Эпоха Падения.

Ты не слышишь меня, когда я говорю И даже если я несколько раз повторю Ты все равно не услышишь и, как всегда, не поймешь Еще бы, я ведь теперь просто дождь

Noize MC — Это Был Дождь.

      Ангелы тоже боятся. Еще как боятся. Даже, пожалуй, иногда больше, чем любое другое существо на этой планете. Вот прямо как Саша сейчас: с империей творилось что-то немыслимое, и она в буквальном смысле разваливалась на глазах. Все, к чему это государство так долго шло, было готово исчезнуть с лица Земли всего за жалкие несколько месяцев. Саша этого не хотел. Практически все его нутро яростно протестовало, хотя, впрочем, его совсем не спрашивали и мнение не учитывали. Ни один ангел, ни один демон не мог повлиять на ход событий. Никаким образом. И Александр без шуток паниковал. А в голове было столько мыслей… Столько нехороших, просто отвратительных по своей сути мыслей. От них что-то внутри сжималось, руки запотевали, а сердце уходило в пятки. Такое себе разнообразие…       Вот так вот и Саша еле держался от того, чтобы не сорваться вниз с крыши: крылья в подобном состоянии, скорее всего, попросту не раскрылись бы. Сейчас ангел слишком много думал, и успокоения это не приносило. Мимо пробежала одна, казалось бы, маленькая, но пугающая в своих масштабах мысль: а что, если Всевышняя захотела устроить конец света раньше положенного? Что, если все это запланировано? Может, Богиня настолько разозлилась на людей, на, может быть, Сашу с Мишей, в конце концов, что решила закончить все здесь и сейчас? Ответов, как и каких-либо подсказок не было. А по-другому происходящее ангел не мог объяснить.       В животе завязался тугой узел. Если оно так, то с этим миром Александру прощаться совсем не хотелось. Слишком полюбились ему эти люди, это государство да и сама Земля в целом. Лишаться всего этого было до жути страшно. Пускай Саша и умеет летать, пускай и является бессмертным существом, он чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Человек — одно из самых непредсказуемых созданий Всевышней, но это лишь на первый взгляд: за весь период пребывания тут один ангел с демоном прекрасно научились в них разбираться и понимать их, а потому Саше казалось, что у него отбирают всю стабильность и все знания, которые в нем хранились. Александр так успел притереться к империи, к ее могущественным постройкам и истории, что не имел теперь представления, как двигаться дальше. У него, как у ангела, было столько возможностей, но одновременно не было ничего…       Этот век уже начался просто дурно. Было ли еще за спиной Российской империи столько испепеляющих и совсем не обнадеживающих событий, произошедших за короткий промежуток времени? Может быть, конечно, Саше память и изменяет, но ничего подобного припомнить ему не удается. А тут и сразу — войны, революции, подрыв доверия к Николаю II, его отказ от трона и какие-то странные государственные перевороты, не сулящие ничего хорошего… Александр и представить не мог, насколько у него сильная привязанность по отношению к империи и самим Романовым. А сейчас осознал. Практически в полной мере. И это было слишком болезненным и перекрывающим кислород осознанием. Саша боялся, что слишком поздно он пришел к этому выводу. Слишком поздно…       Рядом раздались четкие хлопки крыльями, и за этим последовало приземление. Ангел, сжав под своими ладонями края крыши, медленно обернулся. Миша молчал и встал напротив без каких-либо колкостей и слов. Когда такое случается, ожидать ничего позитивного совсем не стоит. Саша это понимал. И все равно рассчитывал этим своим жестом ненадолго замедлить время, хотя бы на секунду убедить себя в том, что у него есть контроль над ситуацией. Но в какой том был, честно говоря, смысл?       Миша, сложив руки на груди, смотрел слишком серьезно. Поначалу он даже избегал взгляда Александра, и Саша ощущал, как сердце уходит в пятки. Ох, какое же у него было необъяснимое (хотя, пожалуй, как раз-таки «объяснимое) плохое предчувствие… Ангелу на мгновение почудилось, что он сам потерял ненадолго связь с реальностью. Уж слишком демон был «не таким».       — Не томи, пожалуйста, — вырвалось из Саши прежде, чем он успел это обдумать. Впрочем, он и без того всем своим видом показывал собственное нетерпение.       — Они хотят… — Миша прокашлялся: ему было крайне неловко находиться под таким настойчивым взором Александра. Он мог только примерно прикидывать, как именно отреагирует ангел, когда услышит то, что должен… — Они хотят расстрелять Романовых.       — Что?! — воскликнул Саша. Такая шутка даже для Миши смешной быть не должна. — Ты уверен?..       — А что, у нас еще какие-то правители-Романовы есть? — съязвил демон, не сдержавшись. Хоть себе в этом он никогда не признается, в глубине души (если у таких, как Миша, она существует, конечно) его тоже вся обстановка в государстве крайне напрягала. Если войны были интересны (но проигрыш Российской империи Японии бил под самый дых) и зрелищны для демона, то революции, в ходе которых происходили постоянные драки за трон, уже доверия не внушали. Сначала Временное правительство, теперь большевики… Может, для Миши и не было никакой разницы в том, в каком виде будет существовать это государство дальше — в виде империи, королевства, царства или чего угодно еще, — но притереться он, безусловно, успел. И даже как-то привык… По мнению демона, Николай II особенно толковым правителем не был, однако, по крайней мере, подобной участи ни он сам, ни его семья не заслужили. Глупые люди… Чуть что — сразу хватаются за ружья. Самая бесполезная их разработка.       — Не может такого быть… — от шока у Саши зазвенело в ушах, и он потерянным взглядом уставился в неопределенную точку. Нет, все не может быть так! Он ведь им и фамилию дал, и оберегал их со времен Рюриковичей и… Фарс! А как же дети, как же дочери Николая, как же цесаревич Алексей?.. — Они ведь не могут просто взять их и…       — Могут, Саш, еще как могут… — Миша для общего спокойствия не дал тому закончить. Он знал, что Саша отнесется к этому очень плохо: а еще бы! Но лучше ангел услышит это с его уст, чем… С чьих-либо еще. — Весь Ад от этого на ушах стоит.       — Нет-нет-нет… — Александр активно отрицательно покачал головой. Пальцы впились в волосы. Все слишком плохо… — Мы не можем это просто так оставить! Мы должны что-нибудь сделать! — он пошатываясь поднялся и поначалу еле удержался на ногах. Все тело просто отказывалось слушаться.       — Что ты собрался там делать? — в непонимании Миша вопросительно поднял брови. — Разве у нас есть такие возможности?       — Что угодно, Миш! Что угодно! — всплеснул руками Саша, начиная ходить по шершавой поверхности крыши туда-обратно. — У них же там есть родственники из Европы, пусть они помогут! Или на этих… Ленина и Свердлова повлиять! Мы не может это взять и просто проигнорировать!..       — Ты в прошлый раз так на дуэли Пушкина повлиял. Мне про твою слепоту напомнить? — хмыкнул Миша, внимательно наблюдавший за Сашей. Да, внутри него что-то невозвратимо разбивалось, однако же нужно было взвывать к здравому смыслу. Демон всегда предупреждал ангела о смертности людей, даже о смертности целого рода… Это не значит, что Миша желал смерти Романовым или кому-либо еще, но он всегда был готов и к такому раскладу событий, а Саша… А Саша о подобном и слышать никогда не хотел. — Они уже в Екатеринбурге под строгой охраной. Как ты себе это представляешь? Как они тебе их вывезут?       — Ты, кажется, забываешь, кем мы являемся на самом деле, — Александр остановился на пару секунд. Он почувствовал себя преданным. Неужели Миша не разделял его интересов? Демон ведь тоже любил и ценил империю, так почему говорит то, что говорит?! — Вместе с тобой мы сможем сделать многое! Если объединим силы, конечно…       — Еще раз: что именно мы можем сделать? Саша, пойми, это все бессмысленно, — и, встретившись с практически ошеломленным взглядом ангела, он поспешил продолжить, чтобы смягчить ситуацию: — Правило. Ты помнишь правило. Мы не сможем его нарушить. Ни я, ни ты, — демон прикрыл глаза и проговорил на выдохе: — Я больше не хочу ни тобой, ни собой рисковать. Мне и Пушкина по горло хватило. А в этот раз, предполагаю, все только одной слепотой не обойдется. Нас просто может не стать, ты это понимаешь?       — Но, но… — Саша запнулся, а по его лицу пробежала тень. Слова Миши были правдивыми, и это выбивало из колеи. А фраза про риск вообще заставила что-то теплое разлиться в груди, и потому-то Александру пускай ненадолго, но удалось себя утихомирить. Говоря откровенно, совсем ненадолго. Паника оказалась сильнее. — Должны же быть хоть какие-нибудь обходные пути… Точно что-нибудь должно быть!       — Ну, что-то да должно быть всяко, — Миша склонил голову. — Но что после этого останется от нас, если мы даже найдем этот «путь»? — не получив от потерянного Саши ответа, демон через время продолжил. — Пойми, Саш, если они того хотят, они их расстреляют. Если не сейчас, то потом. И все наши изворачивания будут зря. Я не верю, что твоя слепота тебя ничему не научила.       — Но ведь это не Пушкин, это Романовы, Миша! — не унимался Александр. — Они просто не ведают, что творят… Если мы немного отсрочим их расстрел, то, может, они и одумаются… — ангел выглядел задумавшимся, а через секунду, по-видимому, его осенила какая-то не совсем приятная мысль: — Там же дети!.. Пятеро ни в чем неповинных детей!       Маленькие создания в виде детей у Саши всегда были слабым местом. Да и у Миши, если честно, тоже что-то внутри екало от факта, что они могут пострадать. Хотя, с другой стороны, ребенок — существо безгрешное. Они там в Рай без очереди идут и бла-бла-бла… Им не придется претерпевать все муки. Наверное. Жестоко, но как есть. Как будто, собственно, у них был выбор. А если ты не можешь повлиять на ситуацию, то нужно повлиять на свое отношение к ней… Не так ли?..       — Люди жестоки. А эти большевики — особенно, — напомнил как бы невзначай демон. При всем уважении к Саше Мишу уже начинало немного раздражать его упрямство. И совсем не в том плане, что ангел волновался за Романовых и пока не принимал мысль о их возможном исчезновении, а в том, что пытался сочинить способы, как их спасти. «Никак!» — так и хотелось прокричать Мише, но это, разумеется, он оставил при себе. Вообще все это казалось странным: однажды лишили зрения Сашу за нарушение правила, а не демона, но почему-то именно Мише есть до этого какое-то дело и он не хочет подобного повторять. В том и был настоящий Саша — донельзя наивный и верующий ангел. — Детей всегда убивали. Тебе, может, напомнить хотя бы про Ирода и его резню младенцев?       Ангел в ответ лишь только скривился. Перед его глазами тоже пролетели события тех дней, хоть тогда на Земле он и не находился. Но все равно все было не тем… Все не тем… — Да, но… Ты не понимаешь. Это другое, Миша!.. — как бы там ни было, каждого Романова Саша знал лично; он смотрел им в глаза и делил общие секреты (иногда без их ведома), а это уже что-то должно значить! Это не может просто в один миг исчезнуть просто потому, что кому-то так захотелось! Романовы — великий царский род, поднявший Российскую империю с колен. Кто-то, кто даже и ста лет не прожил, не может на раз-два решать судьбу всей страны… Не может ведь, так?..       — Хорошо, — вздохнул Миша, выставив руки вперед. Он сдавался. — Что ты тогда предлагаешь?       — Я… — Саша, запнувшись, приложил руку к безумно колотящемуся сердцу и прислушался. Кажется, что-то подобное он испытывал лишь во время Падения… И, возможно, Ига. Тогда ведь судьба государства тоже не была предопределена. — Я не знаю… — и признание в этом для Александра было сродни предательству всей императорской семьи и каждого Романова в отдельности. Почему он, будучи бессмертным существом, будучи приближенным к Всевышней (каждый ангел так или иначе к ней приближен), не может ничего сделать?..

