Алмазы на золото

The Lost Chord — Gorillaz

Murdoc Is God — Gorillaz

Borderline — Tame Impala

•••

      — Тц...       Недовольно цокает языком Мидас, когда опускает взгляд и видит, что случайно лишний раз коснулся чего не надо. Это был камень, на котором мужчина и сидел. Однако теперь его можно продавать за бешеные деньги из-за чистого золота, занявшего добротную часть куска породы.       Руку неохотно поднимают, чтобы в очередной раз посмотреть на неë с молчаливым, не озвучиваемым даже для самого себя вопросом, "насколько быстро удастся разрушить экономику острова, если золота будет слишком много?". Всë рухнет. Никакие драгоценности более не будут иметь хоть какой-то смысл, когда всë вокруг окажется ослепительно жëлтым и холодным. Даже холоднее, чем те горы, где новый знакомый отстроил Обледеневший Отель, лишь бы все самые богатые и властные лица острова собрались в одном месте для создания Общества... Слишком глупо было делать всë это.       — Долго ещë ждать? – Голос, не способный скрыть французский акцент, вырывает из размышлений, ради которых и была сделана остановка.       Монтегю... Для Мидаса всë ещë было непонятно что вообще происходит в чужой голове. С виду кажется добропорядочным и спокойным человеком, но, как говорится, "в тихом омуте черти водятся". Создал свою собственную организацию, навлëк на себя гнев множества Богов, а теперь, видите ли, не может проявить и капли терпения по отношению к тому, кто так великодушно протянул руку помощи.       Впрочем, тяжело отрицать, что подобная самоуверенность не забавляла Мидаса, заставляя хотеть остаться ненадолго, наверное, потехи ради, а не коснуться ещë и Монтегю, наплевав на его кристаллы и заменив их золотом - куда более чистым и благородным. Алмазы больше смахивают на двуликость и тягу к бессмысленному богатству. Иронично, что Мидас думал так не только об алмазах, но и о Монтегю в том числе.       — Я думаю о том как не попасться и выбраться отсюда. Если ты такой самоуверенный и нетерпеливый, то пожалуйста. Но тогда ты вновь потерпишь сокрушительное поражение, будь уверен. Только теперь оно обернëтся для тебя не желанием бежать, а смертью. Ни Зевс, ни Аид, ни кто-либо другой не будет с тобой церемониться.       Он знает о чём говорит. Поворачивает только голову, чтобы взглянуть на столь нетерпеливого собеседника. Лишь один зрячий жëлтый глаз встречается с двумя чужими - оба видят прекрасно, но тоже отличаются друг от друга, один карий, а другой голубой. Как бы Монтегю не пытался казаться собранным, оправдывая чужие слова о себе, - "алмазное сердце, стальные нервы", но глаза и мимолëтные вопросы выдают настоящее положение дел и порядок мыслей.       Стоило потерпеть поражение и оказаться на волоске от смерти, так сразу бежать, поджав хвост. Неужели такой важный человек, считавший, что Боги ему не ровня, может вести себя вот так? Ну, он хотя бы пытается сохранить лицо. Достойный лидер Общества. Хотя какой ещë "достойный", раз ничем не помог другим важным шишкам и сам бросился на утëк как только всë пошло наперекосяк... Тяжело его понять, уж больно он отличается от Мидаса, из головы которого пару суток как минимум не выходили все эти вопросы. Аж на смешок пробивает, что совершенно не вяжется с только что сказанным.       Монтегю лишь скептически приподнимает бровь, услышав этот смешок, скорее даже насмешку, ведь именно так это и звучало. Однако стоило встретиться взглядами - как теперь уже бывший лидер Общества, что совсем недавно было таким величественным, отворачивает голову, держа руки скрещенными на груди.       В голове крепко держится лишь одна мысль. Прошло совсем немного времени с их.. стычки, а Монтегю так и не смог даже примерно предположить в чём же состоят мотивы его нового знакомого. Он выглядит уж больно подозрительным, болезненно странным на фоне всего происходящего...       