Алмазы на золото

Envy — Mindless Self Indulgence

Take a Slice — Glass Animals

O Green World — Gorillaz

•••

      Дорога казалась долгой. Возможно, потому что Монтегю ничего не говорил, просто смотря в окно машины, которую они нашли на ближайшей заправке. Выражение лица его было неоднозначным - вроде на нём отражалась скука, а вроде и тоска по тому чем был этот остров во времена расцвета Общества.       Сейчас здесь опасно, здесь Монтегю больше не чувствовал себя Богом, когда пришли настоящие. Ему всегда казалось, что он если и не является настоящим божеством, то хотя бы был похож на таковое. Скорее всего это из-за того чувства власти, но точно ещё и из-за тех алмазов, что стали частью мужчины.       Одной рукой он подпирает голову, пока за окном проносятся родные виды, а второй - теребит амулет, который не снимал буквально никогда. Это было вечным напоминанием о содеянном в далёком прошлом, это был символ его свободы и "перерождения"...       К этой блестяшке он испытывал злость, воспоминания разъедали его память, но вместе с тем он испытывал и чувство неповторимого триумфа, словно цепи, которыми он был скован с самого рождения, наконец были разбиты.       Мидас несколько раз кидал взгляды в сторону этого амулета на шее своего спутника. Бряцание металла немного раздражало, но всё что оставалось сделать - это сконцентрироваться на дороге.       И вот наконец в поле зрения появилось долгожданное побережье вместе с тем, почему Мидас вовсе решил приехать именно сюда. Его яхта - "Мэриголд".       — Приехали. – Кратко сообщает он, заглушая двигатель и вылезая из машины.       Монтегю, будучи слишком сильно погружённым в свои мысли, даже не сразу реагирует на чужие слова. Потребовалось несколько секунд на возвращение реальность после того как дверь слева хлопнула.       И только выходя следом - Монтегю окидывает такую же знакомую и для него яхту, чувствуя, что сейчас случится что-то плохое.       К сожалению он был прав. Приходится схватить Мидаса за плечо и рывком переместиться с ним за ближайший валун, за которым можно было спрятаться.       — Чт... Ты чего делаешь? – С явным недоумением спрашивает Мидас, которого так и не отпустили, фактически удерживая его на месте и не позволяя отстраниться.       — Тихо ты... – Шипит на него Монтегю, затем махнув головой в сторону палубы, с которой показался чей-то силуэт.       Пришлось прищуриться, чтобы толково разглядеть того кто там стоял. Мужская фигура, облачённая в голубого оттенка камуфляж, поверх которого был золотой бронежилет, а на голове такой же золотой шлем с острым гребнем сверху. В прорезях для глаз сияло голубое свечение, от которого становилось не по себе.       Эта фигура что-то волочила за собой, и поскольку он явно направлялся к самому краю - он мог глянуть оттуда что происходит на суше. Кажется, он слышал гул мотора недавно приехавшей сюда машины, которую он так же увидел.       Но он не увидел ни Мидаса, ни Монтегю. Только пожал плечами и наверняка пробормотал себе что-то под нос, наконец скидывая за борт то, что он всё это время держал с очевидным усилием.       Это был чужой труп. Чёрно-красная форма с немногочисленными золотыми деталями, какой-то, судя по всему, эмблемой на груди слева, и в позолоченной маске с двумя небольшими рогами. Этот мужчина был достаточно крупным, его бы можно было даже тяжеловесом назвать, а потому и тащить его труп было так тяжело для того, кто очевидно был более хилым.       — И здесь они не смогли выстоять... – Абсолютно обречённо и едва слышно говорит Монтегю, наблюдая за тем как летят брызги, когда в воде стало на один труп больше. Возле яхты их сейчас было прилично.       — Кто? – Почти шёпотом раздаётся такой краткий вопрос на явно неутешительные слова спутника.       — Это.. были мои ребята. – Взгляд было практически невозможно отвести от поверхности воды, окрашенной кровью от примерно дюжины плавающих там трупов, подавляющее большинство которых явно не было связано с Олимпом. – Погибли, защищая Общество... Я всегда был уверен в их верности.       