Эпоха Падения.

      Кажется, до этого момента Русь еще не видела столько огня и дыма одновременно. Так, по крайней мере, считал Саша. Переяславль-Рязанский неумолимо разрушался под гнетом захватчиков, которые только то и умели, что ломать. Ангел недовольно съежился: пожар оборонительную стену явно не пощадит, а там уж войско за свое и возьмется… Ну, еще бы: дерево всегда просто горит. Может, если бы Переяславль добровольно сдался и смирился со своей участью, это все бы обошлось? О таком знать определенно не Саше. Однако на душе все равно было тоскливо: люди так легко прощаются с тем, что так долго выстраивали… Разве им самим от того не печально? Ангел, конечно, понимал, что по-другому никак; что, если кто-то хочет что-то захватить, то обязательно нужно что-то или кого-то стирать с лица Земли, но у бессмертного существа, видавшего на Руси и другие конфликты (хоть, нужно признать, этот обещает быть самым крупным), было свое мнение на этот счет, которое обычным детям Всевышней не понять. Может, оно и к лучшему. Люди не успевают возвести новое здание или изучить новый способ строительства, как на них кто-нибудь да вновь нападает, и все приходится начинать заново. А это, между прочим, может занимать не одно десятилетие. «Поначалу многим великим цивилизациям мешали нормально развиться войны» — говорил Миша. «Бред» — отвечал Саша, в глубине души осознающий, что это никакой уж «не бред». Просто… Если бы ангел во всем соглашался с демоном, то его бы Сверху засмеяли. Если бы, правда, только засмеяли…       Запах дыма доходил даже на приличном расстоянии от стены и города. Саша с Мишей специально взмыли в воздух, чтобы было видно все: и то, как войско монголов пробирается в город, и то, как защита падает, и… В общем, прочие неприятные для взора ангела вещи.       — «Золотая Орда»… Очень высокопарно для таких, как они, — вполне беззаботно усмехался демон, наблюдая за тем, как воин убивает второго воина. — Долго, интересно, они это придумывали?       — А тебя интересует только это? — Александр нахмурил брови и осудительным взглядом посмотрел на Мишу. Демоны. Этого цинизма (порой совсем неуместного) у них не отнять.       — Ну, Саш, сам подумай, — Миша, взмахнув своими черными, как смоль, крыльями, оказался еще выше, отчего ангелу пришлось последовать его примеру. Демон указал на кого-то подбородком: видимо, на какого-то из войска Батыя. Ну и имечко, конечно… Саша думал, что это на Небесах странные клички встречаются, однако же складывалось ощущение, что и Батый, что и Субэдэй, что и Чингисхан решили побить все рекорды в оригинальности и необычности. — Если они называют себя «Золотыми» только за счет того, что в будущем собираются с людей дань собирать, то они никакая не «Золотая Орда», а… — тот запнулся. — Даже не могу придумать никакую альтернативу. В общем, ребята хотят казаться страшными и устрашающими, а на деле…       — Они прорвались в Переяславль, не оставив ему и шанса, — словно бы невзначай напомнил Александр, обнимая себя за плечи. Так он пытался то ли согреться (хоть эфирные существа чувствовать температуру не могут), то ли закрыться от происходящего снизу. Вмешиваться они с Мишей никак не могли. Совсем. Иначе Небесная (и не только) канцелярия крайне настойчиво заинтересуются, чем ангел и демон могут таким промышлять. Правило о том, что им совершенно никак нельзя менять ход истории, было, разумеется, составлено довольно скверно и было полностью понятно, пожалуй, лишь Богине и парочке Архангелам. В любом случае даже демоны не хотели прощупывать границы и проверять последствия от нарушения на себе, поэтому Саше с Мишей только то и оставалось, что наблюдать. Но ангельских эмоций это все равно не отменяло: за невинных людей было крайне обидно. — Они и детей убивают. Их слишком много…       Александр вжал голову в плечи и на пару секунд закрыл глаза. Ему