Эпоха Падения.

      — Богатая вдова, имеет в распоряжении больше пятисот душ, несколько богатых домов… Что ей еще нужно? Почему нужно посягать на чужие жизни? — спрашивал Саша, с нахмуренным видом оглядывая простые деревянные дома в имении Дарьи Салтыковой. Погода в последние дни оставляла желать лучшего, а потому от частых дождей под ногами были не земля, а грязь, и окружающая обстановка выглядела удручающе. Только поместье хозяйки было статным, красивым и грациозным, а то, где жили обычные крестьяне… Что ж, как обычно. Богатые пируют, а тем, благодаря кому они, собственно, и «пируют», даже «спасибо» не скажут.       В Аду имя Дарьи Николаевны уже стояло у всех на слуху. Не без помощи Миши, конечно же. Таких людей вносят в особенный черный список (у Нижней канцелярии есть просто «черный» и есть особенный «черный» список), как личностей, которых после смерти будут ждать с распростертыми объятиями и крайне теплым (читать как: «огненно горячим») приемом. Проще говоря, Дарья Салтыкова — одна из таких, которой путь Наверх навсегда закрыт и после которой ангелы не то что крылья, а руки свои часами будут пытаться отмыть, если хотя бы на одну секунду с ней соприкоснуться. А ситуацию улучшает еще то, что женщин, решивших поиздеваться над своими поданными, в процентном соотношении гораздо меньше, чем мужчин. А в Российской империи она так и вовсе первая. Почетное звание, знаете ли. Вельзевул, наверное, обязательно вручит Салтыковой какой-нибудь орден перед тем, как ее отправят принимать омолаживающие и освежающие огненные ванны. Ад умеет быть гостеприимным, если захочет.       Александр тоже иногда что-то слышал про эту убийцу. А потому, когда Миша после своего чрезмерно «веселого» рассказа подтвердил догадки ангела, он сам изъявил желание прилететь и разведать обстановку. Сначала демон пытался отговаривать Сашу, ведь ему, очевидно, делать там нечего и никакого удовольствия от закопанных во дворах трупов он не получит, но ангелы — существа бесконечно упертые, так что никакие уговоры Миши делу не помогли. Ну, раз Саше так нравится наступать на одни и те же грабли, то пожалуйста. За этим, чего уж скрывать, иногда даже забавно наблюдать.       — В том-то и проблема, Саша, — богатство, — демон, как и обычно, умилялся наивности и серьезности собеседника в таких ситуациях. Сколько в мире убийц, насильников и просто отвратительных до кончиков души людей? Много. И если в Российской империи появилась одна, значит, будет и другая. А может, и уже была. Лишь молва пока о других не дошла. Миша убрал руки за спину и тоже оглядывал огромное имение Салтыковой: да уж… Хоть каждый день убивай по одному в течение года — они все равно не закончатся. А то и прибавятся: успеют родится новые. — Она знает, что ей все позволено, вот и все. Ты не первый месяц находишься на Земле и видишь этих людей, если что.       — Я знаю, Миша, я знаю, — вздохнул ангел, не отрицая слов второго, но и не соглашаясь с ними. — Я по-прежнему хочу верить, что люди не такие плохие. На одну Дарью Николаевну могут найтись десять самых светлейших душой человек, — он действительно говорил вполне себе убежденно и уверенно. — Да и… Не могут же они быть хуже демонов, правда? Это изначально не предусматривалось…       Хоть демон и не обиделся (на Сашу не получалось, однако иногда все-таки стоило бы), внутри что-то кольнуло. Притом это «что-то» было настолько давним и глубоко закопанным, что демон, засомневавшись, решить это проигнорировать. Лучше в подобном даже не начинать разбираться. На всякий случай. — Поверь, она будет звездным гостем в нашем распределительном центре. Вельзевул уже на нее когти точит, — а потом, взглянув на хозяйское поместье, между делом добавил: — Надеюсь, попаду на сие мероприятие.       Саша промолчал, задумчиво поджав губы. Миша лишь усмехнулся, но никак решил не комментировать это.       Они продолжили медленно прогуливаться по имению. Демон даже чуть присвистывать не начал, пока не вспомнил о существовании ангела рядом: ему подобный жест бы не понравился. Пришлось от идеи отказаться. Миша держал голову высоко, гордо подняв подбородок. Если бы их сейчас могли видеть люди, то, возможно, незнающие бы могли его счесть за барина или, во всяком случае, за богатого друга Дарьи Николаевны, и он совершенно не был бы против.       