***

      И все-таки Саша знал. Придумал, если быть точнее. Именно поэтому они сейчас стояли напротив тихо потрескиваемой телеграфной линии и молчали. Хоть пока еще ничего не происходило, ангел уже был вовсю напряжен. Казалось, любое прикосновение — и он от неожиданности отскочит. Всего лишь одна линия передачи, всего лишь несколько людей… А исход? А исход мог быть любым. И совсем не в их пользу.       Несмотря на летний, можно сказать, даже душный вечер, Саша бы, если честно, не удивился, если бы пошел какой-нибудь снег или дождь. То ли подобная погода так вторила его настроению, то ли действительно вся Российская империя (если про ее существование говорить еще уместно) молчала в страхе столкнуться с чем-то неправильным, что снег или дождь были сюда так уместны бы. Саша не знал. И задумываться особенно не хотел. Он бы соврал, если бы сказал, что не боится; он бы соврал, если бы сказал, что не хочет повернуть назад. Но так поступать не позволяли собственные принципы. Просто Романовы. Он знал, он чувствовал, что с минуты на минуту возникнет злосчастная телеграмма, которая одним своим существованием попытается положить конец великому роду… Цель Саши была, разумеется, не избавиться от нее, а… Так сказать, самую малость ее замедлить. А может, ее содержание будет совсем иным и даже замедлять не придется. Александр на то рассчитывал, но дурное предчувствие расслабляться не позволяло. Если мысли о расстреле заходили, значит, скоро должна быть и телеграмма… А раз Романовых перевезли в Екатеринбург, то… Нет, лучше о таком не думать.       — Ну? — Миша скептичным взглядом оглядывал то телеграфную линию, то самого Сашу. Ему вся эта идея крайне не нравилась, но оставить ангела одного он тоже не мог. Это было бы, как минимум, неразумно: натворил бы каких-то непоправимых дел наверняка. А так хотя бы он находится под присмотром… И в целом, если так подумать, то и правила как такового нарушать они не будут. По крайней мере, с Пушкиным и его дуэлями это не сравнится.       — Подожди! — шикнув, Саша приставил палец к губам. Он прислушивался к самым разным энергиям в воздухе и пытался выловить ту самую… Ту самую… Точно! Есть контакт! Все резко в атмосфере зашевелилось, закрутилось, и ангел чуть ли не крикнул: — Сейчас!       Кивнув, Миша подлетел к линии передачи и прикоснулся к ней. Было принято решение, что Саша взаимодействовать ни с чем подобным не будет, чтобы от Небес снова не досталось (они ведь злопамятные, ведут учет каждого проступка), а демон, если что, как-нибудь умело да и выкрутится. Время ненадолго остановилось. Для человека разницы на деле будет никакой, он даже и не заметит никаких перемен, а вот для двух бессмертных… Ну, конкретнее, для Саши эти несколько совершенно незначительных мгновений стали роковыми и бесконечными. Ангел знал, что Мише уже известно содержимое телеграммы. И его сердце уходило в пятки вновь. Ноги еле-еле держали. Он даже и подумать не мог, что способен так сильно волноваться… Все происходит в первый раз, впрочем. Что же сейчас скажет демон, что же он почувствовал, что увидел?..       — Это не приказ, — проговорил Миша, совсем скоро приземлившийся рядом с Сашей. Им нельзя было задерживаться ни одной лишней секунды, потому что лазари — единица измерения, растущая очень быстро. Одна небольшая оплошность, и этим заинтересуются не только Небеса, но и Ад. Но демон знает, что делает. Они задержали телеграмму совсем на короткое время, а учитывая, как медленно она будет и так доходить до Москвы…       — Еще бы. Приказы с Москвы приходят, а не с Екатеринбурга, — хмыкнул Саша, которому заметно стало легче от полученной информации.       — Саш, — тон голоса Миши стал стальным, и он всем корпусом повернулся к ангелу. — Только не волнуйся сильно.       — Что?.. — Александра напрягла внезапная смена настроения, как и, впрочем, сами слова демона. От такого как раз-таки, наоборот, начинаешь волноваться еще сильнее. — Что там такое?.. — его губы дрогнули. Миша молча смотрел на него с неразгадываемым выражением лица, и ангел чувствовал, что внутри него что-то умирает. А отсутствие ответа лишь только нервировало ни на шутку. — Миша, говори уже! Хватит молчать! — тут уже Саша не выдержал и вцепился в плечи демона.       — Если… — Миша, опустив взгляд на свои ботинки, прокашлялся. Он бы сейчас предпочел закрыть уши ангелу, но такой возможности не предоставлялось. Трудно понимать, что своими словами ты сейчас можешь поставить жирную огромную точку. И что ты так или иначе будешь вынужден произнести это. — Если Москва не ответит в ближайшее время, то они… Расстреляют их, — конечно, там говорилось не только про это, но демон прекрасно осознавал, что лишнюю информацию Саша пропустит мимо ушей. Знать про суд и про белогвардейцев ему не надо.       — Что? — глаза Саши раскрылись в удивлении, и он, не веря своим ушам, пошатнулся и отошел от Миши. Демон протянул свои руки, как бы готовясь в любой момент словить ангела, но это не понадобилось. Александр, закрывший рот рукой, прошептал: — Что же мы наделали, Миш?..       Как известно, вечером шестнадцатого июля тысяча девятьсот восемнадцатого года телеграф работал с периодическими перебоями и задержками. И страшно подумать, что к этому мог приложить руку кто-то «Свыше».

