Эпоха Падения.

      Вселенная была огромной. Огромной и одновременно пустой. Пока этот грандиозный проект у Всевышней находился лишь на этапе полуразработки-полувыполнения: что-то где-то уже было и работало, а что-то ломалось за считанные секунды после появления и не выглядело на своем месте. В общем, Богиня решила пойти по пути наименьшего сопротивления и выбрала метод проб и ошибок. Ну в целом правильно. Куда же им спешить? Времени-то еще полно. Хотя и такого понятия как время пока что не изобрели. Это будет лишь впереди.       Он был в числе тех, кто видел Вселенную еще в виде эскиза, какого-то чернового варианта. И поначалу она, насколько было известно, не планировалась быть настолько обширной, это уже потом Богиня открыла в себе творческую жилу и решила, что задуманного ей мало. А вместе с тем, как придумывались все более оригинальные названия для тех или иных галактик, понадобились дополнительные руки. Имеющиеся помощники уже совсем не поспевали за мыслями творца и отстрачивали момент, когда Вселенная будет полностью готова. Поэтому Богиня не поскупилась: создала еще ангелов. Не одну сотню ангелов. Ну а так как Всевышняя находилась в процессе созидания и крайне не любила отвлекаться по пустякам, наказала кое-какому из старых своих помощников объяснить каждому новоприбывшему его задачи и обучить всему необходимому. Вот так он и стал Учителем на то долгое по меркам Вселенной время.       Так как к тому моменту еще не были развиты такие чувства, как гнев, недовольство, возмущение и им подобные, он сказать против ничего не мог. В голове и идеи о возражении не было. Хотя, стоит заметить, что где-то там, глубоко-глубоко в груди, улеглось какое-то странное глухое ощущение. Если к нему пытаться прислушиваться, то становится неприятно. Словно все нутро отвергало это никому неизвестное ранее нечто, но оно совершенно не хотело уходить. Впрочем, именно поэтому он и не стал прислушиваться к себе. Просто игнорировал. В конце концов, работы было невпроворот: обучение такого огромного количества ангелов требует бесконечной выдержки и терпения. У Учителя это все было. Во всяком случае, в то время еще да.       Он видел много разных ангелов, которых на лицо, по правде говоря, запоминал скверно: у кого-то волосы были рыжего цвета, у кого-то глаза были розовыми, а кто-то выделялся своей формой носа. Даже удивительно, что Всевышняя решила добавить в каждого изюминку, несмотря на свою огромную занятость созданием Вселенной. Это Учителя самую малость поражало. Но вместе с тем… Вместе с тем в каждом творении Богини он находил главную схожесть между всеми ними, главную объединяющую всех вещь — отсутствие любопытства. Абсолютно. Полностью. Все его ученики строго следовали правилам, лишних вопросов, даже просто уточняющих, никто никогда не задавал. Вещи, о которых говорил Учитель, быстро запоминались и оттачивались. Название будущих планет будущей Солнечной системы, имена Архангелов и их обязанности, подробности о непостижимом плане Всевышней — все это ангелы, обычно имевшие умиротворенное или какое-нибудь каменное выражение лица, послушно выучивали и показывали впоследствии прекрасные результаты. Через Учителя прошло много помощников, что так выделялись своим умом и тем, что за короткий срок получили овладели безграничными знаниями о предстоящем грандиозном проекте Всевышней. Правда, самому ему это быстро наскучило. Хоть лица (и иногда одежда) сменялись, поведение, реакции и действия оставались теми же. Новые ангелы были словно… Запрограммированы. Слишком идеальны. Слишком милы, услужливы и однотипны. Со временем даже самый терпеливый на свете наставник (а он был таким) устанет повторять одно и то же; показывать на те же кольца Сатурна (но тогда эта планета еще так не называлась), что и ста другим ученикам до этого, а в качестве ответа получать одни и те же обещания все выучить к следующему уроку и тщательно подготовиться. И так с каждым. Раз за разом, раз за разом… Ни одного отступления от курса, ни одного дополнительного вопроса или просьбы показать что-то еще, рассказать о чем-нибудь другом — вообще ничего! Такова и быль роль Учителя — учить. Учить и… Все.       