А вот Саша с серьезным видом и глазами, в которых иногда возникала искра тревоги, вслушивался в беспокойные разговоры крестьян. Они выглядели напуганными; гадали, кто следующим может попасть под горячую руку хозяйки и обсуждали, кого уже не стало. И хотя их было много, так много, им никто не был способен помочь. Если Дарья Салтыкова узнала бы хоть о малейшей попытке со стороны поданных нажаловаться на нее, то было страшно представить, что может ждать их, ее слуг. Да и, по правде говоря, скверное у них было положение: вряд ли кто-нибудь встанет на их защиту, даже если жалоба дойдет до вышестоящих лиц. Примерно о таком они и говорили — шепотом и постоянно оглядываясь вокруг в страхе, что их может кто-то подслушивать или что хозяйка может нагрянуть в любой момент. И Саша, испытав на себе эту безнадегу, разок передернулся всем телом.       Миша, конечно, тоже слышал разговоры людей и видел реакции ангела на них, но решил не заострять на этом внимание. Саша сам изъявил желание сюда прийти, его никто за язык не тянул. Хотя, нужно отдать должное, он хорошо держался: не жаловался и не просился уйти, продолжая заходить все дальше и дальше. Понимал последствия собственных действий и нес ответственность. Это Мише в нем и нравилось: Саша делал шаг вперед даже тогда, когда ему было некомфортно или, возможно, неспокойно. Смелый, но такой… Такой наивный. И за это обиднее больше всего. Если бы ангел сумел смириться с несправедливостью вещей, происходящих в мире от руки Богини, то он бы сейчас так бы не вздрагивал, не воспринимал бы так близко к сердцу слова обычных крестьян, у которых никогда не было нормальных прав. Но, увы…       — Ну и мерзкое же место… — прошептал Саша, когда они прошли очередной двор. — Как одна женщина могла привнести сюда так много боли и насилия? — вопрос, разумеется, был риторическим, а так что ответа на себя он не требовал. — Когда Каин убил Авеля, мы думали, что это будет единичным случаем и что… Ну, в общем, что этого больше допускаться не будет еще на моменте возникновения в душе зла, — он тщательно пытался избежать формулировок, так или иначе затрагивающих упоминание Творца или кого-нибудь из «причастных» Сверху. Если кто-нибудь услышал бы его речи… Саше было бы очень плохо. И он это прекрасно понимал. — А в итоге… Это все были лишь цветочки.       Миша хотел бы напомнить ангелу, что его сюда никто не тащил и что он сам сюда рвался больше всех, но промолчал: вероятно, Саша совсем не то имел в виду. По крайней мере, что-то на подсознательном уровне в этом демона уверяло. А потому он произнес другое: — Знаешь, чем мы, демоны, отличаемся от людей? — встретившись с вопросительным взглядом второго, который внезапно остановился от такого, он продолжил: — А отличие в том, что нас Она все равно умудряется контролировать, и мы, даже будучи Снизу, не отходим от ее треклятого «Непостижимого» плана, а вот людей никто не контролирует, — Миша показал рукой в направлении богатого хозяйского дома. — У них безграничная власть, свобода, еда, вино, развлечения и так далее, главное иметь при себе деньги. Они здесь решают все. Вот придумали же вещи…       Саша опустил свои серые глаза в пол и принял отрешено задумчивый вид. Да и Миша, если честно, тоже нахмурился: он немного не ожидал, что собственные слова заведут его сюда… Не совсем ту цель демон, конечно, преследовал своими речами, но что уж поделать… Все равно было над чем хорошенько так подумать. А потому они оба замолчали. Они продолжали идти прогулочным шагом, и каждый был погружен в свои мысли. Довольно удручающая картина на первый взгляд. Однако для них двоих тут ничего такого не было: за все эти века они друг с другом намолчались примерно в том же количестве, сколько и наговорились. И их все устраивало.       Спустя несколько минут хождений в тишине, прерываемой редким шепотом поданных и завывающим ветром, Саша внезапно остановился и на что-то уставился. Миша, конечно, это заметил, тоже прекратил движение и проследил за взглядом второго. И тут их «счастью» не было предела: мимо них проходил мужик, державший в руках лопату. Если приглядеться, то можно было заметить, что на его одежде остались какие-то красные пятна (и это вряд ли является вином) и что он выходил со стороны леса. Ворох самых различных идей закрутился в голове, и их содержание было, мягко говоря, дурным, учитывая то, на чьей именно территории бессмертные существа находились.       — Вот это мы здесь оказались вовремя… Это и впрямь чудо какое-то! — тут уже Миша, комментируя, задорно присвистнул. В целом и дураку было понятно, что делал этот мужик в чаще леса и с какой целью…       — Лопата не грязная. Он не закапывал… — нахмурился Саша сильнее обычного. Прежде чем Миша успел что-либо ответить на его предположение (ведь лопату могли и почистить, и все остальное), ангел сорвался и одним рывком взмыл в небо, оголяя свои крылья. На секунду растерянному демону пришлось закрыть глаза, ведь это свечение белых крыльев в начале всегда было слишком «святым» для нечистых сил.       — Саша… Саша! Что ты?.. — попытки докричаться до Саши успехом не увенчались: он улетал все дальше и, очевидно, уже никого не слышал. Мише ничего уже не оставалось делать, кроме как отправиться вслед за ним, черт бы его побрал. Ну а что, не оставлять же его одного? Ангелу как иногда взбредет в голову, и он начнет это делать, ни с кем не посоветовавшись заранее… Кого-то это Мише напоминает…       Догнал демон второго быстро: Саша летел довольно низко над землей и неспешно, словно пытаясь внимательно что-то выследить. К сожалению, Миша не совсем понимал, чего именно хочет добиться ангел, а потому, все так же в неведении, но продолжая полет, он прикрикнул: — Саша, что ты делаешь? Я тебя не понимаю!       — Я ищу человека! Я чувствую, он где-то рядом… — после того, как Саша соизволил объяснить ход своих действий, он внезапно ускорился и еще сильнее поравнялся с землей. Мише же недовольно закатил глаза и из-за этого чуть не врезался в дерево. Да уж, такое себе удовольствие. Он чудом избежал столкновения и чуть не потерял ангела из виду.       К чему вообще это? Очевидно, что тот мужик закопал уже неживого человека. Труп. Что там Саша хочет обнаружить? Ему как придет в голову… И попробуй останови. Да, Дарья Салтыкова — жестокая женщина и очевидно, что ей придется куда-то девать мертвые тела своих поданных. Что ангела так встревожило?!       Ответы на свои вопросы демон даже и не рассчитывал получить. Он, борясь с ветками, которые так и норовили отхлестать по лицу, старался придерживаться курса Саши и надеяться на то, что он вот-вот отбросит эту идею и закончит. И зачем одной женщине такое большое имение? Разве оно ей нужно? Ну, за исключением того, чтобы трупы прятать?       Наконец, ангел остановился и начал спускаться. А там и Мише вновь удалось его догнать в срочном порядке. Они уже оба встали перед то ли прудом, то ли озером (демон не особенно разбирался), название которого никому из них не было известно. И тут Саша вновь опередил другого: он уже куда-то встревоженно побежал, пока Миша стоял и пытался осознать, что вообще происходит. Что в этом водоеме такого? Демон уже подумывал сказать какую-нибудь колкость, да так и замер с открытым ртом: в конце концов, заметил маленькую девочку, чье тело наполовину находилось в воде, а на другую половину — на берегу. На ее теле красовались ссадины, раны с синяками и, видимо, какой-то из ударов стал фатальным. Волосы на ее голове были где-то спутаны, а где-то небрежны обрезаны. Платье девочки пропиталось местами кровью, а местами просто было грязным и совсем непригодным для носки в повседневной жизни. Ну и ну… Можно с точностью заверять о том, что ребенок мертв.       Саша за считанные секунды оказался возле тела. Он не побоялся окунуть свои ноги в воду (опять же если того не желать намерено, то эфирные существа не должны чувствовать температуру) и взять изувеченную девочку на руки. На его лице читалась и скорбь, и сожаление, и сочувствие. Дети сами по себе легкие, да, но она… Ощущалась чересчур легкой. Складывалось чувство, что ее не кормили, а если и кормили, то редко и мало. Бедное, бедное дитя… Из-за многочисленных ран Саше даже не удавалось четко разглядеть ее лицо: тут и там были увечья, тут и там был какой-нибудь синяк или запекшаяся кровь. Сердце болезненно сжалось от всей несправедливости и жалости по отношению к ребенку.       Ангел, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, попытался выровнять свое дыхание. То, что он сейчас планирует сделать, требует крайнего уважения, внимательности и покоя. Он закрыл свои глаза, со всей осторожностью положил руку на грудь девочки и проговорил: — Упокой, Всевышняя, ее душу, — а после он начал читать самую обычную молитву.       