очень не нравилось это место. Он давно так отчетливо не улавливал в воздухе этот букет из человеческих чувств одновременно — страх, отчаяние, паника… Словом, тут было собрано все то, благодаря чему ангел терялся и мог даже сам расстраиваться. Насилие — это не выход. Жесткие меры — это не выход. Зачем Саше это понимание, если там, внизу, беззащитные старики и самые маленькие умирают; если дома, в которых была вложена вся людская любовь и забота, горят и от них остается только пепел; если брат идет на брата (все люди произошли от Адама и Евы, и, следовательно, все они родственники) и без зазрения совести лишает жизни другого? Александр слышал отдаленные молитвы, просьбы о помощи и, как бы абсурдно это ни звучало, он ничем не мог помочь: приказа Сверху не поступало. А Саша хотел… Хотел спасти хотя бы одного ребенка, но, увы… Ангелы — в первую очередь повинующиеся существа и только потом… Оберегающие.       — Без этого никак: либо их, либо они, — выдает Миша спустя небольшую паузу, когда ангел уже сумел потерять нить разговора. — Только так закаляется характер народа.       — Ты вообще про кого? — Александр, пытаясь расшевелить собственную память, вопросительно уставился на демона. — Про какой народ?       — Ну… — Миша задумался, видимо, растрактовав слова Саши по-своему. — Хотелось бы, конечно, про русов… — фраза демона словно внезапно оборвалась, но она и не требовала продолжения: Саша и сам все понял.       Лишь бы хоть как-нибудь перебить неприятный запах гари и человеческой жестокости, ангел поднял свой взгляд на небо — туда, где примерно и находились Небеса. Могли бы они спуститься сюда и остановить нападение? В теории — да, но на практике — совершенно нет. Всевышняя ведь Всемогущая, по одному лишь ее приказу могут возникать материки, разливаться реки или, наоборот, исчезать. Все, абсолютно все существа ходят под Богиней, и мимо ее взора определенно ничего не проскакивает мимо. Раз войско сюда пришло, то так наверняка нужно. Всевышняя, в конце концов, сама дала людям право выбирать. Но с другой стороны… Нет, нельзя задумываться о таком. Нельзя ставить решения Творца под сомнение. Саша же ангел, это не в его компетенции.       Одна, казалось бы, небольшая (еще как большая!) ошибка в самом начале сотворения Земли обошлась всему человечеству слишком дорого. Если бы Ева не послушала змия-искусителя, если бы не вкусила запретный плод, то что бы было сейчас? Этот корень зла… Эта ненависть, с которой они друг друга убивают, это желание мстить и быть безжалостным пошло от нее, или Всевышняя все-таки изначально их таковыми и планировала? Нет, понятное дело, что это развилось, помножилось и устоялось уже после инцидента в Эдеме, но тут ведь нужно обращаться к заводским настройкам: не будь у Творца идей для таких чувств, их бы самих по себе не было. Скорее всего. Люди — любимые Ее дети, и Она дает им много свободы — больше, чем ангелам, Архангелам, Началам и прочим чинам. Она всегда хотела для них самого лучшего. Так, может, в том и кроется дело: в том, что из-за излишней избалованности они решили, что способны на все? Это порождает гордыню, а гордыня, в свою очередь, — зло. Хотя, впрочем, о подобном лучше спрашивать Мишу, он явно разбирается лучше…       Саша отчетливо помнил тот момент, когда возник предполагаемый проект о людях. Тогда на ушах стояло большинство ангелов: было любопытно, чем все закончится и к чему в итоге придут. Вот и пришли. Пришли к войнам, борьбам за территорию, веру и насильственному подчинению. Саша никогда не был излишне наивным (до него ведь какие-то новости все-таки доходили), но до своего задания, связанного со слежкой за Мишей, он полагал, что, может, дела обстоят и не так плохо. Конечно, на Землю он спускался и ранее (просто гораздо реже и без особенной цели) и даже заставал, к примеру, то, как Римская империя вовсе не ласковыми способами себе территорию забирает у других государств, однако же Русь показала «прелесть» таких конфликтов во всей красе. И к тому же уже не получалось быть совсем уж отстраненным, мол: «люди и люди, их было, есть и будет много», как раз-таки наоборот. Когда столько столетий посещаешь эти земли, то невольно какая-никакая, но духовная связь с этими появится. Потому сердце кровью и обливалось. Людей-то, какими бы они ни были, было жалко!       