Эксперимент С-97

Свет был резким. Он вспыхивал над головой короткими, болезненными импульсами, выхватывая из темноты гладкие металлические поверхности и беспристрастные очертания лаборатории. Воздух в помещении стоял тяжёлый, насыщенный запахом хлорки и чего-то невыносимо горького. Казалось, что сама стерильность здесь обжигала лёгкие. Крис сидел в кресле, зафиксированный тугими ремнями, которые при каждой попытке пошевелиться всё больше врезались в кожу, не давая сделать малейшего движения. В горле всё пересохло, а каждый новый вдох давался с невероятным трудом, будто внутри что-то мешало ему дышать. Пульс в висках бился в такт нарастающему напряжению. Сколько он здесь? Час, два? Глаза невыносимо болели, и он прикрыл их, погружаясь в свои ощущения. Он чувствовал, как по венам растекается холод. Что-то чужое, ледяное — то, что сковывало его волю, давая новой силе завладеть его разумом. За спиной размеренно пикал прибор, будто отмеряя, сколько ему осталось бороться. За зеркальной перегородкой напротив, за которой Крис не мог разглядеть лиц, отдавались отрывистые команды: — Готовность в секторе три. Давление в пределах нормы. — Приступаем к введению. Поддерживайте ритм. — Увеличьте дозу. Нам нужен порог реакции. Машина за его спиной зажужжала, в вене кольнуло, и в ту же секунду в теле что-то сорвалось с цепи. Мышцы напряглись от ужасной боли, спина выгнулась в судорожной дуге. Он хотел закричать от боли, но из горла вырвался только хриплый, низкий рык. Всё внутри пылало в огненной лихорадке, его кости выворачивало в суставах, а разум мерк в темноте агонии, лишь короткими вспышками возвращаясь к обладателю тела. Свет становился всё ярче, пространство исказилось, теряя чёткие очертания. Бешено колотящееся сердце желало покинуть это измученное тело. Он чувствовал, как каждая его клетка сопротивляется, ломается, необратимо меняясь. — Наконец-то! Он переходит грань! Боль резко отступила, и блуждающий взгляд Криса упал туда, где находилась зеркальная панель, в которой он увидел своё отражение. Лицо исказилось в жуткой гримасе, из приоткрытого рта вырывалось тяжёлое хриплое дыхание. Карие глаза потеряли свой тёплый цвет, став холодными, неестественно светло-серыми, почти светящимися. Под кожей отчётливо проглядывались набухшие вены, разметавшись сеткой по напряжённым мышцам. В нём не осталось и следа человечности, только нечто дикое, голодное, едва сдерживаемое. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Внутри будто что-то перехватывало контроль — над телом, над эмоциями, над разумом. В голове, как птица в клетке, металась единственная мысль. Нет, желание. Убить. — Стоп, СТОП! Мы теряем контроль! — Срочно отключите систему! Быстрее! Металл кресла сдавленно застонал под натиском, и ремни, удерживавшие его запястья, с сухим треском лопнули. Всё его тело охватила внезапная, хищная сила. Чужая, несдерживаемая и, как волна, накрывшая его изнутри. Он больше не сопротивлялся ей. Он просто не мог. Кресло отлетело назад, скрежетнув по полу, и перевернулось, словно не выдержав этой силы. Один стук сердца, и Крис всей своей массой врезался в стеклянную панель наблюдательной зоны. Поверхность треснула, не выдержав напора, и в воздухе раздался острый, звенящий хруст. В наблюдательной зоне вспыхнула паника. Кто-то закричал. Один из лаборантов выронил планшет, другой с трудом пытался нажать аварийную кнопку, но от охватившей паники его пальцы дрожали и едва слушались. — Он вышел из-под контроля! — кто-то истерично закричал, но его голос утонул в шуме. — Где охрана?! С глухим рыком Крис ударил зеркало ещё раз, и оно, не выдержав, осколками посыпалось на пол. Один из сотрудников, стоявший слишком