Эпоха Падения.

      Место тут было, конечно, просто отличное. Земля была тут и там усеяна болотами, в которых так и норовила потонуть нога, а то и целая человеческая жизнь, а вместе с тем вырисовывались все сопутствующие этому проблемы: слякоть, влажность и невозможность нормально строить. Погодка, к слову, тут тоже пребывала в самом наилучшем виде: в одну минуту могло светить сильно палящее солнце, а через час уже ни с того ни с сего мог прийти дождь, смывавший все на своем пути и превращающий грязь в отвратительную вязкую кашу. Наверное, если сюда нагрянут снежные тучи где-нибудь посреди июля, то и тому удивляться не стоит. Климат тут, подобно Всевышней, был таким капризным, что никогда не узнаешь наверняка, к чему готовиться. Может, имело место быть брать с собой сразу несколько комплектов одежды на случай зноя, измороси и холодов. И все это на один лишь только день. И то дай Б… Дай Д… То есть, дайте хоть кто-нибудь.       Миша был готов ко многим развитиям событий, но, как выяснилось, в итоге далеко не ко всем. Например, когда Петр Алексеевич — очередной правитель России — заявил о том, что планирует вот прямо здесь, на этом болоте, строить с нуля город, демон поначалу от души так посмеялся. «Вот умеют же шутить, когда захотят!» — первая его мысль была примерно такой. А вот уже в момент, когда Саша с нахмуренным и явно недовольным лицом сообщил, что тут нет места никаким «забавам» и что все взаправду… Демона пробило на смех еще раз. Ему тогда подумалось о чем-то из разряда: «вот надо же, даже Сашка, наконец, хоть где-то актерствовать научился!». До Миши, как можно понять, очень тяжело и долго доходил тот факт, что никто вовсе и не шутит. Вообще. А потому… И демонического удивления, перемешанного с глубоким возмущением, впоследствии было очень много. Даже, можно сказать, излишне много.       Это просто немыслимо! Во-первых, Петр Алексеевич не хочет заняться другими реформами и, например, обратить свой «внимательный» взор на уже имеющиеся территории, которые далеко не все находятся в хорошем состоянии? Во-вторых, неужели царю совсем делать нечего, если ему в голову взбрела такая «отличная» идея — строить на болотистой местности — то есть на земле, которая вообще для созданий каких-либо крепких сооружений не готова?! В-третьих, а царь, случаем, не хочет умерить свои аппетиты и немного замедлиться? Перед его глазами каждый день кто-то, подобно мухе, да помирает. Его же люди. Разве ничего не торкает?!       Миша не был глуп. Головой он осознавал много разных вещей, даже если ему такое не нравилось, но в этот раз… Ничего принимать не хотелось. Демон понимал, что предполагаемый город должен открыть Руси новые возможности и что выход к Балтийскому морю лишь пойдет на пользу, однако же внутри что-то все равно громко протестовало. Как минимум, Петр Алексеевич, уже успевший выделиться среди остальных Романовых, был слишком влюблен в Европу. Слишком хотел, чтобы у Руси было все то же самое, что и у той же, допустим, Франции. Абсурд! Миша любил это государство не за то, что оно кому-то подражало, а за то, что оно было «своим». А теперь… Даже неясно, как реагировать. Сотни, а то и тысячи людей еще умрут за безумные и импульсивные (так считал демон) идеи правителя, а ему хоть бы что. Хотя бы извинился бы ради приличия… Тут условия для рабочих нечеловеческие. Как, впрочем, и климат. Хоть Миша и не верил в знаки Вселенной (как минимум, потому, что сам приложил руку в Ее создании и прекрасно знал, что Вселенная — предмет неодушевленный), тут уже все с самого начало просто кричало о том, что, мол: «не трогайте меня и уходите с миром». Ну в самом деле, кого еще Петр Алексеевич станет слушать, если работать и умирать придется не ему? Уж больно упрямый этот народ. Как бы в погоне за Европой они бы эту свою черту не растеряли окончательно… Так ведь и до того, чтобы русский забыть, недалеко.       Саша выглядел чересчур довольным, а в его глазах не было ни намека на печаль. Более того, в них отражался какой-то заинтересованный огонек. Тут уж Мише от вида такой картины скрыть свои эмоции не удалось, и он вопросительно поднял бровь. Какая-то странная ситуация получается… Кто здесь ангел? Перед Сашей кого-нибудь может травмировать огромный деревянный брускетт или кто-то может свалиться от усталости, а он… Радуется?.. Ему же всегда так жалко всех людей и каждого человека по отдельности. Что успело произойти? Куда подевалась эта чувственность?       — Зачем строить на месте, которое вообще для города не предназначено? — заговорил Миша с заметным возмущением в голосе. Он бы не спрашивал Сашу напрямую, в чем дело, но надеялся на то, что его слова помогут повлиять на ангела и… Если уместно, достучаться. — Думается мне, Петр Алексеевич со своими европейскими повестками и Балтийским морем совсем свихнулся. А жаль: такой молодой мужик…       — А про Москву ты ведь так не говорил, — хмыкнул Саша, не особенно вдохновленный словами Миши. — И вообще мы о царе беседуем, где твое приличие?       