Эпоха Падения.

Песен еще ненаписанных — сколько?

Скажи, кукушка, пропой…

Кино — Кукушка.

      — Ла-до-га… Мне кажется, я это где-то уже слышал… — Саша, пробуя слово «на вкус», слегка нахмурился и задумался, но в памяти так и не всплыло ничего похожего на название… Возникающего перед ними города.       — Ну, если «Ладогу» придумали не люди, а кто-то из твоих, то ты вполне мог это слышать и раньше, — Миша, стоящий чуть поодаль от ангела, не сдержался от комментария. Сколько раз они спускались на эти земли… Даже не сосчитать. Их двоих — ангела и демона — что-то одинаково притягивало сюда и заставляло обращать на себя внимание. Уж больно были интересны люди здесь, уж больно забавна была история их народа: так, во всяком случае, казалось эфирным существам. Да ведь и повод для того, чтобы встречаться тут хотя бы раз в несколько лет, был весомый: что у Миши, что у Саши было определенное задание — внимательная друг за другом слежка в угоду их «конторам». Наверное, на роль агента они походили не очень, ведь «преследовали» друг друга без какого-либо стеснения практически в открытую, но никто особенно против не был. Все упиралось в отчеты: если они были, то все в порядке. И Ад, и Рай все устраивало.       Александр слушал размеренное журчание Мутной реки и вглядывался в растекающийся красками закат. Некоторые его оттенки напоминали об алых глазах Миши, который, судя по всему, так же наслаждался открывшимся видом. Первой вещью, за которую Саша полюбил Землю почти сразу, стали как раз рассветы и закаты: не один десяток ангелов в свое время раскрашивал небо в самых разных вариациях, чтобы люди могли каждый Божий день видеть что-то новое и до безумия красивое. В голове Александра сразу возникала ассоциация с маленькой версией Вселенной. Разве что оригинальная версия будет гораздо больше, великолепнее и величественнее. И тут ангелу даже становилось немного жаль жителей Земли: они ведь никогда не узнают, что это такое, — прятаться от метеоритного дождя, гулять по кольцам Сатурна и видеть зарождение звезд. Всевышняя не наделила их ни крыльями, ни бессмертием (ну это уже не без кое-какого инцидента, конечно же). И то даже и к лучшему.       На Ладоге стало появляться все больше деревянных сооружений, а вместе с ними и людей. В воздухе чувствовался запах костров и каких-то яств. Жизнь тут кипела вовсю: дети резвились на лужайке, иногда получая нагоняи от матерей; кто-то молился неподалеку стоявшим идолам; часть мужиков рубила дрова, другая часть — ловила рыбу и так далее. Каждый, в общем-то говоря, был при деле. Миша находился в приподнятом настроении. Что-то похожее он чувствовал, когда возникала Египетская или Римская империи: тоже некогда никому неизвестные места со временем стали ключевыми в мировой истории. Власть и политика — уж больно интересные для демонов вещи.       — Как ты думаешь, нужен ли им вообще этот Рюрик с варягами? — поинтересовался ангел, с улыбкой глядя на маленьких детей. До Саши с Мишей новости доходили довольно быстро, так что они уже были в курсе того, что местные племена позвали на подмогу князя со стороны. Для демона это было «сдвигом с мертвой точки», а для Александра… Он точно не мог сказать, что ощущает. Людей Миша по каким-то причинам понимал лучше и находил причинно-следственные связи быстрее, что довольно странно: разве демонам такое дозволено?       — Ну нужно же им с чего-то начинать, — хмыкнул Миша и пнул «не так лежащий» рядом с собой камень. — Иначе так и вскоре загнутся. А сейчас как раз-таки самое время.       — В каком смысле? — Александр вопросительно поднял бровь и скептично посмотрел на собеседника. Видимо, до него не особенно доходило.       