близко, не успел отреагировать. Пошатнувшись и сделав неуверенный шаг, он поскользнулся и тяжело упал, ударившись спиной о пол. Его глаза расширились, а взгляд был полон ужаса — живого, осязаемого, почти парализующего. Рука Криса сомкнулась на его горле с безжалостной нечеловеческой силой. Крис чувствовал, как под ногтями рвётся кожа, как пульс под ладонью с каждой секундой становится слабее. В голове не было мыслей, не было слов, не было пощады. Остальные в комнате бросились врассыпную. Кто-то бежал к выходу, опрокидывая стулья и бумаги, один из техников вжался в стену, словно надеясь стать невидимым. Другой выскочил в коридор, зовя на помощь. Высоко подняв схваченного лаборанта, Крис стоял посреди комнаты. Но был ли он Крисом в этот момент? Внутри него, в этом существе, больше не было человека. Раздался низкий и дикий рёв, эхом разлетевшийся под потолком лаборатории. В разбитом стекле отражалось лицо, искажённое гневом и яростью. Его зрение стало дробилось на вспышки. Звуки исчезали, словно кто-то медленно скручивал громкость до минимума. В ушах остался только тяжёлый пульс, давящий, медленно затихающий. Последнее, что он увидел, — это широко раскрытые, безмолвно кричащие глаза умирающего. И темнота.

***

Крис проснулся с рывком, хватая ртом воздух, будто только что вынырнул из воды. Его сердце колотилось так, будто он всё ещё был там, держал шею умирающего лаборанта. Спина ныла от неудобной позы, ноги затекли, а его горло пересохло. На лбу выступили капли холодного пота. Он не сразу понял, где находится. Зрачки дёрнулись, не различая свет и тень. Ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем зрение сфокусировалось на одной точке. Медленно к нему приходило осознание, что сейчас он в своей комнате. Всё, что ему приснилось, было лишь сном. Нет, кошмарными воспоминаниями, которые были частью его жалкой жизни в прошлом. Откинувшись назад на кресле, в котором заснул, он несколько минут смотрел в серый потолок, в пятнах времени и пыли. Постепенно его дыхание выровнялось. Тело казалось чужим, тяжёлым и оглушённым. Он провёл рукой по лицу: кожа была влажной, а губы сухими. Нестерпимо хотелось пить. Рядом с ним, на низком кофейном столике, лежала открытая баночка со снотворным. Крис почти не спал последние дни, и Сынмин посоветовал принять таблетку перед сном, чтобы он смог наконец-то отдохнуть. Он не помнил, выпил ли её. Впрочем, прошедшая ночь не принесла долгожданного отдыха. Только чёрные воды сна, в которых он тонул вновь и вновь. Он сел, облокотившись локтями на колени, и с минуту сидел, глядя в пол, пока в ушах не перестало звенеть. Взяв стоявшую на столике бутылку с водой, он сделал несколько жадных глотков, почти опустошив её наполовину. Казалось, что он не пил целую вечность, а каждый новый глоток приносил свежесть, смывая остатки ночного кошмара. Комната была погружена в полумрак и наполнена тишиной, лишь слегка рассеянные лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Падая на пол, они создавали причудливые узоры. Всё в комнате было расставлено с хирургической точностью: неширокая кровать с безупречно натянутым покрывалом, кресло, в котором он провёл ночь, маленький кофейный столик, на котором стояла пустая чашка с остывшим кофе и пара бутылок с водой. У окна стоял деревянный стол, на котором лежал закрытый ноутбук и аккуратные стопки бумаг, исписанных от руки. Ни одного листа вне линии стопки. Ручка, что лежала рядом, и та была выровнена, как по линейке. Даже пыль здесь, казалось, боялась ложиться не туда. Он поднялся из кресла и на ходу стал стягивать с себя всю мокрую от пота одежду. Дойдя до ванной комнаты, он включил воду в душе. Холодные струи воды с