И вот когда он уже сбился со счета своих учеников, появился… Еще один, само собой. Но этот ангел — можно было сказать, что довольно юный ангел, — выделялся на фоне остальных. Для Учителя был большим открытием тот факт, что в этой огромной Вселенной среди всех помощников Всевышней нашелся кто-то еще, кто не боялся интересоваться происходящим. Ну, наверное, «интересом к происходящему» это называть не совсем правильно, но вопросы про то, почему будущая Земля вращается именно в ту сторону, а не другую или, например, зачем создавать так много созвездий и давать им такие длинные и сложно выговариваемые имена, уже были для Учителя в новинку. И, по правде говоря, он к тому моменту так успел привыкнуть к однообразию и рутине, что на некоторые вещи не находил поначалу ответа — что-то либо просто забывалось, либо Учитель изначально не был посвящен в тонкости волнующего ученика предмета. И как же все-таки это замечательно — иметь кого-то рядом, кто вполне в состоянии оценить твои знания и ими восхититься. Хоть и необычно, но куда лучше, чем слышать повсеместно в свой адрес имя Богини и восхваления в ее честь чаще, чем настоящую обратную связь.       Невзирая на собственную скверную память на лица, он с третьей встречи запомнил одну важную вещь об этом ученике: у него были серые глаза. Чем-то они напоминали Вселенную, которая с каждым днем крепла и простиралась у их ног. Во взгляде юного ангела всегда было что-то такое, чего не было у других, — любопытного огонька, некой живучести. Учитель часто мог наблюдать за тем, как его подопечный с восторгом разглядывает Солнце, которое в скором времени должно стать горячим-прегорячим; с каким рвением ходит по кольцам Сатурна, — к слову, тогда были еще лишь кольца без планеты, — проверяя их на прочность, — и, в конце концов, с каким восхищением обсуждает будущий проект Всевышней по созданию так называемых «людей» и как вообще все может дальше сложиться. При объяснении тех или иных вещей Учитель сталкивался с дополнительными вопросами от ученика и даже иногда вступал по поводу них в какой-то спор, когда оба были не согласны с мнением друг друга. Именно тогда он понял, для чего именно он обучает ангелов. Согласно легенде, именно с того времени впервые появилось понятие «друг». И этот заинтересованный во всем ученик стал первым и, пожалуй, последним, чье имя Учитель запомнил, — Александр. Была у Всевышней все-таки какая-то мания на необычные имена…       — Неужели это все для нас? — говорил иногда Александр, задерживая дыхание. А Учитель был готов поклясться, что видел, как у подопечного начинали светиться глаза. — Откуда у Всевышней столько сил и вдохновения, чтобы все это сотворить? Столько галактик, столько планет… Чего стоит один лишь Млечный Путь! — когда Учитель проводил экскурсии по той или иной системе, Александр старался не оставлять ничего без внимания: пытался коснуться твердой поверхности пролетавшего мимо метеорита, посидеть на твердой поверхности спутников или убрать скопление космической пыли. И притом он не всегда спрашивал для этого разрешения, что для других ангелов это стало бы верхом наглости. Но Александр не другие…       — Пути Богини неисповедимы, Александр, — отвечал второй, подлетая ближе. — Мы не можем ничего знать заранее наверняка, но будьте уверены, что эта Вселенная будет самой прекрасной вещью, которую вы когда-либо увидите. Ее ждет великое будущее.       — Да будет так. Всевышняя, в конце концов, трудится для нас. Она никогда не сможет сделать ничего плохого, — Александр покивал своим же мыслям.       — Да будет так, Александр, да будет так, — Учитель произнес это вроде бы вполне себе обыденно и спокойно, но после этого нахмурился и поспешил отвернуться. По каким-то причинам он не верил в то, что только что сказал. Учитель не мог понять, что с ним происходит: почему… Почему в груди становится так тяжело? Словно кто-то намерено блокирует слова. Словно кто-то очень не хочет, чтобы хорошие слова лились в сторону Богини. Голова-то еще ничего не понимала, совсем ничего, а вот тело… Тело уже начало протестовать. И этот процесс стал необратимым.