Демон же опустил взгляд, вздохнул и потер указательным пальцем переносицу — обычно это означало то, что сейчас будет какое-то откровение. — Если честно, раньше я думал, что каждое государство на Земле будет если не равным по силе, то хотя бы по размерам, — он ненадолго замолчал, благодаря чему Саша понял, что Миша говорил о периоде… Создания Вселенной. «Ангельских» и «божьих» слов в свою сторону он старательно избегал и сторонился, а поэтому Александру иногда приходилось до чего-то догадываться самостоятельно, без лишних расспросов. Тема больная для обоих. Даже, можно сказать, настоящее «табу». — Но выяснилось, что у… Богини планы всегда были покрупнее: каким-то государствам Она позволяет разрастись до колоссальных размеров, а потом лишает какой-либо мощи, а что-то оставляет… Лишь пылью и даже не дает проявить себя. Мы это видели неоднократно. И в чем же справедливость? — Миша, ковырявший носком землю, усмехнулся и направил свой взор на Мутную реку. — Узнаю старую-добрую Вселенную. С того момента мало чего изменилось.       Александр нахмурился и слегка приоткрыл рот в возмущении. Помимо того, что ангел так и не понял, о чем хотел сказать демон, так к Всевышней в очередной раз предъявляют претензии! При всем уважении к Мише, при всем уважении к их сложившимся положениям это уже начинает переходить границы. Что бы они ни обсуждали, о чем бы ни спорили, все сводится к одному — к упоминанию Всевышней в нехорошем ключе! Ну зачем так делать? Если это его «признание» и было целью подколоть их Творца, то у него просто отлично получилось.       — Погоди злиться, иначе ты сейчас лопнешь, — от Миши послышалась легкая усмешка, что, впрочем, Сашу отрезвило. Демону даже не понадобилось поворачиваться в сторону ангела, чтобы понять, какие тот эмоции испытывает. Вот же… Сила нечистая. — Я тебе о другом рассказать хочу. Я ведь не просто так тему об этом завел… — продолжает Миша, пока Александр засовывает всю свою гневную тираду куда подальше. — Я однажды заглядывал в план по поводу разных материков. И так вот, Русь-то наша должна занимать на Евразии вот столько, — демон между ладонями оставил довольно приличный промежуток и продемонстрировал его собеседнику, — а все остальное — таким, — тут Миша уже сильно сократил расстоянии между руками. Саша, прежде чем включиться в дискуссию, сперва попытался вспомнить, что такое вообще «Евразия», ведь, очевидно, среди людей такого понятия еще не будет в ближайшие несколько столетий, а ангелы были посвящены в курс дела слишком давно, чтобы в памяти хранились все причудливые названия Всевышней. Однако прошлые уроки, подпитываемые любопытством, не прошли даром: связать «Евразию» и «материки» было не так уж и трудно. А Миша тем временем дополнил свою речь: — Не то чтобы я был против, просто… В этом вовсе отсутствует логика. Разве тебе так тоже не кажется?       Прежде чем дать ответ, Саша прочистил горло, а потом с важным тоном заявил самую очевидную, как он считал, вещь: — Всевышняя сама дала людям выбор. Именно поэтому она не вмешивается. Ровным счетом, как и мы не можем вмешиваться в историю, — последнее предложение ангел нарочито выделил так, словно сюда был заложен куда больший смысл, чем может казаться на первый взгляд.       — Вы все твердите об этом «выборе», хотя этот выбор остается до тех пор, пока это выгодно Небесам, — произнес Миша довольно скучающим тоном, но, заметив то, как ангел недовольно пытается возразить, он его перебил: — А вы вспомните, Александр, хотя бы… Ну, например, Вавилонскую башню. Люди ведь тоже захотели построить ее по чистой и собственной воле, а что в итоге? Теперь мы вынуждены учить каждые сто лет новый язык и ждать, когда Рюрик придет на княжение. Вы же там были, Александр, сами все видели. Разве это не было человеческим выбором? Они могли бы быть единым целым, говорить на одном и том же языке, но имеем то, что имеем, — а после демон сразу перешел с учительского тона на более беззаботный: — Не спорю, что так было бы гораздо скучнее, но раз мы заговорили про это… Выбор, которого на самом деле нет… До чего же чудесно!       — Это глупый пример. Люди тогда решили, что они могут стать лучше Всевышней и возгордились! Это был их выбор, за который они понесли справедливое наказание. Всевышняя гордыню и башню «до Небес» не уважает, — принялся парировать Александр, активно жестикулируя.       — И все равно мы упираемся в то, что люди могут выбирать до тех пор, пока это нравится приятелям Сверху. А если они перестают быть белыми и пушистыми, то сразу в ход потопы идут. Для Творца слишком странная тяга к насилию, ты так не думаешь? — Миша совсем не выглядел разубежденным. Он, наоборот, убрал руки за спину, отчего стал выглядеть еще статнее. — А вообще это все подозрительно. Она же знает, что так и будет, так зачем позволять этому случиться? Бессмысленная трата ресурсов.       — Ей же надо как-то учить детей своих. А как это делать по-другому, если не настойчиво указывать на их ошибки пальцем? Да, может, ее методы не всегда… Мирные, — Саша, сказав это довольно тихо, на всякий случай перекрестился. Демон сделал шаг назад от греха подальше, — но в противном случае они не научатся ценить Всевышнюю и жить праведно.       Миша вспомнил про свои черные крылья, про красные глаза, про демоническое воплощение и, сдерживая злость, только закатил глаза, уже раздраженно начиная: — Да как ты не понимаешь, ты…       Демона с ангелом внезапно прервали. Кто-то (так им показалось) присвистнул им и проговорил: — Эй, мужики, совсем забранились, поди? Подайте водицы с корытца, коль рядом с рекой стоите.       — Вы это нам? — Саша, удивленно переглянувшись с Мишей, взял ситуацию в свои руки. Он смотрел то на костер, то на самих мужиков, готовящих рыбу на огне. Но как же ангел с демоном попали в их поле зрения?.. Так не должно было быть!       — Ишь ты, а кому ж еще? Больше таких крикливо бранящихся не видать поблизости, — ответил один из мужиков, пригладив свою бороду.       Больше слова были не нужны. Ангел огляделся и обнаружил рядом с собой то самое, видно, корыто. Миша порывался сам пойти наполнить его, но Саша отмахнулся. Нечего демону людям подавать испить, в прошлый раз подобный инцидент закончился громким скандалом, только там уже фигурировало яблоко. Александр подошел к водоему и зачерпнул оттуда воды. А после, стараясь ничего не разлить, подал окликнувшему их мужику корыто, на что получил благодарность и улыбку. Ангел решил умолчать о том, что немного поколдовал над жидкостью, чтобы та была повкуснее и посвежее.       — Они же не должны были нас видеть… — проговорил скептично Миша, повернувшись к костру спиной. Он решил никак не комментировать «чудо» Саши: сейчас дело было поважнее. Хорошо, по крайней мере, то, что свои крылья они спрятали. Иначе бы проблем было гораздо больше…       — Видимо, пока мы с тобой… Спорили… Стали снова видимыми, — пожал плечами Саша. Судя по всему, это его не особенно волновало: настроение от оказанной помощи поднялось. — Или мы вообще изначально забыли про невидимость.       — Меня смущает одно… Сколько они могли услышать? — демон оглянулся через плечо, а потом вновь перевел взгляд на ангела. Вроде как мужики уже и забыть забыли про них, начав обсуждать свой недавний улов.       — Не думаю, что много, — Александр неопределенно повел рукой. — Они, вероятно, все равно ничего не поняли из предмета нашего разговора. Милость Всевышней пока, к сожалению, до них еще не дошла. В худшем случае сумасбродами нас посчитают.       — Ну или же иноверцами, — хмыкнул Миша, после чего он сразу скривился от своей же шутки. — Хотя, наверное, они еще не знают, что это такое.       Саша ничего не ответил, поджав губы. Демон тоже замолчал. Неприятное послевкусие после перепалки осталось, несмотря на то, что его так резко оборвали. Тишину разрывали некоторые трели птиц, треск костра и журчание реки. Это могло бы стать идиллией, если бы не камень на душе. Миша с Сашей были слишком разными и в характерах, и во взгляде на мир, но от этого видеться на Земле и разговаривать не переставали. И каждый раз… Спорили. А после споров, в которых обычно задевалась гордость и достоинство, они либо не знали, что сказать, либо расходились. И так по новой. Постоянно. Из века в век.       