шумом плеснулись в лицо. Крис задержал дыхание, медленно досчитал до 10 и с шумом выдохнул. Остатки сна постепенно растворялись в струях воды, даря осознание действительности. Он не в лаборатории. Он дома. Он жив, и он — это только он... Постояв под душем несколько минут, Крис вышел и, закутавшись в полотенце, поднял глаза на своё отражение в зеркале. Сердце сделало гулкий удар и сжалось. В глубине его зрачков на мгновение мелькнул холодный, серебристый отблеск. Парень резко наклонился ближе, всматриваясь в своё лицо. Нет — глаза были карие, чуть усталые, но его. Наверное, показалось. Просто так легла тень, отражение… остаток кошмара? Он судорожно всматривался в своё отражение в зеркале, ища тот призрак, что ему привиделся. Бледное лицо, почти бескровные губы. Вид у него был, мягко говоря, неважный. Сейчас главное — это не попасться на глаза Сынмину. Тот в два счёта определит его на какой-нибудь курс капельниц с очень полезной дрянью. Крис устало усмехнулся, представляя реакцию друга. За дверью стали доноситься приглушённые голоса, смех и спор. Где-то хлопнула дверь, скрипнул пол. Первый этаж базы, его дома, жил своей будничной жизнью: кто-то из парней работал, кто-то ругался. Он невольно прислушался к звукам. — …да не трогал я твою схему, больно она мне нужна! — Да? А кто вчера весь вечер крутился вокруг неё? Сначала накосячишь, а потом мне всё исправлять. Крис усмехнулся шире. Знакомые голоса в этой домашней суете действовали лучше любого лекарства. Напряжение внутри немного спало, оно не ушло совсем, скорее затаилось где-то глубоко, свернувшись мерзким клубком. Бросив последний внимательный взгляд в зеркало, он натянул на себя тёмно-серую майку и чёрные шорты, что висели на открытой вешалке рядом с ванной, и вышел из своей комнаты. Пространство за дверью сразу окутало его мягким солнечным светом, льющимся из высоких окон второго этажа. База, как они её называли, действительно ощущалась как дом. Высокий ангар, в котором они расположились, раньше был складом, теперь же стал их опорной точкой, отшлифованной и продуманной до мелочей. Второй этаж здания занимали спальни и небольшой спортзал, но его центральная часть была открыта: перила ограждали широкий проём, откуда открывался вид на обжитый первый этаж. Туда вела металлическая лестница, заставленная горшками с живыми растениями. Неожиданное, но уютное дополнение к индустриальному интерьеру. Внизу, в сердце базы, размещалась просторная гостиная с огромным кожаным диваном бордового цвета. Напротив него висел телевизор, а под ним тумба, битком забитая виниловыми пластинками, играми и книгами. Рядом стоял проигрыватель и мощные колонки, через которые порой гремела музыка на весь дом. Левее располагалась кухня и столовая зона, казалось, перегруженная бытовой техникой. Справа виднелась мастерская, оттуда постоянно доносились грохот, сварочные искры и характерный запах масла и металла. Из общей гостиной вели ещё несколько дверей. За одной из них, замаскированной стеллажом, скрывалось сердце всех операций: командный пункт и мини-лаборатория. Закрыв за собой дверь, Крис направился по коридору второго этажа. Он прошёл мимо одной из картин — пейзаж с заливом и скалами, подсвеченными закатным солнцем. По всей базе в разных местах висели картины: пейзажи, портреты, натюрморты. Хёнджин писал их с поразительным вниманием к деталям. И в этот момент он как раз стоял у мольберта у высокого окна, задумчиво глядя на холст с полуопущенной кистью. — Кого на этот раз решил запечатлеть? — Крис подошёл, заглянув ему через плечо. — О, Чан! — Хёнджин оживился. — Попозируй мне немного? Никак не могу уловить нужную атмосферу. — Прости, брат. Ночь была не