Не будь того Падения, было бы сейчас что-нибудь по-другому? Жили бы они (и ангелы, и люди) в радости, достатке и удовольствии? Мог бы ли Люцифер… Придержать, так сказать, коней, не поднимать мятеж и, в конце концов, смириться с раскладом вещей? Саша считал, что мог. Из-за Люцифера пострадали многие, Небеса поделились на две части (это выражаясь фигурально, так-то на деле просто возник «Низ») и, возможно, не будь он таким нетерпеливым, все бы обошлось. Смирение и повиновение у ангелов в крови. Он не то что мог, он должен был… Подождать, пока стихнут эмоции? Может быть, и так. Ведь благодаря Люциферу досталось и Мише — Мише, который в этот момент мог бы быть ангелом, а не демоном. С тем самым именем, которое теперь невозможно ни произнести, ни вспомнить.       Саша и не заметил, как засмотрелся на Мишу. На его алые глаза, которые когда-то были голубыми; на его темные крылья, которые когда-то были белоснежными и на клыки, которые выглядывали изо рта во время оскала. Если сравнивать с остальными, то ему не так уж и сильно досталось: в целом он ничем не отличался от обычных людей, тогда как его… Коллеги могли, например, иметь дополнительные конечности, изуродованные обожженные лица или вечно сопровождающих их мух и скверный запах. На ум сразу пришло имя Вельзевул, и Саша скривился в отвращении.       Кажется, ангел слишком долго разглядывал демона, что от его взора не прошло незамеченным. Александр, резко засмущавшись, спешно отвернулся, а Миша, расценив это как-то по-своему, подлетел ко второму и положил ему руку на плечо:       — Да ладно, Саш, то ли еще будет… — демон пару раз похлопал по Саше, — поверь, я завидую их остроумному умению каждое столетие придумывать все более изощренные орудия для убийств.

***

      Во рту было вязко. Ангел прекрасно знал это чувство. Он вместе с Мишей следил за тем, как народ, разбивший на этой территории лагерь, скапливается в кучу и выдвигается дальше. Хоть сами люди пока того не заметили, но эфирным существам с высоты птичьего полета было видно, как с той, с другой стороны, колоннами вышагивают воины. То было войском Мамая, которое шло на войско Дмитрия Ивановича. Совсем скоро они столкнутся в бою, и будет неизвестно, на чьей стороне окажется милость Всевышней. Для Александра это ожидание было томительным: словно сам воздух стал тяжелее; стал спертым, как будто желая то ли остановить неумолимое время, то ли, наоборот, желая ничего не пропустить.       Ветер, как будто знавший события наперед, играючи трепал каштановые волосы Саши и загадочно улетал куда-то прочь. Осень только начиналась, но здесь, в пару метрах от земли, уже чувствовалось значительное изменение погоды. Скоро листья начнут активно менять свой цвет; скоро люди, собрав весь урожай, закроются в своих избах и покажутся лишь где-то к концу зимы. Если, конечно, останутся те, кто еще сможет «закрываться» и забирать урожай себе, а то ведь Золотая Орда такая: отнимет все, прикроет это «данью» и глазом не моргнет. А людям, собственно, жить на что? Саша поежился. Если их в этой битве разобьют, то страшно представить, что будет дальше… Останется ли Русь Русью, будут ли в целости и в сохранности люди? Что ж, каким бы светлым существом Александр ни был, ответами на вопросы он не располагал. Это было известно одной лишь Всевышней.       — Как думаешь, победят? — голос ангела прозвучал тише, чем должен был: его самую малость заглушили звуки войска Дмитрия Ивановича. Саша пока не совсем понимал, что хочет услышать от Миши: то ли теоретически неприятную жестокую правду или что-нибудь такое, что могло бы вселить надежду и в людей, и в них самих.       — Я думаю, пора бы уже, — хмыкнул демон, убрав руки за спину. Это придало ему больше статности. — Больше ста лет прошло, как-никак. Иначе планы идут вразрез с задумкой… — Миша молча поднял взгляд, покивав головой в сторону неба, и продолжил: — Ну, ты понял. В общем, как Руси раскрыть свой потенциал, если она находится под кем-то так долго? Тут тогда два варианта: либо у кое-кого произошла перестановка приоритетов, либо они куда-то продвинутся. А то докучать уже начали, в самом деле.       В каком плане и что именно начало «докучать» Саша решил не уточнять: вероятно, сказанное ему не понравится, а потому он, поджав губы, медленно последовал с демоном за войском. Пару взмахов крыльями — и они вновь недалеко от их предводителя. От него сквозило уверенностью и… Какой-то решительностью, пожалуй. После стольких лет страха и слез, пролитых на этой земле, для Александра это уже было более чем хорошим знаком. Не только ведь монголам с татарами радоваться, верно?       — Дмитрий Иванович кажется благонадежным. Может, ему и удастся дать отпор хану… — признался Саша. От этой фразы в груди стало даже как-то теплее.       — Ну он Рюрикович или кто, в конце концов? — резонно подметил Миша, прищуриваясь. Интересно, чувствовал ли сейчас предводитель этого войска, что на него в упор глядят два бессмертных существа? Было бы забавно. — Он додумался устроить все это на неплохом месте. Победят или не победят, но преимущество точно должно быть у них. Шансы есть, шансы есть…       Саша нахмурился: о каком еще таком «преимуществе» говорит демон? В делах таких ангел разбирался прескверно, а потому никогда не мог нормально поддержать беседу, включающую в себя обсуждение всяких конфликтов, войн и прочего. Как такое может приносить удовольствие? — Ты меня, конечно, извини, но мне не довелось познать человеческое искусство войны так же хорошо, как и тебе, — фразу: «то есть мне вообще не довелось» Александр оставил неозвученной. Для сохранения собственного достоинства в глазах Миши и репутации. — Мне вообще это, как ангелу, знать ни к чему. Не моя сфера деятельности. Но, может быть… Я буду безмерно благодарен, если ты объяснишь мне, в чем заключается дело.       Миша хитро улыбнулся и отрицательно покачал головой. Саша еле сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Из-за этого они чуть отстали от шагающего войска, поэтому они медленно двинулись на крыльях вслед за ним, пока демон, все-таки решив «соизволить» поделиться знаниями, начал объяснять, не забыв прежде всего подколоть: — А что, извините меня, светлый и пушистый ангел делает на поле боя? Не боитесь изгваздать в крови свое до слепоты белоснежное одеяние или, быть может, вам подол подержать? — ну и, разумеется, не дав оскорбленному Саше и возможности вставить слово, Миша отвернулся и принялся на что-то указывать пальцем. — Смотри, Куликово поле Мамаю будет тяжелее проходить из-за рек. К тому же тут местность такая, что даже черт ногу сломит… Это я, если что, не про себя, — от сочиненного каламбура только демон и хмыкнул. — Как я успел подслушать, кто-то еще в засаду сядет. А еще наше преимущество заключается в том, что хан думает, что мы по-прежнему его боимся и что мы все так же слабы, — Миша выглядит очень увлеченным, когда начинает пояснять за то или иное событие. Саша этому даже умилялся. — Так ведь нет! Это ему стоит переживать за свою безопасность, ведь на помощь к нему никто не пришел… Разбежались, видно, трусы, как обычно, — демон говорил это так гордо и торжественно, словно сам собирался участвовать в этом побоище. Он повернулся к Саше и покрутился вокруг себя, вытянув руку вперед. — И ты только посмотри, как тщательно они подготовились. Ну могут же, когда хотят, в самом деле! Так что, Саша, шансы у нас есть. Притом увесистые.       