Эпоха Падения.

      — Вот как ты думаешь, когда тебя насильно заставляют полюбить власть, ты ее полюбишь? — брошенный Мишей вопрос на первый взгляд казался обычным, упомянутым вскользь, — словом, таким, какой обычно озвучивают, если не знают, о чем говорить дальше или если, например, хочется узнать собеседника получше. Но для Саши он стал особенным. Ударил (выражаясь, конечно, фигурально) в самое сердце. Сейчас под ногами бессмертных существ происходил полнейший хаос: они наблюдали за целой историей. Вот, например, к непримечательному на вид домику подъехали два человека в черном. И уже через пару мгновений они, оставив своих коней, с криками и явно недобрыми намерениями ворвались внутрь. Александр уже прекрасно знал о том, что от мужчин в черном с некоторых пор в принципе не стоит ожидать ничего хорошего. Где они — там и кровь. Где они — там и боль. Где они — там и власть.       Ангел вздрогнул лишь от одной мысленной попытки представить то, за что и почему эти люди пришли сюда. Что будет с этим человеком? Как сложится его дальнейшая судьба? Впрочем, политика последних лет показала, что, вероятно, самым наихудшим образом.       — Нет, — немного придя в себя, заговорил Саша и обнял себя за плечи. Сегодня они с Мишей на своих крыльях держались особенно высоко, но даже и того хватит, чтобы спуститься и как-нибудь… Избавить человека от страданий. Помощь… В такие моменты, наполненные отчаянием (пускай даже и не собственным), ангел не выносил больше всего то самое правило. Где проходит граница между «помог», «целенаправленно вмешался» и просто «повзаимодействовал»? Никто понятия не имел, однако же, возможно… Будь у Саши стерта память именно об этом, он бы непременно попытался сделать хоть что-нибудь, чтобы это прекратить. Не на масштабном уровне, не на уровне всего государства (подобное, пожалуй, даже и наказание в качестве Падения не исправит), а всего-навсего ради возможности поддержать единичных личностей. Ангельские эмоции порой бывают слишком яркими, слишком глубокими, и Александр шел на поводу у них: кто будет сопереживать людям, если не он? Миша? Миша точно нет. Во-первых, он демон; во-вторых, для него политика Ивана Васильевича не больше, чем любопытная игра, а потому он далеко не всегда берет в расчет страдающих жителей. А ведь их было много. И большинство из них Саше хотелось пожалеть. И вновь: кто, если не он? — Как вообще можно делить страну на «свою» и «не свою»? — искренне поинтересовался Саша. Действия Ивана IV совсем не коррелировали со взглядом самого Александра на мир. В его представлении (пускай и с большими погрешностями и исключениями) Всевышняя создала всех едиными и равными. И даже после ситуации с Вавилонской башней она даровала каждому народу свою землю, свой язык и особенности, и как так получается, что правитель — человек, отвечающий за людей и перед Богиней, и перед другими, — решает, какой человек ему угоден, а какой — нет? Какая территория «его», а какая «нет»? Разве в этом Непостижимом плане не должен быть прописан тот факт, что так делать нельзя? «Брат идет на брата…» — что ж, теперь-то Саша окончательно и понял, что под собой подразумевают люди, когда это говорят. Так было на протяжении всей истории человечества, да, но этот раз… Этот раз особенный. Особенно ужасный.       — Нет, ты не понял, — останавливает того демон таким тоном, который всегда ознаменовывал то, что сейчас будет какое-то нравоучение. Кое-что остается неизменным со времен сотворения Вселенной — Миша никогда не забывает до конца своих учительских замашек, а Саша, впрочем, и не против лишний раз включить «ученика». Что-то в такие моменты начинает тепло греть душу так же сильно, как и ее уничтожать: все-таки рано или поздно приходиться вспоминать, чем это обучение закончилось. — Это про «удобную» и «выгодную» землю. Удобная — это опричнина, так как тут находятся все верные царю люди, а земщина как раз-таки — выгодная, ведь за счет нее и содержится вся опричнина. Ты только посмотри, какой это расчет: ты ни за что не отвечаешь, но деньги тебе обязательно идут. Да и глаза на «твоей» земле никто лишний не мозолит. Одни плюсы, за которые, как обычно, расплачиваются крестьяне, — демон покачал головой. — Ход умный, но долго так не протянет.       — Думаешь? — ангелу уж больно понравилось это выражение: «долго не протянет».       — Знаю, — отрезал Миша. — Такая жесткая политика никогда долго удерживаться у власти не будет. В один прекрасный день узнается, что Иван Васильевич либо внезапно почил, либо был свергнут из-за взбунтовавшихся крестьян. Ну, а может, будет какой-нибудь дворцовый переворот… Все и без того предрешено.       Александр хотел сказать что-нибудь в ответ, да не смог, так и замерев с открытым ртом. Снизу раздались крики, и дверь громко хлопнула. Уже через мгновение из хрупкого (теперь он таковым казался) дома два человека в черном, довольно грубо волоча неизвестного мужчину, выводили того на улицу. Они явно удерживали его силой и, судя по всему (с высоты нельзя было так хорошо разглядеть), даже избили. Мужчина пытался сопротивляться, но, очевидно, когда ты один против нескольких, это будет делать куда труднее. Так что его попытки оказывались тщетными, а люди в черном делали свою хватку еще сильнее и больнее. И где же справедливость? В чем же этот человек провинился? Куда его ведут? Что с ним будет? Вернется ли он домой, отпустят ли его… Живым? Саша не знал. И это пугало его больше всего: он в самом деле не знал.       — Он ведь говорит, что очищает страну… — вздохнул ангел, чувствуя, как по его коже бегут мурашки. Может, Александр многого и не понимал, но что-то ему подсказывало, что методы Ивана IV явно никак не связаны ни с каким «очищением».       — Возможно, — кивнул Миша, подлетев к ангелу ближе. Он немного остерегался того, что Александр, наблюдая за тем, как «черные приятели» избивают мужчину за то, что тот не хочет садиться на коня, может сорваться и попытаться остановить это безобразие. Поэтому нужно было незаметно быть на подстраховке. На всякий случай. — Просто не уточнил, какими методами. Да и к тому же, какая разница, если ты сам купаешься в золоте среди таких же пирующих приближенных? Думаю, тогда благосостояние тех, кто находится в земщине, будет последней вещью, о которой ты будешь волноваться. Если только деньги резко не перестанут появляться.       Демон был прав. Как и обычно, впрочем. А такая правда Саше не нравилась больше всего: слишком неприятная, склизкая и мерзкая. И совершенно никакой романтики. — Но это ведь неправильно! Почему невинные и шагу сделать не могут без страха? Почему они должны обеспечивать тех, кто «стоит повыше», хотя у высших чинов денег и так больше, чем у всех крестьян вместе взятых?! Почему… — воздух в горле почему-то резко закончился, и ангел запнулся. А там уже и мысль вылетела, но нужно же было как-то закончить: — Я… Я не знаю. Почему это все так несправедливо?       Миша отрицательно покачал головой. Вновь именно так, когда он понимал, что снова начинается одна и та же песнь и что Саша по итогу-то ничего не усвоил. Он раз за разом, раз за разом задает одни и те же вопросы, совершает одни и те же ошибки и расстраивается из-за одних и тех же вещей. Вот почему что Небесная канцелярия, что ангелы медленные: до них долго доходит. — Люди сплошь состоят из противоречий. В конце концов, до власти добирается не тот, кто умнее, а тот, кто сильнее.       