лучшая. Давай в другой раз, когда я буду выглядеть не как привидение, — с усталой улыбкой ответил Крис. — Снова снился кошмар? — обеспокоенность мгновенно отразилась на лице художника. — Не знаю. Сон был немного… другой. — Тебе нужно отдохнуть. Сколько ты уже нормально не спал? — Не знаю, может, дня два, а может, неделю. Но спасибо тебе за поддержку. — Крис благодарно похлопал того по плечу. Хёнджин вздохнул, поджал губы и, не говоря больше ни слова, вернулся к холсту. Непробиваемость друга в такие моменты порой поражала его, но он понимал, что настаивать нет смысла. Баранью упёртость Криса мог пробить только Сынмин. Крис подошёл к перилам второго этажа и облокотился на них. Внизу жизнь кипела по-своему. Феликс и Айен сидели на диване, с увлечением играя в приставку. Судя по крикам, младший снова проигрывал Феликсу и снова требовал реванш, с азартом нажимая на кнопки. Из открытой двери мастерской донёсся хлопок, будто что-то взорвалось. Сидящие на диване Айен и Феликс тут же притихли и с интересом посмотрели в сторону мастерской. — Кх… Кх... Да твою ж... Минхо! Тащи сюда свою задницу и откатывай всё, что ты вчера понаустанавливал! Дрон дымится, как тостер в аду! — послышался раздражённый голос Чанбина. — А ты точно по инструкции тестировал? — тут же лениво отозвался Минхо из глубины комнаты. — Или снова включил всё разом и стал жаловаться, что он «не летает»? — Эй! Ты что туда вшил?! Он чуть не самовозгорелся! — Всего лишь оптимизированный модуль слежения с распараллеленной логикой, — с сарказмом пояснил Минхо. — Но если тебе ближе каменный век и рогатка, могу собрать новую модель из палок и верёвки. — Слыш, гений, эта штука тупо не выдержала твоих выкрутасов! — в голосе Чанбина стали проскакивать явные нотки подкатывающей ярости. — Я просил стабильно летающий дрон, а не боевой шаттл НАСА! — Ну прости, что я старался сделать тебе шедевр, а не «модель начального уровня для криворукого пользователя», — выплюнул Минхо, подойдя к двери мастерской. — Я, между прочим, продумал автономную корректировку ветровой нагрузки. Но, конечно, зачем тебе это? Тебе бы подошёл дирижабль с пультом от микроволновки. — Я хочу, чтоб он, ЧЁРТ ПОБЕРИ, НЕ ВЗРЫВАЛСЯ НА СТАРТЕ! — Да делай, как знаешь. Только не зови потом, когда твой дрон застрянет в дереве или полетит на соседнюю базу и снимет чью-то задницу вместо вражеского периметра. Минхо, фыркнув, сорвал с крючка куртку, с демонстративной резкостью натянул её и направился к выходу. — Минхо, а ну стой! — крикнул Чанбин, запоздало выскочив за ним в коридор. — Откати всё назад, пока я не откатил тебя самого к заводским настройкам! Ответа не последовало. Минхо уже скрылся за поворотом, громко хлопнув входной дверью. Чанбин замер на пороге, гневно сопя, и со словами "Да и чёрт с ним!" обернулся, чтобы пойти обратно в мастерскую, но заметил Криса, стоящего у перил второго этажа. — Всё в порядке? — негромко спросил Крис, не двигаясь. — Ага, — буркнул Чанбин, — просто наш король алгоритмов снова пошёл обижаться на мир. Видимо, его сверхразуму не по душе мои «допотопные требования к стабильности». — Помощь нужна? — Не, ща наш непризнанный гений пар выпустит, и всё сделаем. — И добавил более спокойно: — Может, он и прав, надо бы обновить пару модулей. Крис усмехнулся. — Ладно, ты Хана и Сынмина не видел? — Хан забегал не так давно в мастерскую, что-то с гением обсуждали. Он наверно, в наблюдательной. А Сынмина с утра не видел, наверно, засел опять со своими пробирками. Глянь в лабе. Чанбин махнул рукой и лениво зашагал обратно в мастерскую, бурча себе под нос что-то насчёт «вечно кривых прошивок Минхо» и «того, кто слишком много себе позволяет в коде». Дверь за ним