Александр помолчал немного, прислушиваясь к звукам внизу и пытаясь переварить полученную информацию. Люди — поразительные существа: использовать реки и природу в качестве средств защиты? Стоит похвалы. Может, они и лишены бессмертия, но явно обладают безусловным талантом в креативности. Додумался бы до хоть чего-нибудь похожего Саша, оказавшись бы он в такой ситуации? Вряд ли. А, например, Гавриил? Наверное, тоже нет. Но никто наверняка не знает…       Воспроизведя в памяти их диалог, Александр приметил странное в речи Миши слово, о чем и поспешил поинтересоваться: — Миша… А с каких пор ты про Русь начал говорить не «их Русь», а «наша Русь»?..       Но демон не ответил. Более того, он, судя по всему, даже не услышал вопроса. Миша резко приставил палец к губам и наклонил голову вбок, как бы указывая на низ: — Смотри, тут двое выходят, помолчи… Сейчас что-то начнется.       Ну Саша и закрыт рот, решив оставить свою гневную тираду на потом. Чтобы было лучше видно драку, которая была готова свершиться в любой момент, демон и ангел чуть снизили высоту. От непонятного волнения у Александра в животе что-то стянуло, и он сглотнул. На пару мгновений, несмотря на количество воинов, воцарилась гробовая тишина. «Сейчас начнется, сейчас начнется…» — крутилось лихорадочно в голове Саши. Он вмиг забыл обо всех своих возмущениях и претензиях: они просто потеряли смысл.       Внезапный рывок лошадей, и два воина столкнулись. Об этом сообщил удар копья о копье, благодаря чему и та толпа, и та толпа взревели. Совсем скоро и они ринутся в бой. И что тогда? Чем все закончится?..       «Началось» — думал Миша, и на его лице возникла азартная улыбка. Какую бы любовь он ни питал по отношению к людям, он в первую очередь демон. А демонов крайне привлекают эмоции, исходящие от людей в такие судьбоносные для истории моменты. Удастся, интересно, ими насытиться? И хоть бы эти переживания под конец были лишь со стороны Мамаевского войска…

***

      За прошедший месяц, наверное, люднее местности, чем река Угра, было не найти. Это место стояло у многих на слуху. В том числе и у тех, кто абсолютно никак не связан с военными действиями или в целом с этими землями. Как раз-таки можно было привести в пример кое-каких ангела и демона, которые, по правде говоря, раздумывали, понадобится ли Руси еще дополнительных сто лет, чтобы отстоять себя, или уже нет. После победы в Куликовской битве Миша еще долго возмущался из-за того, что это не помогло дать окончательный отпор Золотой Орде (которой, на счастье, уже не существует), а лишь… Уменьшило ее влияние. Он что-то кричал про: «у них и без того были выгодные позиции!» и «они и так сбежали с позором, почему посмели вернуться?». Полностью разделить и понять чувства демона Саша, разумеется, не мог, но, по крайней мере, он искренне ему сочувствовал. В целом, учитывая все события, было глупо полагать, что Москве и другим княжествам удастся так быстро и просто победить, однако же верить хотелось. Верить хотелось и Мише, и Саше. Прям как сейчас, когда Золотая орда развалилась, и у Ивана III появилась отличная возможность воспользоваться этим нелегким положением.       Зрелище было, конечно, интересным. За все шесть тысяч лет никто из них двоих не видел ничего подобного: с одной стороны Угры стояли воины хана Ахмата, а с другой — Ивана III. Численность вторых должна была в скором времени увеличиться, ведь к ним на подмогу шли дружины братьев князя. Тут и дураку было ясно, что ситуация потихоньку начинает выворачиваться в пользу русов, чему Саша с Мишей были несусветно рады. Хотя выводы делать было рановато, ведь, как было с незапамятных времен известно, «пути Всевышней неисповедимы», а значит, преимущество в один момент может резко стать огромным недостатком.       