Золотое пламя среди теней

Стена в сыром коридоре подземелий дрогнула и поползла в сторону, открывая проход, едва прозвучал холодный шепот пароля из уст Лукреции. – Это наш пароль на эту неделю. Следующий можно будет получить у декана Слизнорта. –Лукреция подмигнула – Бург, ну не дуйся! – Я ненавижу Тома Реддла! – Вальбурга сжала ладони в кулак так, что ногти больно впились в ладонь до крови. Джинни сделала шаг внутрь, забыв про девушек Блэк. Её легкие сразу почувствовали, как меняется воздух: он становится прохладным, плотным и пропитанным запахом озерной воды и догорающих восковых свечей. Джинни оказалась в длинной, низкой зале, которая больше напоминает роскошный грот, чем жилую комнату. Стены здесь сложены из грубого камня, но их суровость смягчают тяжелые гобелены из изумрудного шелка, на которых серебряными нитями вышиты сюжеты из жизни великих чистокровных магов древности. Главное, что приковывает взгляд, — это окна. Высокие, узкие, они выходят не на замок, а прямо в глубины Черного озера. Сквозь толстое стекло льется призрачный, мерцающий зеленый свет. Иногда в этой мутной толще проплывает гигантская тень кальмара, а в стекло бьет хвостом русалка, оставляя на мгновение ощущение, будто вся гостиная — это затонувший корабль, покоящийся на дне. В центре комнаты, в огромном камине, вырезанном в форме разинутой змеиной пасти, весело полыхает огонь. Но даже его жар не может до конца разогнать этот благородный холод. Вокруг очага расставлены низкие диваны, обтянутые черной потертой кожей, и резные кресла с высокими спинками, в которых студенты любят сидеть до поздней ночи, обсуждая амбициозные планы. На лакированных столах из темного дерева лежат забытые свитки пергамента и тяжелые серебряные чернильницы. По углам стоят шкафы с древними фолиантами, чьи корешки блестят в свете магических ламп, свисающих с потолка на массивных цепях. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь мерным плеском воды за окном и тихим потрескиванием дров. Это место не для шумных празднеств, а для тихих заговоров, гордого уединения и осознания собственной исключительности. Гостиная Слизерина не обнимает тебя уютом, она принимает тебя в свое величественное, холодное безмолвие, как драгоценный камень в оправу. – Необычненько – протянула Уизли, принимая новую реальность. – Должна признать, ты не как этот чëртов Реддл, хотя вы родичи. – сказала Бурга. – Я думаю, нам стоит показать Гвиневре её новые покои, но Гвин, предупреждаю, нужно дать клятву крови, чтобы твоё имя было выжжено на двери. – Лукреция вставила свои слова. – Хорошо. – просто сказала Джинни – Секо – спокойно произнесла Джиневра, подойдя к массивной двери, и чувствуя рядом присутствие двух дам. Кровь хлынула из пальца. Джинни не теряя времени, приложила его к выведенным именам на дубовой доске. Мгновение – кровь прекратила течь и появилось золотое сечение на двери. – Гвиневра Молли Адара Уизли.– вслух прочитала Джинни. – Чудненько. – спокойно сказала Лукреция – у тебя имя Блэков. – У меня обе бабушки были Блэк. Две девушки рядом, мысленно, поставили галочку. Тяжелая дубовая дверь спальни для девочек открылась с глухим стуком, отсекая шум общей гостиной. Здесь, в глубине подземелий, время словно замирало, подчиняясь ритму озерных волн за стеклом. Джинни Уизли стояла у порога, чувствуя, как холодный пол пропитывает подошвы её ботинок. Комната была наполнена призрачным изумрудным сиянием: лунный свет, проходя сквозь толщу Черного озера, дробился о высокие узкие окна, рисуя на стенах колеблющиеся тени. — Твоя кровать слева, Адара, — бросила Вальбурга Блэк, не оборачиваясь. Она стояла перед высоким зеркалом в серебряной раме, медленно расчесывая свои угольно-черные волосы костяным гребнем. Каждое движение было выверено, как ритуал. — Постарайся не шуметь после 10, а то наш крутой староста будет очень зол даже на тебя. – хихикнула Бурга. Комната была воплощением мрачной роскоши 40-х. Три кровати с тяжелыми балдахинами из серебряного бархата стояли в ряд, как саркофаги древних королей. На тумбочках из мореного дуба мерцали магические светильники в виде свернувшихся змей. Воздух пах сухой лавандой, дорогим парфюмом и старым пергаментом. Лукреция Блэк села на свою постель, перелистывая номер «Пророка». Она подняла глаза на Джинни и слегка усмехнулась. — Знаешь, Гвин, в этой спальне есть свои правила. Мы не обсуждаем то, что слышим здесь, за пределами этих стен. И мы не терпим беспорядка. Раз в неделю мы убирается все вместе. –Хорошо. – Джинни подошла к своей кровати. На ней уже лежал её сундук, выглядевший здесь вызывающе серебряным, рядом с кожаными кофрами Блэков, украшенными фамильными гербами. Она откинула покрывало — простыни были ледяными и пахли крахмалом. Они были белыми-белыми, как сахар. За окном проплыло нечто огромное: на мгновение огромный глаз гигантского кальмара прижался к стеклу, осветив комнату багровым отблеском, а затем снова воцарилась зеленая тьма. — Страшно? — внезапно спросила Вальбурга, поймав взгляд Джинни в зеркале. Её голос теперь звучал тише, без привычного яда, но с какой-то пугающей торжественностью. — Озеро — наш щит. В мире идет война, Гриндевальд перекраивает карту Европы, а маглы взрывают свои города. Но здесь, под водой, мы в безопасности. Слизерин защищает своих, пока они остаются верными. Джинни не ответила. Она расстегивала мантию, чувствуя на себе колючие взгляды чистокровных ведьм. На прикроватном столике Вальбурги стояла движущаяся фотография: группа юношей в темных мантиях, в центре которых стоял Том Реддл. Они не улыбались — они смотрели на мир свысока, с той же уверенностью, с какой Вальбурга смотрела в свое отражение. В углу комнаты на граммофоне беззвучно крутилась пластинка. Магия позволяла музыке звучать только внутри сознания того, кто её слушал. Лукреция закрыла глаза, покачивая головой в такт невидимой мелодии. – Адар, прости меня за сцену в Большом зале. – опустила глаза Вальбурга. – Ничего, всё хорошо! – Джинни улыбнулась. – У нас в женской кладовой есть все необходимые женские принадлежности. Можешь взять нужные и любимые по запаху. Рядом с кроватью стоит косметический столик – он твой. Можешь вытащить ещё и магическую вешалку для одежды, но её нужно собирать. Можешь попросить кого-нибудь из парней. – Я займусь этим вечером, спасибо, Вальбурга – Джинни улыбнулась отражению в зеркале Бурги. Уизли легла в постель и задернула тяжелые шторы. Внутри кокона из серебрянногр бархата стало совсем темно. Она слышала мерный плеск воды о камни. Это был мир изящных манер и смертоносных амбиций, запертый в подводном склепе. И теперь она была частью этого мира. — Спокойной ночи, если ты спать, — донесся ледяной голос Вальбурги перед тем, как погасла последняя лампа и девушки провалились в дневной сон Джинни сжала пальцами край одеяла. Она была в логове змей, и 1943 год только начинался.