со скрипом закрылась, поглотив остатки его недовольства. Крис вздохнул, покачав головой. Эти двое… два полюса, две силы, притягивающиеся и отталкивающиеся одновременно. Ходячий хаос и гениальные умы. Каждый в своём мире, настолько непохожем на другой, что их столкновения давно стали привычным саундтреком жизни на базе. У Чанбина были руки, будто созданные богом механики: он мог собрать любое устройство, от взрывчатки до системы наблюдения, с ювелирной точностью. Он не просто работал с техникой, он чувствовал её как живую. Минхо же был гением кода. Его взломы напоминали магию, но за каждой строчкой стояла хирургическая точность и стальной контроль. Он не выносил, когда кто-то вмешивался в его работу. Особенно если этот «кто-то» потом жаловался, что «что-то пошло не так». Однажды их очередной спор перерос в нечто большее. Всё началось, как обычно, с технических разногласий, а закончилось настоящей дракой. Тогда пришлось звать Сынмина, чтобы тот латал обоих. Чанбин работал над новым прототипом — модульным оружием на нестабильной энергии. Проект был рискованным и требовал точности и аккуратности. Он вручную калибровал каждую деталь, доводя всё до совершенства. Но стоило ему отлучиться всего на пару часов, как Минхо, решив «ускорить прогресс», загрузил в систему обновления, чтобы стабилизировать источник питания. Он не учёл последних изменений, которые Чанбин внёс перед уходом, и в ходе теста произошёл неконтролируемый выброс энергии: манекен, закреплённый в кресле, разлетелся на части, стол обуглился, и самого Чанбина отбросило к стене. — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! — крикнул он, швыряя на пол обломки модуля. — Ты вообще думал, когда лез в мои расчёты?! — Твои расчёты дерьмо, если не выдерживают мои обновления! — не остался в долгу Минхо. — Я исправлял ошибки! Ты бы понял, если бы не зациклился на своём «ручном подходе»! — Исправлял?! — Чанбин подскочил, его лицо пылало от злости. — Ты чуть не поджарил мне жопу, придурок! Я тебе сейчас руки «исправлю»! Он резко толкнул Минхо в плечо, и тот, не задумываясь, ударил в ответ. Через секунду они уже сцепились. Мастерская наполнилась грохотом — металлические детали падали, что-то трещало, перевернулся стул. Чанбин сжал Минхо за ворот и врезал кулаком по скуле. На этот шум тут же прибежали Хан и Хёнджин. — Да вы с ума сошли?! — заорал Хан, хватая Чанбина за руку, не давая нанести следующий удар. — Чанбин, стой! А ну стой, я сказал! — Вы чего творите?! — Хёнджин встал между ними. — Это вам не подворотня! — Он первый начал, этот самоделкин с руками из задницы! — рявкнул Минхо. — Он угробил мой прототип! — зарычал Чанбин. — Я неделю не спал, а этот недоумок все угробил в один момент! — Потому что он не работает как надо! — парировал Минхо. Спор разгорался, словно пламя на бензине. Хан и Хёнджин пытались их удержать, но силы были неравны. — Хватит! Крис стоял в проходе и холодно смотрел на парней. Было ощущение, будто воздух в комнате изменился, словно температура упала на несколько градусов. Мгновенно образовавшуюся тишину нарушало только тяжелое дыхание парней. Не выдержав, Минхо первым отвел взгляд от Криса сжимая кулаки. — Вы оба таланты. Гении, если угодно. — Крис сделал несколько неспешных шагов вперёд. Его голос был низким и ровным, но каждое слово, что он произносил было как лезвие. — Чанбин, ты собираешь невозможное из груды металлолома. Минхо, ты взламываешь то, к чему другие даже прикоснуться не могут. Но если вы не научитесь работать вместе мы проиграем. Мы ВСЕ проиграем. Он взглянул сначала на одного, потом на другого. — Здесь, — он подчеркнул слово, — нет места дракам. Это не школа. Не ринг. Это дом. Он