Вот так войска с разных берегов реки прожигали друг друга взглядом и ничего особенного не делали. Просто… Стояли. Само собой, попытки начать бой были, но особым успехом они не увенчивались: все заканчивалось чересчур быстро. Проходили ночи, проходили дни; листья уже практически полностью успели скинуть с себя листву, а холода — прийти, однако никто даже и не думал отступать. До чего ж люди — существа упертые… Мише эта черта в них нравилась: им было дозволено то, чего когда-то не было дозволено ему (да и по сей день, честно говоря, тоже). Этот дух уж ничем не сломить. Особенно если вас с врагом разделяет всего одна-единственная река. Особенно если вы уже двести лет находитесь в рабстве у татаро-монголов.       Ангел с демоном по привычке облетали оба берега Угры (ну не находиться на одном месте, в самом деле?), чтобы, может, приметить для себя хоть какое-нибудь особенное или необычное событие, да и просто для того, чтобы крылья размять. И Миша, посчитав, что на стороне русов человек стало побольше, задорно присвистнул, чем слегка напугал Сашу.       — И долго они так стоять будут? — спросил ангел, с нахмуренным лицом оглядывая доспехи и тех, и тех. Что Большая Орда, что Русь были готовы напасть в любой момент, но, судя по всему, за последнее время они немного расслабились. Перестали хотеть пролить кровь, или кто-то смирился со своим предполагаемым проигрышем? — Им разве… Не должно быть холодно или еще что-нибудь такое?       — Должно, и рано или поздно кто-нибудь из них да и сдастся, — кивнул Миша, потягивая спину в полете. Та хрустнула, и он облегченно выдохнул. — Но человеческое упрямство, ты понимаешь, сильнее. Вот в чем они мне крайне симпатизируют.       Саша с подозрительным прищуром перевел свое внимание на демона, уловив в его голосе уж слишком счастливые и радостные нотки. В честь, собственно, чего? Что ж, своих вопросов ангел решил не утаивать: — Миша… Уж больно ты веселый сегодня. В чем дело?       Демон в ответ на это улыбнулся и совсем ни капли не разозлился, когда часть его ноги случайно оказалась в воде: слишком снизил высоту. Саша еле слышно хмыкнул.       — А дело в том, Саша, что я ни разу не ошибся по поводу Москвы, — он указал рукой в сторону войска Ивана III, то есть в таком направлении, где в теории должна была находиться Москва. — Смотри, как она окрепла! Я тебе говорю, она станет столицей… А если не столицей, то хотя бы одним из главных городов…       Энтузиазма Миши Александр, разумеется, не разделял. Он пытался себя убедить в том, что причина этому определенно точно не кроется в их споре, начавшемся пару столетий назад, но выходило скверно. Ну вот угораздило же Сашу на свою голову слишком в себя поверить и на свои ограниченные знания полагаться? Миша ведь всегда знал о политике больше ангела; да что уж там — демон и чаще бывал на Земле, так что шансы выйти из спора «правым» у Саши уменьшались с каждым новым днем.       — Не хочу тебя, конечно, огорчать, но напоминаю, что с Куликовской битвы прошло сто лет. И Русь от этого что-то свободнее не стала, — проговорил Александр, скрещивая руки на груди. По правде говоря, это было единственным его аргументом «против». Та битва скорее только дала надежду, но не желаемое. А ведь хотелось и того, и другого…       — Причем тут Русь, Саша, если есть Москва?! — возмутился Миша и, заметив за ангелом замешательство, крайне громко цокнул: — Вот зачем ты вечно такой зануда?       — Было у кого учиться, — закатил глаза Саша. А ведь это было вполне себе справедливо: кто же когда-то давно обучал Александра? То-то же.       