* * *

      Неясно, сколько прошло времени с того момента: его по-прежнему не существовало. Но тогда уже успели появиться и кольца у Сатурна, и рядом с будущей Землей успела возникнуть Луна — Всевышняя назвала ее так, — сослав остальные неугодные спутники Юпитеру. К тому, что у планет начали появляться имена, нужно было еще привыкнуть. А это далеко не всегда удавалось.       Учитель по-прежнему оставался учителем, но нагрузка у него значительно снизилась. Основное количество ангелов, выпущенных из-под его крыла, уже давно работали самостоятельно и всячески старались угодить Всевышней, так что, если к нему кто-то и приходил, то это была либо дополнительная новая партия помощников, либо Гавриил отправлял на перевоспитание обратно. Да, и такое случалось. В тот период Архангелы по каким-то причинам стали строже и за любой проступок могли наказать провинившегося ангела. Кто-то, если Учитель успевал попасть на собрания, кричал про перевыполнение плана и про то, что они не укладываются в сроки. В общем, ничего интересного. Учитель был рад, что обсуждаемое там практически никак не относилось к нему, ведь он взаимодействовал со старейшими ангелами реже всех: обучение остальных занимало слишком много времени.       Со своими учениками он не пересекался. Они к нему не приходили, да и сам Учитель не особенно интересовался их делами без необходимости. Как ими «интересоваться», если ты не помнишь, о ком вообще идет речь? Но было одно-единственное исключение — Александр. С Александром их общение, когда выдавалась свободная минутка, продолжалось. Они могли говорить о разном, разве что с кое-каким изменением — Учитель больше не учил. Это не было в рамках обучение, а искренним желанием их двоих. Ведь за все свое существование Учитель так больше и не нашел другого ангела, которого так же могла увлекать Вселенная, как и Александра.       — Учитель, а вы слышали, что Всевышняя после того, как создаст… Ну, этих… Как их там… — бывший ученик запнулся, отчаянно пытаясь вспомнить слово. Богиня за последнее время столько видов всякой живности придумала, что их все разом уложить в голове просто не получалось. К слову, это было довольно символично, учитывая, что они сидели на Венере, повернутые лицом к остывавшей Земле. Венера была пробным вариантом Богини: она создала на ней примерно те же условия, что и планировала на соседней планете и, удовлетворенная результатом, все просто удалила. Почему Всевышняя не хотела иметь в Солнечной системе сразу две обитаемых планеты — дословно неизвестно, но Александру с Учителем оставалось лишь смириться. В конце концов, теперь им и другим ангелам было представлено только ожидание: Земля охлаждалась и превращалась в нужный вид крайне медленно.       — Жирафов? — решил подсказать тот бывшему подопечному.       — Нет, там название короче… — Александр принял очень задумчивый вид. На языке явно у него что-то крутилось, но выйти наружу не могло.       — Может, тигров? — теперь нахмурился и Учитель: что же это за слово такое любопытное?..       — Нет, там точно есть буква «д»… — замотал отрицательно головой Александр.       — Неужели единорогов? — выдал неожиданно Учитель, а потом хлопнул себя по лбу: — Нет же, за них на Совете против проголосовали ведь… Или Всевышняя передумала?       — Ну какие единороги? Это ведь длинное слово! А там всего четыре буквы… — Александр, вздохнув, принялся на слух подбирать разные звуки. Может быть, так в голову что-то да придет… И, кажется, пришло! — Точно, люди! Людей!..       — А, ты про них… — Учитель махнул рукой. Появления людей ждали многие, ведь Богиня пообещала, что они будут похожи на ангелов, правда, со своими особенностями и что их будет в разы, в разы больше. Это интриговало. Всегда любопытно взглянуть на себе подобных, особенно на таких, для которых уготовлено отдельное место — Земля. — Так что же ты хотел сказать?       — Ну так вот, — Александр покивал еще несколько раз, как бы благодаря за то, что собеседник помог ему вернуться к изначальной мысли. — Я услышал от других то, что Всевышняя после того, как создаст Землю и людей, в конечном итоге уничтожит и ее, и их. Даже, возможно, это коснется и Вселенной. Вы, может, что-то знаете об этом?..       — Что?! — в удивлении белоснежные огромные крылья Учителя дрогнули. Он в непонимании смотрел на Александра. Точнее, то на бывшего ученика, то на планету, которой уже приписали приговор, хоть она еще даже и не похожа на саму себя! Как вообще такое возможно?.. — Нет, я ничего такого не знаю. Впервые даже слышу… Кто тебе это сказал?       Александр в это мгновение как-то стушевался, смущенно потер щеку, но признался: — Я случайно подслушал разговор Михаила с Метатроном… Я правда не специально!       — Но как… Уничтожить?.. Зачем тогда все это, все эти приготовления?.. — Учитель полностью проигнорировал оправдания ученика и просто впал в ступор. Он глядел на Землю, на звезды, на яркое-преяркое Солнце и совсем не находил никаких разумных объяснений. — А как же мы? Неужели это не для нас? Зачем что-то создавать, чтобы потом разрушить?       — Пути Богини неисповедимы, Учитель, — все таким же спокойным тоном проговаривает Александр, вздыхая. Видимо, он таких новостей бывший ученик тоже не был в восторге, однако одновременно вместе с тем он и не осознавал, какой хаос устроил в собеседнике. Он совершенно не осознавал. Ни капли. Ни грамма.       — Прошу меня простить, Александр, — Учитель несколько нервно и даже дергано поднялся, разгладив складки своего светлого одеяния. Оно прекрасно сочеталось с его голубыми глазами и блондинистыми волосами. — Ко мне сейчас должен прибыть ученик…       — Конечно-конечно! Я более вас не отвлекаю! — Александр тоже поднялся и поклонился в знак уважения Учителю, а тем временем тот, еле заметно кивнув своему бывшему подопечному, распахнул свои крылья и поспешил улететь прочь.       В груди неприятно кололо. Учитель сейчас не понимал одного: почему он сказал Александру, — хоть слова «ложь» еще не придумали в тот момент, — неправду? Для каких целей? У Учителя совсем не было в планах никакой встречи с учеником, он прервал их беседу лишь по одной причине: хотел выяснить наверняка то, какая судьба ожидает Землю, Вселенную и людей. Метатрон и Михаил не могли попросту о таком разговаривать, причины должны были откуда-то взяться… Неужели Всевышняя в самом деле желает всего этого? Чтобы все в один момент — и метеориты, и звезды, и черные дыры, и галактики — просто перестало существовать? Но тогда зачем давать такие надежды и так кропотливо стараться над всем этим?       «Пути Богини неисповедимы» — в голове эта фраза прокручивалась раз за разом. Какие еще пути?! Учитель недовольно нахмурил брови, сжал кулаки. Нет! Как ее пути могут быть неисповедимы, если она сама не понимает, чего хочет? Это лишь… Глупое оправдание! Не больше! Учителя изнутри наполняло какое-то странное, практически болезненное чувство. Пока еще слабое, но уже такое, какое больше нельзя проигнорировать и отложить на «потом». Он не хочет лишаться ни Земли, ни Вселенной, ни будущих людей, кем бы они ни были, и Учитель обязательно выяснит, в чем дело.