Легко поблёскивающие на стоящем в зените солнце доспехи, добрая половина которых состоит из чистого золота; ничем не примечательные чуть отпущенные волосы украшает венец; руки тоже странные, ведь помимо татуировок, какие можно заметить и на шее, в глаза бросается всё то же золото, идущее от самых кончиков пальцев и до сгиба рук, хотя это по большей части видно лишь на правой руке, поскольку левая почти полностью скрыта то своеобразной "перчаткой", то просто рукавом; а пояс это сплошной смех - на нём красуется лицо этого же самого человека. Одни детали кажутся актом проявления самолюбия, а другие - настораживающими.       Перед глазами сразу встаёт всё та же картина... Монтегю, явно охваченный страхом, перебирает свои вещи в кабинете, находясь в поисках хоть чего-то. На острове совсем недавно случилось что-то, не сказать точно сколько времени прошло, его счёт был утерян, но прогремевший тогда грохот и ослепительная вспышка света ясно давали понять - что-то происходит. Вокруг было тревожно осматриваться уже тогда. Мужчина знал, что второй предводитель Общества, - Валерия, незадолго до этого момента покинула Отель, не собираясь раскрывать никаких деталей, хотя она явно к чему-то основательно готовилась...       Совсем скоро те охранники, что некогда наполняли Отель, либо словно по щелчку пальцев испарились, либо экстренно отправились в путь как подкрепление. Паника создала неорганизованность отряда, что почти всегда был здесь, оставив в конечном счёте всего несколько солдат. Также незадолго до катастрофы его любимый автомат был отдан на какое-то время одному из знакомых, поскольку оружие стало часто заклинивать. Теперь же при Монтегю был только пистолет.       Спустя какое-то время пришло осознание, что если раньше здание наполняли чужие напряжённые голоса, вскоре сменявшиеся криками и последующей тишиной, исходящих из раций, то теперь это были выстрелы и более отчётливые крики.       Он не знал что делать, каждый раз когда беда подкрадывалась сзади, да ещё и так неожиданно, Монтегю терял всю свою напыщенность и хладнокровие, разбираясь со всем исключительно руками своей охраны. Он слышал крики именно тех ребят что всегда храбро стояли за своего лидера. Их больше нет. Нападение за нападением, лиц становилось всё меньше, бежать некуда. В отеле повисла гробовая тишина, пока не послышались приглушённые шаги и команда "найти оставшихся!".       Глаза метались по помещению. Конечно, первый этаж, но тело словно сковали ледяными цепями, стискивая его всё крепче и крепче. Алмазы словно сами по себе начинали выступать, как будто не повинуясь тому, кому они подвластны, пока амулет, вечно болтающийся на шее Монтегю, тревожно блестел и светился.       И всё ровно до того момента, как дверь не выбили, тут же открывая огонь, едва завидев чью-то фигуру, явно того, на кого в буквальном смысле открыли охоту. Благо пули попадали лишь в алмазы, что моментально распространились по всему телу окончательно. Сам же Монтегю, просто не отдавая себе толком отчёта о своих действиях, поднимается и бросается в сторону окна, параллельно оборачиваясь лишь на половину и делая несколько практически слепых выстрелов, один из которых таки оказывается успешным, смертельно раня одного из нападающих. Стекло не выдерживает той силы с которой на него бросились и разбивается вдребезги.       Снаружи бушевала такая метель, что было тяжело увидеть что-то дальше пяти метров, особенно если фигура была светлой, а не тёмной. Адреналин бушевал в крови, заставляя нестись сквозь сад, украшенный громоздкими топиарами. Железный забор не может стать проблемой, если ты знаешь где выход.       Мороз и ледяной ветер могли бы неприятно, почти болезненно щипать кожу, если бы не все те алмазы, слабо поблёскивающие в свете дня, но по-прежнему являющиеся вариантом получше, чем привычный тёмно-синий плащ с едва различимыми на нём узорами.       