в руках самое светлое и пачкает его. Я — чудовище, мелькнуло в мыслях. Но если уйду сейчас — не смогу. Мне нужно хотя бы мгновение, где я человек. Он только крепче обнял Диану, пока она улыбалась в его плечо, не зная, что рядом с ней стоит человек, который впервые стыдится того, что чувствует.  Они сидели в маленьком ресторане на окраине — укромное место с видом на ночную Барселону. Столик у окна, приглушённый свет, бокалы с вином переливались в полумраке. Диана рассказывала что‑то, её руки двигались в воздухе, глаза сияли. Давид смотрел на неё и чувствовал, как внутри что‑то тает. Это было не просто желание. Не похоть, которую он привык утолять. Это было… тепло. Её смех, её манера заправлять волосы за ухо, её взгляд — когда она смотрит только на него, будто весь мир исчезает. Он наслаждался каждым мгновением: как её пальцы касаются бокала, как она улыбается уголком губ, как её голос обволакивает его. Я влюбился. По‑настоящему. Он протянул руку, коснулся её ладони. Она переплела их пальцы.   — С тобой так хорошо, — тихо сказала она. — Как будто мы всегда были вместе. Он кивнул, не в силах ответить. Время летело незаметно — вино сменилось десертом, десерт — кофе. Он не замечал часов. Хотелось заморозить этот миг. Но время подкралось. Он посмотрел на телефон — пора. — Пора тебя везти, — сказал он нехотя, целуя её пальцы. Они вышли. В машине он нежно коснулся её щеки, поцеловал — медленно, глубоко, чувствуя вкус её губ, её дыхание. Диана отстранилась, глядя на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание.   — Знаешь, мне так повезло, что именно ты рядом. Я рада, что доверилась тебе. Ты сделал меня по‑настоящему счастливой. Сердце Давида обливалось кровью. Каждое слово резало, как нож. Она счастлива. Со мной. А я… Осознание ударило внезапно, тяжёлым камнем. Мне нужно вернуться к Энджел. Наверное, даже взять её этой ночью. Она ждёт. И если я не сделаю этого — всё раскроется. Двойное предательство. Он молчал всю дорогу. Когда остановились у её дома, Диана наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание. — Спокойной ночи, любимый, — шепнула она. Давид смотрел, как она выходит.   — Я не достоин тебя, кошка, — тихо сказал он ей вслед. Диана обернулась, рассмеялась.   — Не начинай свои философские речи. До завтра! Она ушла, весёлая, лёгкая. А Давид остался сидеть, глядя в пустоту. Серьёзный. Раздавленный. Она права — мне не место рядом с ней. Но отпустить не могу.  Когда Давид вернулся в отель, Энджел встретила его с улыбкой. На ней был его любимый аромат — лёгкий, тёплый, знакомый. Она обняла его, шепнула что‑то нежное, но он слышал не её голос — в голове всё ещё звучала Диана: смех, слова, «ты сделал меня счастливой». Он поцеловал Энджел, но в этом движении не было тепла. В мыслях перед глазами стояло другое лицо, другая улыбка. Он чувствовал себя, как человек, играющий в роль, в которую уже не верит. Энджел прикасалась к нему, пыталась вернуть привычную близость, но вся её нежность вызывала отторжение. Это не она. Не её руки, не её глаза, не её дыхание. Давид попытался заставить себя почувствовать хоть что‑то, кроме вины — и вместо этого в нём поднялось раздражение. Он стал резким, будто желая доказать самому себе, что способен контролировать своё желание, что всё остаётся по‑старому. Его движения — жёсткие, холодные, злые. Энджел не понимала, что происходит, почему за привычной лаской вдруг металл в голосе и грубое давление в каждом движении. — Давид… больно… — прошептала она, заплакав, но он не слушал. Он не видел её. Не слышал. Он боролся не с ней — с самим собой.  Его руки грубо скользили по её телу, сжимая и щипая чувствительную кожу, пока не появлялись синяки. Он дергал её за волосы, заставляя запрокидывать голову назад, безжалостно вбиваясь в неё. Она рыдала безудержно, чувствуя, будто её разрывают изнутри. Её протесты остались без ушей, пока он продолжал свою неустанную атаку на её тело. Он остановился лишь тогда, когда почувствовал, что больше не может дышать. Всё внутри было пусто. Энджел лежала, отвернувшись, укрываясь простынёй, плечи вздрагивали от тихих всхлипов. Он сел на край кровати, провёл рукой по лицу. Что я только что сделал? Перед внутренним взором мелькнула Диана — чистая, живая, открытая. Всё в нем сжалось. Ему стало противно от самого себя. Он тихо сказал, не ожидая ответа:   — Прости. Энджел не повернулась. В комнате стояла тишина, слишком громкая, чтобы выдержать. Давид понял, что не просто обманывает — он разрушает. И каждого, и себя.