* * *

      Атмосфера сгущалась, хотя на самом деле внешне ничего особенно-то и не изменилось. Разве что метеоритные дожди, от которых приходилось прятаться в своих же крыльях, участились. Всевышняя ускорила остывание Земли как могла, а поэтому до того дня, когда на планете появится вода, суша и прочие чудеса, оставалось не так уж и много по ангельским меркам. Ангелы помогали изо всех сил: преподносили эскизы тех или иных животных, придумывали названия для самых разных растений и, конечно же, уже пытались представить, что же будет из себя представлять один из главных проектов Богини — люди. Когда Земля будет достаточно облагорожена, тогда завеса тайны и спадет. Все это обязательно будет, просто попозже.       Настроение среди ангелов тоже стало… Несколько иным. Александр это чувствовал, и у него складывалось четкое ощущение, что это до добра не доведет. В какой-то мере его даже сковывал страх. Он слышал мимолетные разговоры каких-то ангелов и хмурился, если до его ушей доходили фразы по типу: «она не может принадлежать только им, Земля тоже наша». Александр не доносил о подобных словах вышестоящим лицам, но и старался держаться от таких помощников Всевышней подальше. Мало ли что… И каково же было его удивление, когда он узнал, что его друг — в прошлом Учитель — тоже с ними. В тот момент, когда это произошло, внутри что-то щелкнуло. Его сковал такой страх, которого, наверное, ангелы по своей сути испытывать не должны. И тем не менее это случилось, и вот при каких обстоятельствах:       — Знаешь, меня беспокоит одна вещь… — начал Александр в один из дней, когда он со своим бывшим Учителем вновь встретился. Он огляделся, встал ко второму поближе и перешел на шепот: — Мне кажется, что часть ангелов что-то замышляет… У меня очень плохое предчувствие по этому поводу…       Хоть и собеседник поднял вопросительно бровь, он спокойно проговорил: — Не волнуйся, мы просто хотим… Получить свои права. Мы считаем, что некоторые методы Всевышней неправильны и хотим с ней насчет этого поговорить.       — Что?! То есть как?!.. — Александр ахнул, выпучив глаза, но, опомнившись, он закрыл себе рот рукой в с навязчивой мыслью о том, что за ними прямо сейчас придут Архангелы и отведут на суд к Богине за такие-то слова. Что такое говорит Учитель?.. Какие такие еще «методы»?.. — Ты что, с ними?..       — Конечно, а что тебя удивляет? — друг говорил это все таким размеренным тоном, что внутри у Александра все холодело. Где-то внизу скручивался узел. Разве это правильно? Как он — ангел, на которого хотелось равняться, — может без зазрения совести заявлять о подобном? Его ведь накажут, определенно накажут… Всех их. — Люцифер говорит правильные и нужные вещи. И оказалось, что таких единомышленников, как мы, достаточно. Понимаешь, Александр? Когда так много «против», значит Богиня действительно делает что-то не так. И мы хотим ей показать, что именно «не так».       «Нет!» — резко пронеслось в голове у бывшего ученика, но вместо этого он, скрывая дрожь в голосе, ответил так: — Мне кажется, это не лучшая идея. Всевышняя ведь вас…       — Почему ты смотришь так напугано? — собеседник перебил Александра и, видимо, смехом попытался разрядить обстановку. Судя по всему, Учитель в самом деле не осознавал всю серьезность ситуации. Всю ту масштабность трагедии, которая может произойти, если ничего не остановить. — Знаешь, тебе тоже не помешало бы присоединиться к нам. Ты, я не скрою, самый лучший мой ученик, и в наших рядах нужны такие ангелы, как ты. Уверен, ты сможешь донести до Богини все верно и тогда…       — Как ты не понимаешь, вас накажут! — Александр не смог более сдерживаться, а поэтому у него это вырвалось само собой. Его тон голоса был тревожным. Он боялся за своего единственного здесь друга; за единственного ангела, который был так к нему доброжелателен и лишь подпитывал интерес к окружающей их Вселенной. Александр не может просто так всего этого лишиться! Он не может позволить Учителю совершить роковую ошибку! — Так нельзя! Это