позволил словам повиснуть в воздухе и после короткой паузы продолжил: — Хотите спорить? Делайте это до хрипоты. Хотите доказывать, чья система лучше? Пожалуйста. Но это не детский сад и не бойцовский клуб. От ваших технологий, от того что вы делаете зависят жизни. Ваши жизни, жизни Хана, Хёнджина, Феликса, Айена, Сынмина, моя. Каждый из нас, идя на очередную операцию, доверяет свою жизнь вам, полагаясь на ваше оборудование. Один неверный шаг, одно не согласованное решение и кого-то из нас больше не станет. Он сделал паузу и добавил тише: — Вы мне дороги. Оба! Но мне не нужны расприи внутри команды. Напряжённая тишина разлилась по комнате, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием. Наконец Чанбин выдохнул и молча протянул руку Минхо. Тот, нахмурившись и секунду колеблясь, пожал её в ответ: — Признаю, был не прав. Не стоило лезть без твоего ведома. Крис кивнул и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, оставив парней наедине. Они ещё долго переглядывались, прежде чем молча вернулись к разбросанным деталям. С тех пор драк между ними больше не было. Да, споры остались — бурные, с криками, с проклятиями, — но теперь каждый из них помнил: всё, что они делают, служит общему делу. От их решений и нововведений зависело не только то, как будет работать очередное устройство, но и чья-то жизнь. Жизнь того, кто однажды окажется в бою, положившись на это изобретение. Крис усмехнулся, вспоминая ту сцену. Немного постояв, он перевёл дух и двинулся к лестнице. Сон по-прежнему висел тяжестью где-то в груди, как ржавый якорь. Нужно было обсудить все с Сынмином и Ханом. Он привык все тянуть в одиночку, но такие эпизоды как этот требовали совместного обсуждения. К тому же командная работа не просто слово для него. И в этом деле он полагался на двоих: Хана и Сынмина. Их умы дополняли друг друга, как две опоры и чаще всего особо важные или спорные моменты решались в их компании. Хан, быстрый на язык, шумный и немного язвительный, был прирождённым аналитиком. Родом из военной семьи, он окончил одну из лучших академий страны, но отказался идти по проторённому пути. Хотя ему сулили блестящую карьеру офицера, Хан всегда был слишком свободолюбив, чтобы подчиняться бездумным приказам. Он не мог терпеть слепое следование сверху, и уж тем более лицемерие системы, которой должен был служить. Именно это бунтарство в нём Крис уважал больше всего. Вместе они могли часами сидеть над планом операции, спорить до хрипоты, пока не отточат каждую деталь до идеала. При всей своей гениальности, Хан никогда не зазнавался. Он был самым болтливым и, пожалуй, самым живым из всей команды. Его шутки порой граничили с полным абсурдом, но именно они чаще всего поднимали настроение в трудные моменты. Сынмин же был полной противоположностью — сдержанный, собранный, с холодным пронзительным взглядом. Циник до мозга костей, он всегда находил способ выразить мысль с убийственной иронией. Порой его сарказм был настолько колким, что даже Минхо замолкал. Раньше он работал в той самой лаборатории, где держали Криса. Тогда Сынмин быстро понял, что его наука служит не прогрессу, а жестокости. Он покинул компанию прихватив несколько наработок и уничтожив некоторые данные. Позже, когда их пути пересеклись, он стал тем, кто научился сдерживать зверя внутри Криса. Синтезированные им антидоты были слабее оригинальных, но давали Крису хотя бы иллюзию контроля. И этого порой было достаточно, чтобы удержаться на краю. С тех пор он упрямо продолжает искать способ стереть последствия того, что однажды помог создать. Не из чувства долга. Скорее, потому что не может иначе. Может, это искупление, а может, единственный способ убедить