Вскоре после побега впереди, по мере приближения, становится виден чей-то силуэт. Мозг не сразу обрабатывает информацию и лишь когда фигура становится уж слишком очевидной - тело сворачивает в сторону, не сбавляя скорости и, прилагая всю возможную в этой ситуации точность, стреляет несколько раз.       Рядом есть чья-то брошенная хижина. В памяти она отпечаталась из-за озера, что всегда радовал глаз замёрзшим водопадом, что был здесь когда-то, до того как значительная часть острова обледенела. Здесь метель была уже не настолько сильна, а потому будет лучше спрятаться и разобраться с тем, кто уже идёт за ним, даже когда в него стреляют, тратя немало патронов из обоймы.       Лёгкие горели, а сердце отдавало своим стуком в виски. Вскоре послышался звук хрустящего под ногами снега. Это был он. Наверняка один из тех кто устроил весь этот хаос на острове, кто вероятно.. пришёл после того что сделала Валерия. В перерывах между налётами на Отель, Монтегю узнавал от оставшихся охранников как обстоят дела снаружи. Было известно о смертях некоторых глав... Оскар, Ниса и Кавел числились убитыми. Про Валерию и остальных не было известно ничего, они как сквозь землю провалились.       Стоило только преследователю появиться в поле зрения мужчины - он тут же вышел из-за угла, наводя дуло пистолета на незнакомца и тут же нажимая на курок, но... Ничего не произошло. В процессе погони Монтегю истратил последние патроны, поэтому оружие пришлось тут же откинуть и броситься на врага, по крайней мере таковым он казался под влиянием страха. Покрытое алмазами тело с силой кидается вперёд, сбивая соперника с ног в даже близко не глубокий снег, а секундой позже - с силой начиная сжимать чужое горло.       — Что вам нужно? Почему вы вообще здесь?! – Тяжело дыша практически кричит Монтегю.       Однако глаз цепляет то, что под руками по светлой, немного сероватой коже, начинает растекаться золото, и делает оно это стремительно. Ответа не последовало, однако секундное замешательство стало его ошибкой. В живот больно бьют, да с такой силой, что Монтегю сам того не желая отстаёт от чужого горла и отшатывается назад, едва успевая выставить руки, чтобы не упасть на землю полностью.       Всё произошло так быстро, что мужчина даже не успел среагировать, как на его грудь поставили ногу, очень неприятно давя на кости, таящиеся где-то там, глубоко под алмазной оболочкой. Из лёгких вырвался жалкий хрип, пока сам Монтегю инстинктивно старался вырваться. Но это было бесполезно. Убедился он в этом сразу после того как ногой надавили сильнее.       — Хватит, успокойся. Тебе нет смысла бежать. – Голос был куда глубже, явно раздражённый и такой же запыхавшийся, но, кажется, не несущий угрозы, несмотря на жуткую в данном контексте формулировку. – Я не желаю тебе смерти, у меня свои мотивы. А тебе лучше наконец послушать меня, а не стрелять, пытаясь удрать.       Верить ему очень не хотелось, мозг просто отказывался. Но и отбиться было больше нечем - патронов нет, а по силе он явно превосходит Монтегю, в этом нет сомнений. Поэтому, как бы жутко это ни было, пришлось выбрать "плыть по течению" в надежде на то, что либо это всё же правда не враг, а союзник, либо получится сбежать, если он - один из Богов, что снизошли на Гелиос с туманными, но явно враждебными целями.       И вот они здесь, чуть к востоку от центра острова, на небольшом холме возле озера, реки от которого расходятся по всему острову подобно венам. Монтегю нервно дёргает ногой, создавая лёгкий стук подошвы о землю. Может он ждёт, может он раздражён, а может тревога всё ещё не отпустила его.       — Нам нужно понять что делать дальше... – Едва слышно бормочет себе под нос Мидас, чьё имя выведали всего минуты три назад. – Многие строения, принадлежавшие Обществу, представляют опасность... Но куда меньшую по сравнению с территорией горы Олимп или Великих врат. Их избегать любой ценой, слышишь?       Голос он повысил с бормотания до привычной громкости на перечислении опасных для них мест. Для них обоих, и Монтегю сразу это уловил. Однако его зацепило и ещё кое-что.       — Ты сказал "многие". Что тебе известно? – С отчасти надменным тоном спрашивают, едва ли дав закончить предшествующую мысль.       — Переменчивые поля и Роскошное логово больше не представляют опасности. Тех кто там был убили первыми, поэтому их армии больше незачем там оставаться, когда можно перенаправить силы на более важные объекты. – Переводит взгляд на собеседника. – Например на твой Отель.       Как соль на едва открывшуюся рану. Зачем лишний раз напоминать о том, что и так случилось настолько недавно?       — Зачем тебе именно я? – Не перестаёт задавать вопросы.       — У меня есть на это причины, и они тебя не касаются. – Мидас знает что звучит подозрительно, но сам не придаёт этому значения. – Я наблюдал за тобой ещё до падения Общества. Я не планировал показываться, но недавние события вынудили меня. Просто имей в виду, что я знаю достаточно, и кое-что в тебе стало той самой причиной почему я, проведя здесь не день и не два, решил наблюдать за тобой.       Звучит как сталкер или потенциальный маньяк, что решил выбрать Монтегю своей целью. Но слова о том что его новый спутник провёл здесь достаточно времени, следил ещё до того как всё рухнуло... Даже если это ложь - бывший лидер Общества ненароком вздыхает с неким подобием облегчения, хоть и сохраняя прежний скептицизм.       — Допустим я тебе верю, несмотря на то, что ты звучишь гораздо хуже чем думаешь. – Цокает языком Монтегю. – Ну и что дальше? Вряд-ли ты собираешься тут сидеть, пока.. они нас не найдут. Кто "они" вообще такие?       — Поверить не могу, что ты спрашиваешь такое. – Из лёгких вырывается тяжёлый вздох. – Боги Олимпа. Зевс, Бог молний, поклявшийся наказать всех кто выпустил их из Ящика Пандоры; Афродита, Богиня красоты и любви, руками которой Зевс часто разбирается с помехами на их пути; Аид, Бог царства мёртвых и надзиратель Подземного мира; Цербер, подручный Аида, верно сторожащий вход в Подземный мир...       Он всё перечислял и перечислял, монотонно перебирая имена и давая краткое описание, словно читая лекцию, а не рассказывая о тех, кто с такой яростью ведёт свою охоту не только на этих двоих, но и практически на всех кто живёт на Гелиосе.       У Монтегю неиронично выросли подозрения из-за того как, кажется, хорошо Мидас знает их всех. Либо он своего рода коллекционер информации, либо так или иначе связан с только что упомянутыми.       — Почему я должен быть уверен в том, что ты не за одно с ними, что ты не один из них? Откуда мне знать, что ты не пытаешься обвести меня вокруг пальца? – С нескрываемым презрением слова сами по себе вырываются из уст Монтегю. Может это влияние стресса, причём жутко сильного, а может это самый обычный здравый смысл, всё ещё не покинувший его даже на фоне всего произошедшего. Любой бы уже давно сошёл с ума, но этот человек... Он, кажется, куда сильнее и выносливее других.       На него переводят взгляд, поворачиваясь медленнее чем стоило. В глазах читалось отвращение, которое хоть и пытались скрыть, но безуспешно. Кажется, теперь уже Монтегю задел за живое, как ранее Мидас сделал тоже самое, упомянув бесконечные облавы на Обледеневший Отель, бывший по факту главным штабом ныне уничтоженного Общества.       — А ты судишь только по внешнему виду, да? Меня преследуют так же как и тебя, не ты один тут такой особенный. – Цедит сквозь зубы Мидас, не сводя взгляда с собеседника. – Ты ни черта не знаешь, так что не позорься и прими уже тот факт, что если бы я был связан с Олимпом, то я бы уже убил тебя, а не возился тут с тобой, разыгрывая "спектакль", когда на самом деле я пытаюсь понять что делать, чтобы спасти наши задницы.       