Но сегодня Александру так быстро прощаться с Мишей не хотелось. Слишком хороший день. К тому же неизвестно, когда им удастся пересечься в следующий раз: задание заданием, но у них и другие заботы есть. И ангел нашел отвлеченную тему для разговора, лишь бы провести время вместе еще немного: — Я, кстати, видел наработки глаголицы… Она чем-то отдаленно напоминает греческий, но в ней очень много странных символов…       — Пародия, — твердо проговаривает Миша, охотно подключаясь к диалогу. — Если налепить на оригинал что-то свое, он от этого чужой «собственностью» не станет. Как будто в мире других алфавитов, кроме латиницы, больше нет.       — Да нет, — пожимает плечами ангел, но, осознавая то, что сейчас может разрастись очередной конфликт, он спешит спокойно пояснить: — У них там есть практически идентичные три буквы с очень похожими названиями и способом написания. Я не понимаю, как они их различают… Как их там… — Саша нахмурил брови и пару раз открыл рот, чтобы то ли попробовать произнести, то ли чтобы вспомнить их названия. — Нет, не помню. Но было что-то на «е», кажется.       — Три буквы, и все одно и то же… Ну и бред. — констатировал Миша, почесав бровь.       — Ну, это пока лишь наработки. Может, Кирилл с Мефодием еще что-то да поменяют… Хотя будет славно, если они не запутаются в ней… — Саша скрестил руки на груди и уставился на небо: уже начинало смеркаться.       Демон какое-то время помолчал, а после, вздохнув, сказал: — Ладно, их язык полон всякого интересного. Мне он все-таки больше нравится, чем не нравится, — Миша окинул взглядом деревянные домики и оставшихся на улице людей, которые уже совсем скоро будут ложиться спать и так, самую малость воодушевлено, выдал: — В конце концов, раз это государство будет таким большим, у него должен быть свой язык. Без этого никак.

***

      Киев сходил с ума. Прежний уклад жизни был нарушен, и теперь люди были готовы так просто и быстро отказаться от всего того, во что так долго верили. Разумеется, это было предрешено тем самым чертовым «непостижимым» планом Богини, но Мише это все равно особенного удовольствия не приносило. Теперь он не сможет полностью свободно расхаживать по Руси: церкви, монастыри и святая вода ограничат его действия. Скверно. Люди ведь теперь и о существовании «силы нечистой», которой так любил разбрасываться Саша, узнают. Придется быть осторожней: отныне бесчинства направо и налево творить не удастся. А жаль. Перун был куда дружелюбнее…       К слову, о Перуне… После того, как князь Владимир крестил Русь, народ с большой охотой разрушал деревянные тотемы и выкидывал их в реки. Кто-то, конечно, отказывался это делать, но тогда тех настойчиво заставляли — никому попросту не давали выбора. Так если вера настолько праведна, зачем подключать насилие? Впрочем, вопрос риторический. Миша это видит не впервые и, наверное, не в последний раз. Люди. Что с них взять. Но так люди ли?       А за тотемы все равно было обидно. Люди, молясь и перекрещиваясь, с такой яростью били по образам палками, словно в них действительно сидел какой-нибудь черт. Какая досада: настоящий черт сейчас наблюдал за всем этим представлением в компании умиротворенного ангела. Да уж, кому, как не Небесам, сейчас ликовать? Им-то точно лучше всех: завербовали очередное государство и радуются.       — Наконец-то милость Всевышней дошла и до этих земель! — воскликнул Александр, скрепляя свои руки в замок. Казалось, он тоже в это мгновение начнет молиться.       — Как по мне, язычество было куда лучше. Хотя бы какое-то разнообразие в богах, — хмыкнул Миша, провожая взглядом проплывающий мимо тотем Даждьбога. — И в нашу контору куда больше душ попадало. А теперь все, легкая работенка закончилась…       — Вот и правильно! Они тоже заслуживают спасения и скоро познают, что такое настоящая вера! — вполне предсказуемо сказал Саша. — Ну… Зато у вас появится официальная работа. И куда более великие грешники, чем… Так скажем, язычники.       