себя, что прошлое ещё можно переписать. Крис прошёл через гостиную, лениво перекинул парочку слов с Айеном и Феликсом, и направился к неприметной двери в дальнем углу. Комната командного центра встречала привычным полумраком разгоняемый лишь светом нескольких экранов и нескольких ламп висевших довольно низко. В центре возвышался тяжёлый прямоугольный стол, покрытый тактическими планшетами, спутниковыми снимками и отпечатанными схемами корпораций. Поверх них лежали прозрачные плёнки с маршрутами и датами, где разноцветными маркерами были выделены потенциальные цели. На одной из стен висел большой экран где сейчасв немом режиме прокручивалась видеозапись с последней вылазки: чёрно-белое изображение с камер дронов скользило по крышам корпорации. По бокам стояли два длинных стола, заваленных техникой. На одном из них три монитора, клавиатура с множеством дополнительных клавиш, разбросанные флешки, провода, электронные модули. Всё это было рабочим местом Минхо. Именно отсюда он координировал действия группы, когда те были на заданиях. У стены, напротив оборудования, висели тактические карты всей Сеульской агломерации, включая ключевые объекты корпорации и подземные туннели, которые, по слухам, соединяли старые лаборатории между собой. А сейчас, в центре всего этого организованного хаоса, сидел Хан. Он задумчиво вертел в пальцах чёрную ручку, изучая один из отчётов на экране планшета, и в то же время что-то помечал на прозрачной карте маркером. — Кто-то, вижу, наконец соизволил проснутся, — не отрываясь от экрана, обронил Хан. — Доброе почти-послеобеденное утро, спящая красавица. Крис фыркнул и закрыл за собой дверь. — Ты в курсе, что "спящая красавица" как раз всё время спала? — Логично. — с иронией согласился Хан. — Тогда больше подойдет “спящая некрасавица”. — Сам-то спал? — Крис по обыкновению проигнорировал насмешку друга. — Не, я с трёх не мог уснуть, — ответил Хан, не отвлекаясь. — Гоняю маршрут отхода с последней вылазки. Коды-то мы конечно вынесли, но вот если бы Минхо не устроил тот переполох с охраной, нас бы сейчас в новостях обсуждали. Он ткнул по сенсору на планшете и на схеме вспыхнула красная линия. — А если бы Чанбин не взорвал ворота на полторы минуты раньше, не пришлось бы импровизировать. — Хан недовольно фыркнул. Крис подошёл ближе, мельком глянув на экран. — Потом обсудим. Ты мне нужен. И где Сынмин? — У себя, колдует над своими пробирками. Сейчас вызову. Хан ткнул кнопку связи на столе. — Эй, доктор Менгеле, к нам пожаловал особый пациент. Через минуту дверь отворилась, и вошёл Сынмин — помятый, с заспанным видом и бумажным полотенцем в руках. — Назовёшь так ещё раз и в твоём кофе окажется слабительное, клянусь. — проворчал он добавив. — Ну? Кому и что на этот раз зашить? Например рот. — и с угрозой посмотрел на Хана. Хан поднял руки в примирительном жесте показывая что он тут абсолютно не причем. Смотря на пантомиму Хана и суровый взгляд Сынмина Крис невольно улыбнулся. — Хочу с Вами обсудить свой сон. — Сон? — в недоумении спросил Хан. — Чан, ты нигде головой не стукнулся? Тебе с этим к сомнологу, ну или к гадалке. — Мне приснился… кошмар о лаборатории. И не такой, как обычно. Это сразу отрезвило атмосферу. Хан нахмурив бровь внимательно посмотрел на Криса, а Сынмин подошел ближе, выкинув по пути бумажное полотенце в урну. — Что значит "не такой как обычно"? — осторожно спросил Хан. — Он был... слишком реальный. Не сон, а будто воспоминание. Я снова был там в лаборатории и чувствовал как моё тело меняется. Прямо физически. Даже вкус металла на языке помню... — Прекрати, — резко бросил Сынмин. — Да, ты это пережил. Но то что тебе приснилось не настоящее. Это