Несколько секунд повисшей паузы между ними ощущались словно вечность, особенно когда оба буравили друг друга напряжёнными взглядами: один смотрел со злостью, а другой - с недоверием и высокомерием. И всё же второй сдался, демонстративно закатив глаза и закрыв рот, образовывая из пухловатых губ тонкую линию, тем самым ознаменовав своё "поражение".       В ответ слышится глубокий вдох через нос, когда Мидас закрывает глаза, пытаясь упорядочить мысли после сказанного и вернуться к насущному. К тому что же делать дальше.       — Души как минимум половины прочих глав Общества теперь во власти Аида. Про остальных что-нибудь известно? – Всё же возвращается к главным проблемам на данный момент, спрашивая будто даже устало, при этом потирая переносицу.       — Остальные пропали без вести... Но я подозреваю, что они тоже мертвы, и что Валерия была самой первой... – С очевидной скорбью говорит Монтегю, опуская взгляд куда-то вниз.       Здесь было намного теплее, чем в привычном для него регионе. Одежда, в особенности на плечах, была влажной от всего того снега что успел попасть на ткань, пока мужчины были не так далеко от Отеля. Мидасу же повезло больше, он в доспехах, ему это нипочём, если не учитывать брюки, что смотрелись немного странно вкупе со всем остальным.       Дул лёгкий, тёплый и достаточно влажный ветер. Климат на Гелиосе больше сухой, но из-за того что рядом водоём, поверхность которого была почти идеально ровной, воздух становился куда приятнее. Главное, что сегодня было не душно, а температура оставалась приятно тёплой. Ветерок едва заметно колыхал растительность - листья на деревьях и кустах, а так же не то что бы высокую траву. Её цвет был свеже-зелёным, в отличие от той, что растёт на территории горы Олимп... Там она выглядела выжженной самим солнцем или ослепительной лучезарностью Богов, большая часть которых обитает именно там. Даже отсюда был виден этот тошнотворный жёлтый цвет.       — Значит ищем мою команду. – Глядя на свою золотую руку, не скрытую чем-либо, говорит уже тише Мидас. – Я знаю что они живы, их это должно было обойти стороной... Сейчас их поиски будут самым логичным что можно сделать.       — Если это единственное что остаётся, то допустим. Есть какие-то мысли где они могут быть?       Мысленно сразу начинает перебирать все возможные места, куда могли отправиться все те кто дорог Мидасу, с кем он работает уже не счесть сколько. С момента прибытия на Гелиос - вся команда часто устраивала вылазки по тем или иным причинам, в итоге разок оставив яхту на довольно длительный промежуток времени.       Но с момента своей пропажи, с момента встречей лицом к лицу с Богом смерти, Мидас не знал что делала его команда. Наверняка ведь вернулась на "Мэриголд"? Встреча с Аидом была пугающей даже для такого человека, для того кто пережил слишком многое. Вероятно, его парадоксальное бессмертие, виной которому Аурум и невовремя вмешавшийся Кадо Торн, воспоминания о котором пропитаны ненавистью, и привлекло Аида. Тот, кто противостоит смерти таким грязным способом не может не заинтересовать того, кто так тесно с этой самой смертью связан.       Монтегю оставалось лишь смерить теперь уже спутника взглядом, холодным, хотя иначе он сейчас не мог, особенно учитывая его натуру - напыщенную, высокомерную, но более мягкую лишь с друзьями, которых больше нет по вине тех, на кого так похож Мидас.       — ..Есть одно место.       Мидас сказал это, вставая с камня, на коем всё это время и сидел. Взгляд скользит по водной глади близлежащего водоёма с парой маленьких островков в центре, скользит по просторам Гелиоса, какие можно увидеть отсюда, а в конце всё же доходит до Монтегю.