В тот момент демону хотелось задать тот же вопрос ангелу, но он промолчал. А ведь действительно: где же Сашины приличия? И зачем сюда еще приплетать Москву? — Это несравнимые между собой понятия! — воскликнул тот. — Москва образовывалась в течение долгого времени, на ней уже жили люди, и она была им просто необходима! А тут… — демон еще раз окинул скептичным взглядом стройку и рабочих, сделавших небольшой перекур. — Тут хотят сделать все и сразу! Построить город с нуля, понимаешь? Создать то, чего здесь никогда не было и не должно было быть!       — Если бы это было не нужно, тогда Всевышняя стройке произойти не позволила бы. Это ведь все-таки Ее земля, — слегка нравоучительным, но уже менее высокомерным тоном голоса проговорил Саша. Миша закатил глаза. Он, конечно, не знает наверняка, что испытывают люди перед тем, как их стошнит, но складывалось сильное ощущение, что, если ангел продолжит в том же духе, то из демона что-то да тоже выйдет. И это «что-то» явно будет не его совестью. Тут уже Саша резко замер, медленно повернулся к собеседнику, пока его выражение лица приобрело… Неоднозначный оттенок. Миша, во всяком случае, его не распознал. И тут послышалось: — А может, ты так говоришь из-за того, что сюда хотят столицу перенести?       И тут демон подавился. Подавился воздухом, коим ему вообще дышать не надо. Но чудеса, как иногда говорят, случаются. — Да это ведь только слухи! Царь не мог потерять голову настолько! — Миша, разумеется, был осведомлен о таких разговорах, но относился к ним не более, как к чему-то наподобие Лжедмитриев лет сто назад. В Москве было все необходимое: и дворцы, и поданные, и организованное движение и все прочее, необходимое правителю. Зачем что-то менять?.. Это бессмыслица чистой воды! Москву ведь бояться и одновременно уважают, а что может сделать этот город? Заставить врагов потонуть в своих болотах? Ну, это да, а дальше что? Перспектив мало, если таковые вообще существуют.       — Не слухи, Миша. Царь того действительно хочет. Не буду же я тебе врать, в самом деле? — тут демону пришлось ненадолго вспомнить, что стоит рядом с ангелом. Ну да, а ангелы как будто лгать не могут… К прискорбному сожалению, Саша уж точно таким заниматься не будет. — Все же не зря я им дал… Фамилию. А Петр Алексеевич своих слов на ветер не бросает. Думаю, ты и сам это подметил.       Ну, конечно, даже тут Саша не смог обойтись без упоминания своей истории, связанной с Романовыми, которой он очень гордился. Миша, конечно, всех подробностей так и не понял: уж слишком эмоционально и сбивчиво тогда ангел все пересказывал, но суть была примерно такой. То ли Александр сочинил это сам, то ли услышал где-то от деревенских мужиков (сути не меняет), однако же ему настолько понравилась эта «громкая» и «грациозная» фамилия — «Романов», — что он, недолго думая, когда род Рюриковичей прервался, нашептал на ухо Михаилу Федоровичу, что «Романовы» для будущей великой династии — престижно и довольно стильно. Впрочем, с того момента дело так и пошло. И хоть Саша особенно с этим ни с кем не делится (еще бы: приятелям Сверху этот расклад событий мало понравится, и все спихнут на то любимое всеми правило), ему очень нравится считать, что «Романовы» пошли именно от него. Впрочем, надежду Александра Миша разбивать на данный момент не стремится. Пусть пока он пребывает в неведении о том, что род, откуда был Михаил Федорович родом, уже носил ту пресловутую фамилию.       — Но зачем?.. — демон находился практически на грани отчаяния: сердце за близкий по духу город болело. — Ведь накладывать столько надежд на это… Болото бездумно! У Москвы есть сила, есть статус среди других, есть деньги… Есть история, в конце концов! А тут что, кроме выхода к Балтийскому морю, есть?       — Защита от шведов. Они до этого тут были, — послышалось от Саши так уверенно, словно он специально подбирал нужный момент для этих слов. Хотя осведомленность ангела Мишу приятно удивила и даже поразила. С каких пор тот имеет толк в политике?..       — Да, но… — демону пришлось согласиться ввиду отсутствия контраргументов. А продолжение фразы все никак не находилось. — Не знаю. Это все равно глупо и бессмысленно, как по мне. Не той ценой. Не в то время…       Саша вздохнул, как бы так или иначе принимая сомнения и чувства Миши, и, сделавшись еще спокойнее, начал: — Русь уже давно не поспевает за Европой, а у… Этого города будут шансы все исправить. Он будет красивым, и, я уверен, ни в чем не будет уступать тому же Парижу. Или Берлину, — ангел, призадумавшись, пару раз погладил свою шею, а потом улыбнулся: — Может, и у меня здесь найдется какая-нибудь отдушина…       — Да уж, видел я ваш Версаль… А больше ничего интересного там и нет, — буркнул Миша, скрестив руки на груди. Он усердно делал вид, что речь Саши не произвела на него никакого впечатления, хотя на деле в нем что-то екнуло. Он вспомнил… Ведь в самом деле: у демона любимым городом Руси была Москва, и как столица, и как… Просто, допустим, местность. А у Саши?.. А у Саши такого не было, так как, если бы было, то Миша (он уверен) узнал бы об этом первым. За все существование их государства они побывали в разных городах, встречались с разными людьми, врагами и событиями, но от ангела никогда не были слышны слова настоящего восхищения в сторону тех или иных поселений. Совсем. Миша прекрасно знал и помнил, что он испытывал при основании Москвы, но подобных же чувств ранее в Саше никогда не находил. А теперь… Неужто это и есть «то самое»? Что ж, даже если оно и так, то демон был лучшего мнения о своем собеседнике: как того могут привлекать… Болота?.. Даже как-то разочаровывает.       — А это будет гораздо лучше Версаля! Если вдохновляться Европой, это не значит быть «Европой», — голос Александра вновь приобрел краски. Ему уже нравилось защищать то, чего еще по факту не существовало.       — Не думал я, что город, построенный на костях, будет для тебя отдушиной. Это как-то… Не по-ангельски. Не думал ли ты, что это знак? — хмыкнул Миша, с вызовом глядя на Сашу. Нет, это ведь правда! Как ангел будет спокойно спать, зная, сколько на создании «его города» человек умерло?       Александр поджал губы, обнял себя за плечи и отвел взгляд куда-то вдаль. Он недовольно поморщился: на кончик носа что-то капнуло. Видимо, дождь собирается. Забавно: а ведь только недавно выходило солнце… Да уж. — Люди всегда умирают… И если бы не смерти, то Руси, как государства, вообще бы не было, — Миша видел, как ангел сглотнул: ему явно говорить о таком было не особенно приятно. — Я лишь надеюсь на то, что их жертва не зря. А там уже пусть Всевышняя упокоит их души. Это ведь не только ради царя, но и ради Нее, — его глаза непроизвольно поднялись к небу. Обычный жест, но сколько же значащий для него: когда они заговаривали о Богине, он вечно остерегался того, что Небесная канцелярия может прилететь сюда в любой момент. Если скажет что-то, разумеется, не то. Или если… Будет слишком откровенным с демоном. Хотя пока Саша никаких выговоров не получал. На протяжении этих нескольких сотен лет им удавалось искусно скрываться и поддерживать иллюзию «слежки» в отчетах. Ключевое слово «пока».       — Я думал, ты безнадежен, — усмехнулся Миша, улыбнувшись. — Но иногда умные мысли ты все-таки выдаешь. Молодец, — правда, вместе с тем в его голове проскользнула мысль: «а на долго ли?». Но ответа, очевидно, он не имел.       — Благодарить демона — дело неблагодарное, — лишь тихо ответил Саша, на лице которого уголки губ слегка дрогнули. Хоть говорил он совершенно другое, на деле ангел и имел в виду то самое «спасибо». Демон, так уж и быть, решил не подкалывать.       Капли начали падать активнее. Деревьев поблизости не было: все имеющиеся в округе уже успели срубить. А потому, вздохнув, ангел раскрыл свое белоснежное крыло, что находилось ближе к Мише, и накрыл им голову демона. Смертные ли, бессмертные ли, а никому не нравится мокнуть под дождем.

***

      Это был примерно тысяча семьсот двенадцатый год. Петр Алексеевич умудрился дойти даже до календарей и изменить и летоисчисление (интересно, откуда им известно, когда жил Иисус? Просто такую информацию не всегда и эфирные существа хранили), и дату начала нового года. Реформа за реформой… Что ж, за ними не всегда сам Миша поспевал: вот уж взбалмошный царь, конечно. Ну, может, и не такой плохой…       Хотя слово «плохой» к нему применить очень хотелось, ведь задуманное, как и говорил Саша ранее, правитель действительно совершил: Москва, первопрестольная и самая прекрасная на всем белом свете столица, была лишена своего титула. Теперь уж «главой» государства являлся Санкт-Петербург и… И все?.. Мише было настолько обидно, словно это у него отняли статус столицы. Да уж… Он определенно точно теряет свою форму.       — Тоже мне… Окно в Европу. Больно она нам была нужна, — досадно это выговорив, демон залпом осушил кружку пива. Саша старался не сильно показывать своей радости: его-то уж все порядком устраивало.       — Не серчай, Миша, — попытался ангел приободрить того. — Дай ему немного времени… Все еще будет.       — Ну-ну, — грустно вздохнул демон. — Где-то я уже это слышал…       Но, по крайней мере, в груди селилась надежда, что все это ненадолго. Или что, во всяком случае, однажды Москва еще даст знать о себе. Да, это немного эгоистично, но… Ай, да кому Миша чешет? Демон — существо по природе эгоистичное. И стыдиться совершенно нечего.