отголоски. Мозг может реагировать так на стресс и усталость. — Да, возможно ты прав, но... Когда я проснулся, то в зрачках… — Крис поднял глаза. — Я не уверен... В зеркале будто увидел серый отблеск. Он замолчал, а Хан и Сынмин тревожно переглянулись. — Дай запястье. Сынмин измерил пульс, проверил зрачки фонариком, положил ладонь на лоб. — Физика в норме. Ни жара, ни тахикардии. Но ты сильно вымотан и к тому же плохо спишь. Вот мозг тебе и выдал воспоминание в формате IMAX, вот и всё. — Легко тебе говорить, — буркнул Крис. — Это не просто "яркий сон". Там был я. В тот самый момент. Сынмин вздохнул и, не говоря больше ни слова, достал из шкафа шприц и ампулу с сывороткой. — На всякий случай. — Нет, — Крис покачал головой. — Их осталось два. Слишком рано бить тревогу. — Это не тревога. Это — профилактика. — Это пустая трата, если я просто плохо поспал, — упрямо отрезал Крис. — Я не хочу рисковать запасом. — Упрямый, как всегда, — хмыкнул Хан. — Их осталось два. Если я начну колоть антидот от любого кошмара — мы останемся без запаса. А когда он реально понадобится вы останетесь без защиты. Хан мрачно посмотрел на контейнер в углу. — Чан прав, надо достать новую партию. — Ага, — Сынмин усмехнулся, — идём и вежливо просим корпорацию: "Пожалуйста, отдайте нам ещё парочку доз той дряни, которую вы влили в нашего друга и теперь ему от этого периодически сносит крышу". — Или не очень вежливо, — хмыкнул Хан. — Один из старых распределительных центров есть рядом с Сонпхом. Их смена охраны нестабильна. Через двое суток будет идеальный провал — одна из групп сменяется без перекрытия. — Там есть препараты? — Я уверен, что да. По крайней мере, есть шанс. Лучше, чем сидеть и ждать, пока у тебя глаза не станут светиться в обед. — Тогда планируй. Но без фанатизма. — Крис встал с места. — Нам всем нужно немного выдохнуть. Особенно после последней вылазки, а сейчас… — ...тебе нужно выдохнуть, — закончил за него Сынмин. — И не здесь. Выйди. Пройдись. Переключись в конце концов. Хан щёлкнул пальцами. — Я знаю бар. Тихий, с приличной выпивкой и не слишком громкой музыкой. Не клуб, не притон. Просто бар. — он воодушевленно посмотрел на Криса. — Сбрось пар, Чан. Ты выглядишь так, будто тебе можно прописать коктейль с двойным ромом. — Раз ты рекомендуешь, значит, будет или весело, или опасно, — Крис склонил голову. — А может, и то, и другое. — Тебе не повредит, — усмехнулся Хан. — Хотя бы раз послушай доктора — у него почти медицинская лицензия. Сынмин фыркнул: — Она была настоящая, кстати. — Ну вот и отработаешь её сегодня по полной! Пропиши уже этому привидению алкоголь и танцы. Крис усмехнулся и направляясь к выходу бросил Хану: — Не забудь выгрузить маршрут, а то снова поедем в лоб. — Не забудь привезти остатки здравого смысла, — бросил ему вслед Хан. ___________________________________________________________________ От автора: Привет, Стей или тебе, кто просто любит читать. Я начала писать эту историю ещё в июле 2025 года и долго держала её «в столе». Возможно, она слишком напоминала мне о моем личном состоянии на тот момент. Но сегодня решила, что она всё-таки должна увидеть свет. Я продолжаю работать над текстом и буду очень рада любой обратной связи — мыслям, эмоциям или ощущениям после прочтения. О главе: Сегодня ты знакомишься с главным персонажем истории — Крисом. В тексте я могу называть его и Крисом, и Чаном. Его прошлое — это ядерная смесь боли и несправедливости. Он привык выживать, контролировать и держать всё «под замком». Даже в те моменты, когда все уже давно трещит по швам. В следующей главе история сделает шаг немного в сторону и ты познакомишься с главной героиней. Спасибо, что читаешь 🤍