***

      Саша, если честно, не знал, как ему жить дальше. А жизнь у него, как у бессмертного существа, длинная, тягучая и наполненная сюрпризами. Все, что он любил на протяжении столетий, исчезло в один миг. В одну ужасную и мерзкую ночь, дату которой Саша запомнит навсегда и, наверное, будет от нее какое-то время шарахаться. Раньше, если даже некоторые события и вызывали в нем настоящие сильные эмоции, после них не оставалось продолжительного неприятного послевкусия, потому что все это было частью «истории», а теперь… Теперь Александру казалось, что кусочек его души отняли, что теперь он не никогда не сможет быть самим собой. Романовы — это не просто история Российской империи, Русского царства или Руси, это часть самого Саши. Была. До расстрела, который все-таки произошел. И ангел совершенно никак не смог на это повлиять, как бы ни хотел и как бы ни пытался.       Александра не было в момент ни исполнения приговора, ни после. Как назло, его вызвали Небеса и, словно предчувствуя что-то, дали какое-то глупое задание. Но Саша настолько был погружен в свои мысли и делал все на автомате, что даже и не мог вспомнить, в чем была суть задачи. Отказаться он тоже не мог: после инцидента с Пушкиным Архангела Михаил была особенно к нему строга и внимательна. Его бы попросту не поняли и не простили. Так что о расстреле Александр узнал восемнадцатого числа от своих «коллег»: на ушах, по-видимому, отныне стоял не только Ад, но и Рай. И в миг Саше стало так тошнотворно, что он спустился в Екатеринбург к Исети и очень долгое время не двигался. Он боялся приближаться к дому Ипатьева, он боялся сталкиваться с любыми местами, которые теоретически могли напоминать о Романовых. И не только о них. Некоторых слуг ведь тоже не пощадили… Ироды.       Что теперь будет с империей дальше? Точнее, теперь ее не будет — это ясно. Эту мысль Саша как раз-таки ненавидел больше всего. В атмосфере то и дела витала тяжелая, противная энергетика. Дальше это государство не ждет ничего хорошего. Может, конечно, тут еще говорит в Александре и некая обида, некое сожаление — тут наверняка сказать нельзя, — однако… Хотя, впрочем, какая разница? Вся связь с Российской империей, казавшаяся на первый взгляд совсем не разрывной, была оборвана в одно мгновение. Саша всегда за нее цеплялся, видел в ней смысл, а теперь что? Разве можно с таким, будучи ангелом, смириться? Теперь Александр никого не хотел видеть. Ни Небеса, ни Ад, ни людей, ни прочих… Земных тварей. Потонуть бы ему в этом горе…       Но потонуть в этом ему, разумеется, никто не дал. Еще в небе он приметил по макушке Мишу и предпочел сначала просто его проигнорировать. Необъятная злость на всех стала окутывать его: на большевиков, на равнодушных людей, на солдат, на ангелов, на демонов, на Всевышнюю, в конце концов… Так и до Падения крайне недалеко…       Совсем скоро Миша, уловивший Сашу на одном из берегов, приземлился рядом с ним. Лица двоих не выражали ничего хорошего. И хотя демон и так уже до всего догадывался, он все равно вместо приветствия решился сказать: — Их расстреляли. Всех до единого.       — Я знаю, — остро отрезал Александр. Он отошел от Миши на несколько шагов и скрестил руки на груди. — Уже все знаю. Ты ведь был там, не так ли?       Демон молчал слишком долго, что и без того послужило для Саши неприятным ответом. Но все-таки от него послышалось тихое: — Да.       — Ясно, — проглотив что-то эфемерное, Александр перестал глядеть на Мишу боковым зрением. — Как помочь мне — сразу какие-то оправдания и попытки отговорить, а как посмотреть, как расстреливают царскую семью, — так мы первые.       Демон вопросительно поднял бровь, считывая в тоне Саши обвинение. — У меня не было выбора. Меня заставили писать отчет.       — Не было у него выбора… — саркастично усмехнулся Александр, как бы передразнивая Мишу. — Это у Романовых выбора не было, а у нас он есть всегда! Но ты просто не захотел ничего делать!       — Что за обвинения я слышу? — возмутился уже Миша, но постарался объяснить как можно спокойнее: — Что бы мы ни сделали, их бы расстреляли. Даже если бы ответ дошел вовремя, его могли бы просто проигнорировать. И они бы придумали сто и одну отговорку, почему они должны были это сделать. Мы тут во всех случаях были бессильны.       — Мы даже не попытались… — Сашу уже начинало нести не в ту сторону, но он то осознавал, если честно, смутно. Он развернулся к Мише, и с каждой секундой его возмущение становилось все громче. — За то время, что ты меня отговаривал, мы могли придумать что-то получше! И за то время, пока ты молча смотрел на то, как их убивают, ты мог тоже что-то сделать!       — Как ты себе вообще это представляешь?! — крикнул Миша и, поскрежетав зубами, он махнул рукой: — Ладно. Я всегда буду виноватым. Мне, знаешь ли, уже порядком осточертело расхлебывать последствия твоей привязанности к людям, — набрав побольше воздуха в грудь, он начал возмущенно тараторить, не позволяя второму и слова вставить: — Я тебя предупреждал, что люди дохнут, как мухи, постоянно: и крепостные, и обычные, и твой Николай II, и тот же, черт возьми, Иисус! Ты сам предпочитаешь закрывать на это глаза и раз за разом удивляешься тому, что происходит на протяжении всего существования Земли. Я как придурок бегаю за тобой, пытаюсь тебе помочь, влезаю в передряги и нарушаю правила, а теперь еще оказываюсь виноват я опять! Ты, Саша, такой идиот, которых еще поискать надо, — он запнулся, но через несколько мгновений продолжил, срываясь на крик: — Я не хочу больше огребать за нас двоих! Если ты так страдать любишь, то избавь меня от этого, потому что я собой рисковать больше не хочу. Люди умирают всегда, и пока ты этого не поймешь, ты останешься идиотом!       Слова демона ударили и под самый дых, и ниже пояса одновременно. За свою короткую речь он умудрился задеть абсолютно все чувствительные и слабые места Саши. Вот они — последствия от постоянного общения с Мишей, о котором ангел впервые пожалел. Хотя на что он рассчитывал, верно?       У Александра дрогнула нижняя губа, а в глазах промелькнула тень печали. Его настолько ранило высказывание демона, что он не знал, что сказать в ответ. Эмоции от подобного на миг застыли, а внутри осталась щемящая, выворачивающая все внутренности пустота. Как, например, одинокая черная дыра в далеком космосе. Вот так сейчас себя чувствовал Саша.       — Хорошо, я больше тебя ни о чем не попрошу, — сказал уж каким-то слишком опустошенным голосом ангел. — Но помни, что кровь Романовых на твоих руках, как и на моих, — с этими словами Александр резко взмыл в небо. Он не знал, куда летит и зачем, но понимал одно — нужно убраться отсюда как можно дальше. Подальше от мерзкой энергетики Миши; от этой земли, что пропахла кровью невинных детей и царского рода, и от всего остального. Демон, кажется, кричал что-то не особенно приятное вслед, но Саша не слышал. И не хотел.       Кажется, сегодня он лишился не только Романовых…