Миша, видимо, пожалев собеседника из-за своего хорошего настроения, лишь покачал головой и еле слышно проговорил: «Саша-Саша…». Кто-то в толпе татаро-монгольского войска резко прокричал, отчего бессмертные отвлеклись в страхе пропустить что-то важное. Но, увидев, что за ним ничего не последовало, а ополчение стоять продолжило так же, как и до этого, демон с ангелом просто переглянулись. Еще раз проверили войско Ивана III, чтобы окончательно убедиться в том, что ничего такого не произошло.       — Ты же чувствуешь это в воздухе? — Миша решил не возвращаться к первоначальной теме разговора, то ли позабыв о ней, то ли просто того не желая. Он вдохнул полной грудью и прислушался к русской речи, к журчанию Угры почти под самыми ногами и тому, как какие-то мужики натачивали свои копья. Здесь текла самая обычная жизнь. Да, не то чтобы комфортная и не то чтобы «добровольная», но тем не менее жизнь. — Теперь они точно должны победить. Золотая Орда с треском развалилась, и силы Ивана III уже на подхвате. Игу теперь и не до нас: им бы со своими войнами разобраться, — тот хмыкнул. — Как будто Большая Орда от этого «большой» станет.       — Я чувствую лишь многократные молитвы к Богородице… — явно чуть более сосредоточенный ангел потер виски.       — Интересно, а она складирует эти молитвы и рассматривает в порядке очереди или Небесная канцелярия сама по себе такая медленная? — от собственной шутки Миша не удержался, но, словив на себе глаза Саши, выражающие неодобрение, изобразил удивленный тон голоса: — Ну а что? Я ведь не знаю, как у вас там все устроено…       Саша предпочел никак не реагировать и даже не заострять внимание на сказанном Мишей. Это бессмысленно и не имеет никакого отношения к ситуации. Будет он еще за порядки Рая нечистой силе пояснять, да-да… Александр вместо этого нахмурил брови и окинул взглядом войско хана Ахмата. — Меня беспокоит то, что переговоры прошли плохо… Как бы это не отразилось…       — Не беспокойся, — сказал Миша, по-видимому, приняв правила «игры», а про себя Саша усмехнулся, представив, как это может выглядеть со стороны, когда демон говорит ангелу «не переживать». — У Ивана III свои пути, это не просто так. Он явно что-то задумывал…       Александр опустил плечи и медленно через нос выдохнул. — Я все равно не понимаю, как эти доспехи с копьями могут быть в принципе интересны… Это же чистого вида кощунство!       — Вы, ангелы, — просто скучные, — Миша, оставшись безразличным, проговорил это так, словно каждый день заявляет о таком.       — Сочту за комплимент, — теперь Саша помимо того, что закатил глаза, еще и демонстративно повернулся к демону спиной. Но на самом деле на этом их небольшая перепалка и прекратилась. Оба замолчали, будучи погруженными в собственные мысли. Они были абсолютно разными: ангел думал о том, каково сейчас людям и когда они уже смогут увидеть свой дом, а Миша старался представить то, какой станет Москва после окончания этой… Битвы? Противостояния? Ничегонеделания? Он точно не знал, как назвать происходящее: две враждующих стороны лишь стоят по разные берега реки и периодически друг на друга смотрят без каких-либо попыток убить друг друга. Очень любопытная картина складывается, конечно…       — Они выстоят, — послышалось со стороны Миши. Он смотрел на создающие один огромный лагерь многочисленные шатры жилищ, смотрел на пасущихся лошадей где-то неподалеку, смотрел даже на часть молящихся мужиков и внутри ощущал воодушевление. Ну справедливости ради, у хана действительно нет шансов. Орда (какое бы у нее ни было название) уже изжила себя, а Русь, наоборот, поднялась с колен. Иго хотело ее ослабить, а сделало все в точности наоборот: научило ее быть сильной, научило ее понимать, кто она есть на самом деле. А потому сомнений не оставалось. Сомнений в победе. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то послезавтра и так далее. Но уже совсем-совсем скоро… — Мы выстоим.       А одиннадцатое ноября тысяча четыреста восьмидесятого года взаправду было не за горами. Как в переносном, так и в буквальном смысле.