Сердце разрывалось на куски, когда в голове была лишь одна мысль - никто не смог противостоять Олимпу и его армии, что казалась бесконечной на фоне всех этих нападений. И от этого становится лишь страшнее. Казалось, что армия Зевса повсюду, куда ни сунься, что стоит сделать один неверный шаг и Монтегю нагонят, а позже он предстанет перед тем, каким считал себя сам. Перед Богом.       — Постой, если они были частью Общества, то какого чёрта они здесь забыли? – В голосе проскальзывает нотка подозрений.       — Эта яхта принадлежит... – Запинается, осознавая положение дел. – ..Принадлежала мне, она была одним из объектов Общества.       Ответ последовал не сразу, а только после того как Мидас повернулся к Монтегю. На лице довольно быстро исчезло подозрение, сменившись чистым негодованием. Как бы Мидас этого не отрицал - он всё так же оставался жадным по своей натуре, даже если в прошлом за свою жадность пришлось заплатить ужасную цену, ставшей клеймом на руках, ныне покрытых золотом.       — Вообще-то "Мэриголд" всегда принадлежала мне и моей команде. – Тон голоса становится ниже от медленно закипающей злости. Жадность, крепко засевшая в душе Мидаса, просто не могла стерпеть такой наглости - взять и просто забрать что-то, что им даже близко не принадлежит.       — Чем докажешь? Что-то я нигде не видел ни тебя, ни кого-либо другого на борту за всё время которое Общество было осведомлено о появлении яхты у побережья Гелиоса.       Рука сама по себе сжалась в кулак, немного подрагивая от напряжения. Лицо скривилось от разгорающихся эмоций. Мир будто поставили на паузу, сейчас не было ничего важнее борьбы за то, что всегда принадлежало Мидасу, а не какому-то выскочке, возомнившем о себе чёрт-те что.       — Чем ты думал, занимая яхту, на борту которой хранились чьи-то личные вещи и огромное количество важных бумаг, чертежей и документации? – Процедив это сквозь зубы, Мидас продолжал пилить взглядом Монтегю, что всё ещё был так близко.       — Если вы покинули её, думая что никто не воспользуется случаем, то это было глупо. – Встречается взглядом с явно разозлённым Мидасом. – Все документы отправились в архив Общества... Правда он был уничтожен, когда на нас напали...       — Он был ЧТО..?!       И это стало последней каплей в этом разговоре. Рука сама в миг оказалась на воротнике Монтегю, когда его же повалили на землю, до которой было и не так уж далеко по правде говоря, раз уж им приходилось неплохо пригнуться ранее, чтобы спрятаться.       Плохо то, что Мидас в порыве ярости совсем не побрезговал коснуться мужчины той рукой, что не была в перчатке. А может он сделал это намеренно, кто знает? Но золото начало стремительно распространяться по одежде и секундой позднее по коже, причиняя невероятную боль, которой Монтегю не смог противиться, издавая сдавленный крик.       Мерцание амулета на его шее стало беспокойным, словно пульсировало в такт бешенному ритму сердца носителя. Буквально на секунду свет стал тусклее, а затем вспыхнул так, что невольно пришлось зажмуриться и отстраниться, борясь с мыслью, что это был не амулет, а свето-шумовая граната.       Но когда глаза нехотя разлепляют - взгляд падает на грудь Монтегю. Мидас не мог поверить тому что он видит... Грудь покрыта алмазами, да, они выглядят острыми и холодными, но что важнее - золота там нет. Оно словно стекло на землю.       Немного прерывисто дыша, оба переглядываются друг с другом, не говоря ни слова. Монтегю пытался понять что только что произошло, а злившийся всего секундой ранее Мидас казался озадаченным... Нет, ошеломлённым. Что-то смогло нейтрализовать его золото, что-то воспротивилось его всепоглощающему проклятию. Это что-то.. новенькое. Ярости как и не бывало.       Но над головой, всего в паре сантиметров от неё просвистела пуля в тот же момент, как и раздался звук выстрела откуда-то выше. А затем ещё и ещё. Мидас, нависающий над чужим телом, тут же пригибается и двигается так, чтобы оказаться полностью за тем валуном, за которым они всё это время и сидели.       