***

      На вид дом Ипатьева был самым обычным домом среди остальных. Он стоял здесь так же, как и раньше: те же стены, та же крыша, зашторенные окна… Словно ничего и не происходило. Словно он не хранил в себе самую страшную в истории этого государства тайну. В одну ночь тут остановилась жизнь семи самых важных человек, а еще несколько умерли за «просто так». Несправедливо. Во рту становилось вязко, а горло сжималось.       Прошло около месяца (самый долгий месяц в жизни Саши, если честно) после трагедии. В Екатеринбурге, как, впрочем, и по всей территории разваливающейся империи (если не развалившейся) о произошедшем по сей день говорили шепотом. И то со страхом и в кругу исключительно доверенных лиц. И лишь атмосфера в воздухе, которая, должно быть, не выветрится еще долгое время, хранила себе все ужасы и страдания того дня. Пахло кровью, гарью и несправедливостью. Саша, стоя напротив злосчастного дома, ощущал это особенно отчетливо, пускай даже если он подобное себе выдумал. Вина не уходила. И вряд ли когда-нибудь уйдет.       — А я ведь там ни разу не был… — признался он еле слышно, окидывая взглядом в очередной раз дом, как будто стараясь зацепиться за малейшую вещь, которая могла бы напоминать о Романовых. Но нет. Это было всего-навсего обычное здание. Здание, в котором одним днем расстреляли царскую семью. Без памятников, без торжественности, без траура Просто в один момент когда-то существовали и… И все.       — В подвале? — осторожно поинтересовался демон.       — Да, — кивнул Саша, произнося на выдохе: — Страшно.       — Там делать нечего, — спокойно ответил Миша. — Низкий потолок, сырость… Еще не все следы от пуль зашпаклевали. Да и запах там просто ужасный. Тебе не понравится.       Ангел, еле заметно дернувшийся от упоминания пуль, скривился. — Я отсюда его чувствую. Думаю, это и есть цена.       — Цена чего? — демон, конечно, догадывался, но он бы не позволил оставаться Саше с подобными мыслями один на один.       — Цена нашей… — запнулся, — моей непредусмотрительности. И моей… Глупости.       — Нашей, — исправил его Миша, и внутри Саши что-то екнуло. — Если честно, я был там, потому что хотел убедиться, что мы действительно… Не смогли.       Александр горько поджал губы и отвел взгляд. — Мы ведь пытались.       — Пытались, — кивнул демон в подтверждении.       — Если бы мы успели раньше… — Саша вновь устремил свой взор на дом, внутри которого еще недавно резвилось пятеро детей (ну, может, конечно, не по человеческому возрасту) и кипела жизнь. — Если бы я не спорил тогда, если бы мы не поссорились…       — Саш, — позвал его осторожно Миша. — Мы бы все равно ничего не изменили. Это не из-за тебя. И не из-за меня.       — Я все равно не могу избавиться от ощущения, что мы могли как-то на это повлиять. В хорошем смысле… — Саша зажмурился и обнял себя за плечи.       — Нет, — послышалось уж чересчур быстро от собеседника.       — Ты так в этом уверен? — спросил с долью надежды Александр.       — Да, — Миша помолчал немного, — я проверил.       От этих слов стало немного легче. Саша даже позволил себе легкую и короткую улыбку. Потом вновь стал глядеть на постройку в молчании.       — Мне хотелось бы посетить их могилу, — нарушил через какую-то тишину ангел. — Но я совсем не знаю, где они похоронены. Я ведь… Все пропустил.       «И хорошо, что пропустил» — подумал про себя Миша, представляя, как бы тогда ему пришлось успокаивать бедного Сашу. Но вместо этого поинтересовался: — А разве… Ты в Раю этого сделать не можешь? Ну, увидеться с ними.       — Там нужно специальное разрешение, — проговорил Александр. — Да и их там нет. Сорока-то дней еще не прошло. Да и… Все-таки хочется почтить их тут, на Земле.       — М… — покачал задумчиво головой демон, вспоминая все эти Верхние и Нижние правила. — Ты в любом случае не узнал бы. Их спрятали, потом перевезли, пытались сжечь… Закопали без имени и памятников. Все слишком запутано. Это даже не могила.       — Это несправедливо… — сердце Саши болезненно сжалось. — И это свинство.       — Это страх, — поправил Миша, — люди боятся даже мертвых.       