Их диалог вновь прервался. Теперь из на первый взгляд опустевшего дома выбежала женщина с двумя детьми. Одного ребенка она держала на руках, а второму, стоявшему рядом, на вид было не больше пяти. Они втроем что-то кричали, плакали и даже пытались отправиться вслед за стремительно убегающими лошадьми, однако ничего не вышло. В один момент мать рухнула на колени и, еле удерживая малыша, бросилась в настолько громкие рыдания, что их Саша слишком отчетливо слышал. Или ему так казалось. Его практически всегда передергивало, когда страдали юные матери и дети. Особенно дети. Особенно когда безосновательно, как сейчас. Неужели это все? У женщины отнимут мужа, а у ребенка — отца? И все ради чего?       — То ли еще будет, Саш… — Миша, видя то, как ангел поник, положил ему руку на плечо. Разумеется, он далеко не всегда был в состоянии понять (а иногда уж и принять, чего скрывать) чувства Александра, но ведь это не означает, что от него сразу нужно отказываться. Александр ведь тоже когда-то… От Миши не отказался. — Тебе нужно отучиваться так переживать за людей. Их миллионы, а ты один. Тебя на всех не хватит.       Слова демона ангелу совсем не понравились. Именно поэтому он, окинув того осудительным взглядом, отлетел, отстраняясь, и отвернулся преимущественно для того, чтобы не смотреть на бедную мать с детьми. И только после небольшой паузы заговорил: — Иван Васильевич убил митрополита Филиппа. Как он после этого может называть себя верующим, если он лишает жизни собратьев по вере? Это ведь… Одна из первых заповедей: «не убий»…       — А тебя это по-прежнему удивляет? — усмехнулся Миша, нисколько не задетый недавним жестом Саши. Ну, разве что самую малость… — Давно пора привыкнуть. В тех, кто выставляет себя святым, святости меньше всего.       — Хватит уже меня нравоучать, Миша! Я понял! — не выдержал уже Саша, чувствуя себя бесконечно то ли глупым, то ли наивным. А может, все вместе.       — Извините, что задел вашу тонкую ангельскую натуру, Александр, — не сдержался Миша от шутки, совершенно точно понимающий, что даже его «нравоучения» ничем не помогут.       И, будучи удовлетворенным в ответе демона, Саша вернулся к той же теме: — Нет, я просто… Совсем не понимаю этой логики. Ты веришь, но при этом убиваешь главное лицо ваших земель.       — «Главный» — статус вечно скачущий и в частности ничего по сути не значит, — тяжело вздохнул Миша, удовлетворяя потребность ангела в том, чтобы досконально обсудить одну и ту же тему несколько раз подряд. — А Филипп-то ваш, — демон так сказал, ведь, очевидно, «ваш» это потому, что митрополит, — попросту был неугодным. В конце концов, Иван IV его своими руками не убивал, а значит, в каком-то смысле он и чист, — демон неопределенно повел плечами. — Власть и «правильно» редко встречаются в одном предложении. Запомни это на будущее.       Саша помолчал, переваривая слова Миши. Он все-таки посмотрел на рыдающую женщину и детей, которые уже шли обратно в направлении дома. И сколько еще будет подобных загубленных душ? А сколько было? Это все немыслимо… Ангелу оставалось лишь молиться за благополучие как этой, так и других семей, жизнь которых в одно мгновение перевернулась с ног на голову.       — То ли еще будет… — едва прошептал Саша одними губами, как бы пробуя слова на вкус, и задумался. И ведь действительно… То ли еще будет…

***

      — Знаешь, мне это чем-то напоминает развал Римской империи, — проговорил ангел, хмурясь. Он сейчас пытался отойти в какую-нибудь тень торговых лавок, ведь тут было чересчур людно и, признаться, не особенно комфортно. Ну а что еще ожидать от ярмарок? Тут всегда есть вечное движение, смешиваются разные энергии, а гул (от криков до плача) слышен отовсюду. Для демонов это место — кладезь источника их сил, а для ангелов… Ну, в общем, Саша предпочел бы оказаться на каком-нибудь мероприятии поспокойнее. Но этот день был не таким. В такое тяжелое для Руси время было необходимо постоянно находиться начеку: никогда не знаешь, где на этот раз могут вылезти новости про якобы «выжившего» царевича. Люди паниковали, не видели своего будущего (кто-то даже заговаривал о втором Пришествии Христа) и не чувствовали уверенности в своем государстве. Да и по факту никакого «государства» более и не было: политика Ивана Васильевича завершилась прескверно и теперь… Теперь никто не понимал, что будет дальше. Кому садиться на трон, кому править? В этот момент Саша даже был мысленно благодарен тому, что он существо бессмертное и что рано или поздно застанет дальнейшее расположение дел. Хоть кто-то не будет жить в неведении…       Они остановились возле лавки с яблоками. Но вместо того, чтобы начать рассматривать фрукты, Миша, повернувшись к ангелу боком, чтобы было видно и главную площадь, и торговца, зашептал: — Знаешь, я крайне завидую фантазии людей и тому, с какой скоростью они способны в этом государстве распространять слухи.       Саша, дабы никак не обидеть продавца, взял один красный фрукт в руки и пригляделся к нему. Сегодня они с Мишей решили быть у всех на виду, так что и вести себя нужно было соответствующе. — Веришь ли ты сам в то, что царевич жив?       Демон еле заметно прыснул: слова «демон» и «верить» никогда не смогут стать взаимозаменяемыми, но все-таки ответил: — Нет, конечно, — и еще тише, лишь бы никто не услышал: — Мы же и так все видели.       Саша скривился. Перед глазами сразу возник образ лежащего на земле ребенка с перерезанным горлом. Казалось бы: на вид безобидная игра, а на деле… Одна смерть, решившая судьбу почти всего государства. Заведшая его в смуту. Ребенок, вплетенный в политические игры с самых ранних лет… Да, пускай это и был несчастный случай, Александру все равно думалось, что все это неспроста. Не будь мальчик сыном Ивана Васильевича, было бы у него сейчас все хорошо? Может, он бы смог прожить достойную жизнь и не знать горя… А возможно, с его-то недугом судьба ему была и без того предначертана. К сожалению, ответ имелся у одной лишь Всевышней. Но в целом все закончилось не так уж и плохо, как могло: детская душа — душа безгрешная, а значит, должна была попасть в Рай без очереди.       — Слушай, а может, мне тоже попробовать претендовать на трон? Стану еще одним Дмитрием-самозванцем, и все… — демон, ухватив Сашу за локоть, принялся уводить того к другому прилавку, чтобы не вызвать подозрений у торговца яблоками. Благо, ангел вовремя среагировал и подкинул пару монет, как ему казалось, доброму человеку. Сейчас как раз-таки тяжелое время, так что деньги ни для кого лишними не будут. — Просто представь: настоящий демон на троне! Должно быть эффектно.       — Боюсь, это тогда уже будет Пришествие Антихриста, ты уж извини, — проговорил слегка неуверенно Саша, присматриваясь к продаваемым товарам. Теперь они встали возле лавки с деревянными свистульками с разными интересными узорами и цветами. Александр приходил в полный восторг от подобного: вот в чем в полной мере раскрывается человеческая натура!       И только сейчас ангел, кажется, переосмыслил смысл «шутки» Миши и переварил ее, отчего сморщился. Что-то уж больно… Плохие и крайне нечестивые идеи возникают в голове демона. Ну хотя… А кому их придумывать, если не ему? Нечисть, как-никак.       — Разве они сильно отличаются от нас? — свистульки привлекали внимание и Миши, а потому он принялся их рассматривать и даже трогать. И в самом деле чудеса… — Кто тут еще Антихрист…       Иногда Саша крайне удивлялся умению Миши говорить о серьезных и страшных вещах совершенно спокойным и беспристрастным тоном. Неужели дело было в идеально отточенном умении держать себя в руках? Хотя, пожалуй, нет… Тут все было гораздо проще: демону зачастую было попросту безразлично. Тем все и сказано.       