Золото начинает стремительно распространяться от рук и по всему телу, пока Монтегю наблюдает за этой картиной и в конце концов следует его примеру, торопливо облачаясь в алмазы.       Немного выжидая, Мидас делает бросок к машине, утягивая с собой и Монтегю, тем самым помогая ему подняться с земли. Пара стремительных рывков к автомобилю, практически инстинктивно поворачиваясь чуть спиной к стреляющим, что были на яхте, крича что-то особенно агрессивно и серьёзно, и оба мужчины наконец залезают внутрь.       Двигатель как назло завёлся не с первого раза и за это время в лобовое стекло успела попасть пара пуль, разбивая то вдребезги и осыпая салон осколками.       Но когда мотор наконец взревел - Мидас с силой вдавил педаль в пол и сдал назад, чтобы тут же вырулить и уехать куда подальше под быстро затихающие звуки выстрелов с яхты.       Голова была занята совершенно другим. Где его команда, если они не возвращались на "Мэриголд"; полностью ли уничтожены архивы, которые были упомянуты в диалоге о разного рода документах с яхты; и что это сейчас было? Неужели в природе существует что-то, способное противостоять золотому касанию? Видимо, существует...       Мидас лишь на подсознании следил за дорогой, выжимая максимальную возможную на этой машине скорость и не имея какой-либо определённой цели. Главное уехать подальше и потом остановиться, чтобы просто обсудить кое-какие моменты...       В какой-то момент дорога с заасфальтированной сменилась на грунтовую, что явно ощущалось как минимум неровностями, вызывающими лёгкую тряску, совсем небольшую.       И вот машина наконец тормозит. И потому что Мидас наконец затормозил, посчитав что отъехал на достаточное расстояние, и потому что бензина почти не осталось в баке, который и до этого был полу-пустым.       Только сейчас понимает, что ни Монтегю, ни он сам до сих пор не вернулись к своему привычному виду, оставшись покрытыми золотом и алмазами. Предчувствие чего-то нехорошего всё никак не отпускало... А может это последствие пережитых эмоций.       — Ты уверен, что ничего не осталось? – После добрых полутора минут тишины наконец раздаётся вопрос, пока взгляд не отрывают от частично покрывшегося золотом руля.       — Так мне доложили... Но когда мы заняли яхту - мы не видели никаких знаков от твоей команды и никто туда не пытался вернуться. – Делая глубокий вдох заранее, Монтегю тратит пару секунд на попытки перебрать все воспоминания, связанные с обсуждаемой темой, только после этого давая какой-никакой, но ответ. И весьма озадачивающий для Мидаса...       Стоило только им встретиться взглядами когда позолоченный хотел что-то сказать - прогремел взрыв, а глаза рефлекторно закрылись, пока даже будучи под "защитной оболочкой" чувствовался жар, сравнимый с адским пламенем. По головам словно кирпичом ударили со всей силы.       ..Обоих куда-то отбросило, увеличив дистанцию между ними. Мидас и Монтегю беспомощно лежали на земле, цепляясь за неё как за спасательный круг, пока тела болели, в ушах звенело, а головокружение почти доводило до тошноты. Стоило открыть глаза - как мир перед ними приобрёл нечёткую форму, образы расплывались какое-то время, пока мужчины с усилием приходили в себя.       От одного отваливались алмазы большими кусками, просто крошась как печенье, а со второго золото будто стекало, хотя на деле так могло только показаться. В местах где открылась кожа была видна кровь, капающая на жёлтую траву под ними.       Выставив руки, Монтегю первый решил попробовать подняться, и у него даже начало получаться, хотя его контузило так же, как и Мидаса, что чуть погодя начал стараться сделать тоже самое.       Машина рядом горела... Точнее то, что от неё осталось. Её подорвали.       Только сейчас взгляд цепляется за цвет травы, который ясно давал понять куда Мидас вообще привёз их.       Гора Олимп.       — Мы нашли их. – Раздаётся спереди чей-то голос вместе с приближающимися шагами минимум трёх человек.