Внезапно ветер дал о себе знать. Он потрепал волосы обоих, прошелся по одежде и вскоре исчез. Саша это воспринял как небольшой перерыв.       — Николай II не был идеальным правителем, — Александр, стоявший неподвижно, лишь сглотнул. — Но это…       — Не так, — завершил за второго мысль Миша.       — Да, — подтвердил Александр и сделал небольшую паузу. Он тяжело вздохнул. — Знаешь, тогда я впервые подумал, что меня от злости всего разорвет. Или что от нее я… Паду.       Демон усмехнулся: он-то уж знал, каково это — злиться так, что аж все внутренности выжигает. Саша ни при каком раскладе на такое не был способен. Он ведь ангел до мозга костей. И тем не менее Миша это заявление оценил. — На кого ты там так злился?       — На всех: на Небеса, на Ад, на людей, — начал перечислять он, — на нас, в конце концов.       — А на нас-то за что? — сдерживая в себе безобидный смешок, спросил Миша. Он-то думал, что Саша способен только на него одного гневаться.       — За то, что мы знали, чем все закончится, и все равно надеялись, — послышалось тихо от Саши, а через секунду он поспешил себя исправить: — Точнее, это ты знал, а я просто это игнорировал. И продолжал верить.       — Надежда — твой недостаток, — спустя недолгое молчание проговорил Миша, так и не придумав ничего лучше в качестве ответа.       — А цинизм — твой.       — Зато работает, — резонно заметил демон.       Саша попытался то ли улыбнуться, то ли ухмыльнуться, но получилось криво. Мимо глаз Миши это не прошло. Он, решив уже, наконец, послать эту дистанцию к чертям, приблизился к ангелу почти вплотную. Уже скоро на плечи Саши легли руки демона, обняли их и притянули к себе без какой-либо неловкости и формальностей. Миша просто чувствовал, что так нужно сделать. А Александр, в свою очередь, не отталкивал. Он лишь прикрыл глаза и глубоко выдохнул, словно отпуская часть контроля.       — Я думал, ты опять уйдешь, — признался еле слышно Саша, облокачиваясь затылком о плечо Миши.       — Уже уходил. Не впечатлился, — напомнил о прошедших событиях вновь демон. — Хотя, честно говоря, я думал, это сделаешь ты.       — Ты злился, — произнес Александр, проигнорировав вторую часть фразы Миши. Скорее всего, после всего того, что между ними было… Саша бы ни за что не смог покинуть демона, как бы он там ни изворачивался на эмоциях.       — И сейчас злюсь, — послышалось сверху.       — На меня? — ангел самую малость напрягся.       — На то, что продолжаешь верить и надеяться даже тогда, когда все встает против тебя.       Саша от таких слов восхищенно захрипел. Он выпутался из хватки Миши и повернулся к нему лицом, уже утыкаясь ему в грудь лбом. Ангел почти сразу ощутил на своих волосах прикосновения чужих рук. — Я просто не могу смотреть спокойно.       — Я знаю, — выдохнул демон. — Это и злит.       Саша ничего не ответил. Он лишь льнул к Мише сильнее, обнимая его за торс. Пальцы же демона юркнули в шевелюру ангела и начали бережно гладить. Так они помолчали, наверное, несколько минут.       — Мы можем… Постоять еще немного?.. — скорее жалобно попросил, чем просто полюбопытствовал Александр, слегка поворачивая свою голову так, чтобы было видно, по крайней мере, забор дома Ипатьева. Саше жизненно необходимо было держать это несчастное здание в поле своего зрения.       — Сколько угодно, — послышалось почти моментально от Миши. Рук своих он не убирал.       Дом продолжал оставаться всего лишь домом; подвал, хоть и со следами от пуль, подвалом, а кровь, если не высохла до конца, то, по крайней мере, была стерта. История не изменилась. Жизнь этого государства, каким бы оно ни было дальше, продолжалась. Но, во всяком случае, Миша и Саша больше не стояли по разные стороны баррикад. Теперь они снова были вместе, несмотря на все прошедшие события.