неправильно! Пусть это делает Люцифер или кто-то другой, но не ты! Вы просто пойдете против Всевышней, а она этого не любит…       — Александр, и это ты меня жизни будешь учить? Я видел эту Вселенную, — он неопределенно повел рукой, — еще в эскизном варианте, когда еще вас всех не было. И Люцифер видел. Так, может, расскажешь, кто лучше знает Богиню — я или ты? — хоть глаза бывшего ученика стали еще больше, он ничего не ответил, что Учитель счел как согласие. — Ты ведь сам говорил, что не хочешь, чтобы Земля была уничтожена. Ты ведь тоже был недоволен тем, что то, что мы создавали и создаем, будет принадлежать не нам. Неужели ты теперь передумал? Ты в самом деле согласен с политикой Богини? Ведь если не мы, то кто тогда? Ты будешь наблюдать за тем, как люди, которые, к слову, будут уничтожены своим же Творцом, будут наслаждаться всеми теми благами, которые создали мы, а нам ничего не достанется. Совсем. Ты в такой Вселенной жить хочешь?       Воцарилась тишина. От слов Учителя Александр даже замер на какое-то время. Он смотрел на него и не мог понять, в какое мгновение собеседник успел так измениться. Когда свернул не туда? Паника накрывала. Воображение рисовало самые разные варианты того, как Всевышняя может их покарать: отстранить от работы, дать ощущение температуры и отправить на Солнце, оторвать крылья и не дать им вырасти снова или… Дальше фантазия останавливалась. Но в любом случае Александр ни капли не сомневался в том, что Люцифер получит по заслугам. К тому же было бы за что протестовать: нужно просто смириться и все. Это не так уж и трудно. Смирение — одно из важных качеств хорошего ангела, оно должно быть у каждого в крови, ибо ангел быть «нехорошим» не может от природы!       — У тебя есть еще время передумать. Я тебя прошу, доверься моему предчувствию, которое говорит, что все будет плохо. Я не хочу, чтобы ты… Пострадал. Вовсе не хочу, — неподалеку пролетела мимо комета, из-за чего пришлось прикрыться крыльями. Эта заминка позволила бывшему ученику подумать над следующими словами. — Пожалуйста, не совершай этих ошибок. Пути Всевышней неисповедимы, помнишь? Мы никогда не сможем в полной мере познать то, что она планирует. И именно поэтому мы ее в этом аспекте и не понимаем. Ты сам меня этому учил…       — Разговоры про неисповедимые пути Богини — бред, — отрезал Учитель, на что в ответ Александр даже пошатнулся. Это что еще такое?.. — Она сама не знает, чего хочет, а мы должны быть ей благодарны только за то, что она нас создала и оправдывать каждый ее промах. Нет, мы с Люцифером не хотим, чтобы это так работало.       — Как тебе не… — успел уже вскликнуть Александр, но вовремя закрыл рот. Вместо этого спросил: — Что тебе такого сказал Люцифер, что ты так безоговорочно ему веришь?       — Я хотя бы стараюсь объективно анализировать ситуацию, — хмыкнул Учитель. Пролетела еще одна комета. — А ты даже в другую сторону смотреть не хочешь. Тебе сказали — ты и идешь. А так ведь нельзя! Вот увидишь, правда будет на нашей стороне.       Александр почувствовал, как внутри что-то безвозвратно рухнуло. В его голове большими жирными буквами крутилось: «нет, вас просто размажут», но вместо этого лишь вырвалось: — Как знаешь. Но ваши ряды я пополнять не буду. Я ничего никому не скажу, но и поддерживать вас не собираюсь.       Лицо Учителя в это мгновение разгладилось. Его удовлетворил и такой ответ. Он сразу поспешил подбодрить, положив свою руку на плечо бывшего ученика и сказав: — Мы изменим Вселенную к лучшему. Мы ничего такого не делаем. Просто поговорим с Богиней. Она нам точно не откажет. Всего-навсего один безобидный разговор, Александр. Всего один.       Тот, конечно, кивнул. Но поджатые губы, отведенный взгляд и скованные движения говорили сами за себя. Александру оставалось лишь надеяться, что все обойдется. В конце концов, у них всех еще есть время — и у Всевышней, и у Люцифера, и у остальных. Может, Учитель еще успеет передумать, осознать свою неправоту и покинуть их… Компанию. Это ведь еще возможно, да?..