Демон вопросительно поднял брови и скосил взгляд на ангела. — Это ты меня так подбодрить пытаешься или что? Тебя приятели Сверху не засмеют? — и после, уже так, чтобы ангел не услышал: «да уж, Иуде определенно точно нужна компания»       — Они со времен воскрешения Иисуса сюда не спускались, — поправил того Саша, а через секунду горделиво вскинул подбородок: — И вообще я это к тому, что Всевышняя уже вступила в свои права здесь. А раз свой язык и религия тут есть, то…       — То Русь уже может считаться самостоятельным государством, да. Я помню тот разговор про глаголицу. Может, и к лучшему, что сейчас появилась кириллица… А то этот ужас письменно понимать невозможно, — Миша скривился и почесал нос.       — И я все-таки не понимаю концепцию «ер» и «ерь». Это ведь буквы, но звука в них нет… В чем смысл? — Александру по каким-то причинам нравилось изучать человеческую письменность, а поэтому иногда он с интересом поглядывал в наработки ученика Кирилла и Мефодия.       — Ты все еще ищешь в действиях людей смысл? Брось эту затею, — демон беззлобно улыбнулся и кивнул подбородком в сторону реки. — Они могут сегодня кого-то боготворить, а завтра уже считать его врагом всего рода человеческого. Непостоянство у них в крови, — демон незапланированно фыркнул. — Хотя, как по мне, кириллица лучше. Буквы хоть не такие круглые, как в глаголице. Выглядит приемлемее.       — Да, мне тоже так кажется, — кивнул Саша. — Но ерь и ер… Зачем?..       Миша ничего не ответил. Было очевидно: разговор себя исчерпал. Но расходиться они не спешили, а просто пока молча наблюдали за тем, как люди отказываются от языческого прошлого. Зрелище интересное. Особенно если кого-нибудь придавливает деревянной статуей. Но это уже так, детали.       — Скажи, пожалуйста… Почему именно Миша?.. — Саша очень внезапно подал голос, что демон даже еле заметно дернулся. — Я слышал, что Миша — сокращенная форма имени от Михаила. Ответь, ты как-то связан с этим? Связано ли это с… Архангелом?       Демон довольно ярко и открыто улыбнулся, оголяя ряд зубов. Он ждал этого вопроса очень давно. Уже думал, что Саша вообще ничего не заметит. Что ж, он немного ангела недооценил… — Конечно, это моих рук дело. Знаешь, как людям понравился «Миша»? Мне даже ничего делать толком не пришлось… Всего-навсего одно маленькое «чудо», — демон проговорил это так самодовольно и радостно, что ангелу на секунду показалось, что тот вот-вот треснет. — Чтобы один… Из твоих приятелей никогда не забывал. Пусть ходит и оглядывается. И крылья чистит на всякий случай.       — А твои… Знают?.. — Саша нахмурился. Выходка Миши ему, конечно, не нравилась, но и имя «Миша» уже так приелось… Не отказаться ведь. И людям не запретить: крещение уже совершилось.       — То, что я Миша? Конечно. А детали их не интересуют, — демон, встретившись с недовольным взглядом ангела, лишь разулыбался и развел руками: — Что? Если хочешь, можешь меня называть Михаилом. Думаю, Небеса не сильно обидятся… Если их не призвать, разумеется.       — Богохульник, — Александр закатил глаза и цокнул, всем телом выказывая свое осуждение.       — Так я демон. Кем мне еще быть? — от Миши послышался незамедлительный ответ.       — Точно, как я мог забыть… — Саша театрально ударил себя по лбу и посмотрел в сторону. Он поспешил то ли перевести тему, то ли вернуться к тому, на чем они закончили. — Что ж, время расставит все по своим местам. Еще все впереди.       — Несомненно, — Миша подошел к Саше ближе и пару раз похлопал того по плечу. Ангел не оттолкнул.       На горизонте собирались серые тучи. Демон чувствовал — грозовые. Такие, каких люди обычно боятся из-за громких звуков и из-за предполагаемой угрозы для сохранности урожая. Видимо, это было последней волей отвергнутых богов — перед тем, как уйти, отомстить. Или припугнуть. Посмотрите, мол, кого вы потеряли! И, может, они даже будут правы. Этого уже никто не узнает. В том числе и самые старые существа на этой планете. Планы у этих существ, в конце концов, были другими — спрятаться за дерево от стихии, а там уже и решить, что делать дальше…