Внезапно гул на ярмарке стал громче. Люди, до этого рассматривавшие товар у лавок, стали отходить от них и кучковаться возле площади. Там что-то происходило. И это «что-то» мимо взора бессмертных существ тоже не прошло. Они последовали примеру толпы и решили подойти ближе: каким-то «чудесным» образом люди «добродушно» пропускали ангела с демоном вперед, благодаря чему они уже совсем скоро оказались в центре событий и могли хорошенько оглядеть человека, вставшего на большой камень. Так его было лучше слышно и видно. Через секунду он громогласно объявил себя выжившим царевичем Дмитрием, и толпа ахнула.       — И какой это уже по счету? — Саша закатил глаза, не скрывая собственного недовольства. Он абсолютно точно не верил словам этого лжеца.       — Ты за день или в общем? — посмеиваясь, поинтересовался Миша. Его эта ситуация забавляла именно тем, что люди, невзирая на Лжедмитрия I и II, все равно продолжали глубоко надеяться, что вот именно он — тот самый.       Саша вопросительно приподнял бровь и неодобрительно посмотрел на демона. Видя то, что шутка тому не понравилась, Миша махнул рукой и проговорил: — Да я сам со счета сбился. Да и делать мне нечего — считать?       — Ладно еще первый, второй… Ну, хорошо, допустим, даже третий! Но четвертый, пятый?.. В жизни не поверю, что они не понимают того, что они подставные, — претензия Саши была резонной, однако же она была понятна только демону, а остальных, кажется, она не волновала и вовсе. Люди. — Дмитрии-самозванцы — это даже не случайность, это уже мода!       Миша кивнул, впервые за долгое время соглашаясь с ангелом. Было немного радостно, что он хоть что-то осознал для себя новое. — Увы, им нужно, чтобы их кто-то повел, даже если это и значит, что для этого нужно стать обманутым. Это у них в крови.       — Мне их жаль… Они все уже настолько устали и отчаялись, что готовы вестись на это, — вздохнул Саша, а Миша ухмыльнулся: ничего другого, впрочем, и не ожидал.       — Жалеть надо не их, а тех, кто выдает себя не за того: это же насколько надо быть тугомыслящим, чтобы думать, что тебе могут поверить в четвертый, в пятый и еще какой-нибудь раз? — произнес демон, наблюдая за тем, как толпа начинает гудеть. Нужно было уходить. Они уже посмотрели на то, что нужно. Миша заметил лицо Саши, которое ясно говорило о том, что ангел вновь начал думать не о том и излишне «грузиться». Поэтому, ухватив его за плечо, демон принялся уводить их обратно, вглубь ярмарки, а заодно и предложил: — А давай посмотрим на то, сколько их еще будет.       Ангел быстро отмер, а глаза его приобрели настороженный оттенок. Он мягко отстранился от Миши и уже пошел сам, предварительно извиняясь перед теми людьми, которых они задевали. — Зачем тебе это?       — Ну просто так, — пожал плечами Миша. — А тебе что, спор с Москвой не понравился? Не хочешь отыграться?       Саша, поджав губы, призадумался. Конечно, тот спор ему совсем не был мил, ведь именно он там и проиграл. А Мише лишь бы ощутить чувство азарта. — Ты вновь меня искушаешь, сила нечистая, — «сила нечистая» от ангела в сторону демона шла уже куда реже, чем раньше, но полностью, разумеется, из речи не ушла. Александр, встретившись с хитрой улыбкой второго, вздохнул и сказал: — Хорошо. Только будем смотреть не на общее их количество, а на то, скольким еще люди поверят в то, что они действительно царевичи Дмитрии.       — Без проблем, — скорректированные условия Мишу вполне устроили. Он протянул руку Саше. — Я считаю, что будет еще один, кому они поверят.       — А я ставлю на любое другое число, кроме «одного», — ангел сжал руку демона.       — Умно, — ухмыльнулся Миша, но рукопожатие сделал. А почему, собственно, и нет? Нужно ведь Саше дать отыграться… Ну, а если окажется правым демон, то это официально признает то, что удача полностью на стороне Нижней канцелярии.       По правде говоря, по итогу бессмертные существа так и не поняли, кто из них одержал победу в этом споре, а потому было решено все равно отпраздновать это за кружкой пива. Ну, точнее, за «кружками».