* * *

      К сожалению, нет, невозможно. Надежды оказались наивно напрасны. Никто не уклонился от намеченного курса, а поэтому Александр был вынужден наблюдать за тем, как рухнет все то, что было так ему привычно и дорого. Повсюду раздавались крики ангелов, слышалось метание копий, а в воздухе чувствовался запах огня. Тогда он впервые узнал, как пахнет гарь. Как пахнет наказание. Жестокое наказание, которого себе Александр даже в самых худших сценариях представить не мог. Самовольность Люцифера и остальных так возмутила Всевышнюю, что последствия оказались колоссальными. Просто фатальными. И никто не мог ничего предпринять.       У Архангела Михаила настал звездный час: из-под его руки были низвергнуты в темную, глубокую бездну больше всего последователей Люцифера. Александр еще никогда не видел Михаила таким… Обозленным и в какой-то мере даже бешенным. Ангел больше не узнавал ту Вселенную, в которой жил все это время. Разве правильно то, что творения Богини убивают себе подобных? Разве правильны эти насильственные методы? Но Александр старался гнать эти мысли прочь и очень их боялся: мало ли и его сошлют в бездну за один «не такой» взгляд. Теперь страх селился в каждом. Многие думали про себя: «а что, если я следующий?».       Александр мог лишь догадываться, что происходит с теми, кто оказывается там, на самом дне бездны. Точно ничего хорошего. Всевышняя об этом наверняка позаботилась. Но как же она допустила это? Почему… Почему о разговорах просить нельзя, но вредить таким же ангелам, как и ты, можно? Так, стоп… Нет. Так нельзя думать. Нельзя. Александра за это по голове не погладят. Нужно… Нужно отвлечься.       А отвлечься не получилось: взгляд зацепился за очередную драку ангелов. И все бы ничего, если бы Александр не распознал в этих дерущихся Михаила и Учителя. Друг боролся из-за всех сил, стараясь оттолкнуть от себя Архангела, но, увы, у него ничего не вышло: понадобился всего один удар копья, чтобы Учитель полетел в бездну, как и остальные последователи Люцифера. Осознав то, что другу все-таки тоже досталось и что его — такого хорошего, трудящегося во имя Всевышней — буквально выгнали из Рая, Александр, дернувшись с места, попытался крикнуть имя Учителя, но… Не смог. Голос просто не вырвался. Он попробовал еще раз, и эффект вышел тем же — Александр больше не мог… Больше не мог говорить имя Учителя. Но как?..       В момент, когда ангел уже хотел впасть в панику и рвануть самостоятельно туда, вниз, его оттолкнул Гавриил с очень грубыми словами в характере: «хочешь вместе с ними? Давай, нам будет нетрудно». Само собой, Александр не хотел. Он просто желал спасти своего… Друга. Но злить Архангелов в таком состоянии было опасно, поэтому ему пришлось отлететь подальше и начать задаваться вопросами, что теперь будет с Учителем и что же делать дальше…       Александр затрясся всем телом. Всюду происходил хаос. А ведь он предупреждал… Знал, что так будет. И на чьей стороне в итоге осталась правда?! И были ли здесь вообще правые? А неправые?.. И сколько им придется расплачиваться за свою «правду»? Александр даже не мог себе этого вообразить. Нужно было надавить на Учителя, нужно было сделать хоть что-нибудь… Ну кто же знал, что Всевышняя так разозлиться! Что же теперь будет, что будет?.. Как же Александр без своего Учителя? А как же Учитель без него?.. Это все просто отвратительно.       Он зажмурился и закрыл уши. Крики становились невыносимыми, а звуки борьбы — все более тошнотворными. Сейчас Учитель, наверное, уже где-то там, внизу вместе с остальными своими «коллегами». Как же Александр желал помочь и как мало он мог сделать!.. Точнее, он ничего не мог. А поэтому все, что ему оставалось, — молчать и ждать. Ждать и молчать. Другого выбора, увы, не предоставлялось. Либо ты с ними, либо против них. Третьего никогда не было дано.