То, что было дальше, Мише, увы, увидеть было не дозволено: ему пришлось зажмуриться от яркого-преяркого свечения, которое начало исходить от ангела и ребенка. Ну а еще бы: божественное проявление в его настоящем виде… Еще бы это не слепило демонов. Хотя подобные вещи в целом могут даже и выжигать оболочку… А потому на всякий случай Миша сделал пару шагов назад. Он был более чем уверен в том, что Саша бы никогда с ним так не поступил, но выработанные демонические инстинкты взяли над ним верх. А то вдруг…       Все закончилось довольно быстро. Сначала прекратился звук, чем-то схожий с трелью колокольчиков, а потом уже и Миша ощутил сквозь закрытые веки резкое потемнение. Через пару секунд убедившись в том, что обряд (чем бы он ни являлся) действительно был завершен без каких-либо «побочных» эффектов, демон вновь открыл глаза. И девочки, что еще недавно покоилась в ангельских руках, уже не было. Саша, хоть и озадаченный, стоял налегке все так же по щиколотки в воде. И, если демон правильно прочитал по губам, то с его уст сорвалось глухое, но злое: «душегубица…»       — Куда ты ее дел? — спросил Миша, вопросительно поднимая бровь. Очевидно, что к ее пропаже был причастен ангел: больше никого из «приятелей» Сверху тут, очевидно, не было.       — Я… Отправил ее в Рай без очереди, — ответил невозмутимо Саша, как бы стараясь тем самым придать своему голосу большей уверенности. Он посмотрел на свои ладони, оглядел пальцы, которые касались буквально минуту назад тела бедной искалеченной души и потускнел. — С этим-то Небеса точно спорить не будут. Я их, считай, избавил от лишней бумажной волокиты… — Миша хмыкнул: прекрасно понимал, о чем идет речь. Верхняя и Нижняя канцелярия с этим были очень схожи, того у них не отнять… Но тут Саша внезапно посерьезнел, обнял себя за локти и, нахмурив нос, кажется, намерено стал избегать алых глаз Миши. Сейчас, по-видимому, он скажет кое-что крайне любопытное… — Я… Прошу прощения, — глаза демона округлились: да, это определенно что-то любопытное… — Я ошибался: у демонов есть хоть какие-то принципы, когда у таких, как Дарья Николаевна, — вообще ничего нет. Еще раз… Прошу прощения.       — Мои бы с тобой охотно поспорили, — демон, скрестив руки на груди, усмехнулся. — Но извинения приняты. Так уж и быть, — Мишу, честно, поражало умение Саши признавать свою вину, когда того требует ситуация или когда того в самом деле начинает глотать совесть: ангелы ведь обычно всепрощающие, но никак не «всеизвиняющиеся»… Хотя судить о том, наверное, не Мише: для него иногда настоящим кошмаром может стать лишь одна попытка выдавить из себя что-нибудь, похожее на раскаяние и извинение. Вся дьявольская природа сразу начинает отвергать и препятствовать подобным действиям. Ну, по понятным причинам, разумеется: Падение ведь с того и началось — с отсутствия раскаяния.       Саша погладил свой локоть, помолчал немного и посмотрел в неопределенном направлении, сощурившись. — Надеюсь, Екатерина II узнает об этом… — он тяжело вздохнул и, судя по всему, вспомнил, что по-прежнему стоит в воде. Поспешил выйти, а Миша, в свою очередь, подвинулся, давая тому пространство. — Она мне кажется одной из самых разумных Российских правительниц…       — Не зарекайся, — предупредил демон, как бы боясь за то, что они, будучи бессмертными существами, могут «перехвалить» императрицу, а то и вовсе ее случайно «сглазить». — Ну а так… Я согласен. Даже завидно становятся, что Салтыкову за все это время так и не словили. Искусная работа.       — Словят-словят… — повторил Саша, переминаясь с ноги на ногу. — Я буду за это молиться.       — Только осторожно, не упомяни в этих молитвах меня. Иначе нам… Вдвоем не поздоровится, — пошутил Миша, теперь уже чувствуя себя гораздо более расслабленно, чем было до этого: никаких штук с отправлением в Рай без очереди Саша явно проводить больше не собирался.       — Нас тогда тут вообще не будет… — проговорил хмуро ангел, вслушиваясь в звуки пруда. И сколько же тут еще человек на дне? Скольких жертв этот пруд видел, скольких принимал в себя? И скольких еще примет? Даже страшно подумать… И все это из-за одной женщины… Женщины, у которой двое детей.       Мише оставалось лишь молча согласиться и, стоя рядом, продолжать разглядывать озерную рябь. И лучше бы ему не знать, что в самые темные моменты их длинной бесконечной жизни Саша иногда прибегал к молитвам за Мишу. Может быть, из-за плохой связи они не доходили до Всевышней, а может, она просто принимала их за смешную шутку, но так или иначе Саша ни разу даже намека на выговор от Метатрона — наиболее приближенного Небесного существа к Богине — не получал. А потому… Иногда все-таки Саша молился. И за свое, и за чужое благополучие. Но Мише все равно лучше оставаться в неведении…