СПЕЦИАЛЬНАЯ ГЛАВА 1. ДРУГАЯ ИСТОРИЯ.
19 апреля 2026 г., 09:00
Прекрасная, как ангел.
Грациозная, как королева.
Эти две фразы были точным описанием, которое Прингпрау тайно дала ведущей актрисе на вершине тайской индустрии развлечений — той самой женщине, которая сейчас везла её домой. Именно так…
Намнеун Культхида везла её сама!
Если бы её фан-клуб когда-нибудь узнал об этом, они бы точно закричали и начали жаловаться от ревности. Так что Прингпрау должна была бы гордиться своей удачей — сидеть так близко к любимой звезде всей страны. Однако вместо этого она отвернулась к окну машины, скрывая недовольство, написанное на её лице. Ну и что, что она известная актриса? Ну и что, что она красивая? Прингпрау всего лишь хотела, чтобы эта женщина улыбнулась ей, а не оставляла её молча дуться.
— Ты уже ужинала? Я — нет, — спросила Намнеун, будто невзначай, возможно, пытаясь начать разговор.
Прингпрау вежливо перевела взгляд обратно.
— Ещё нет.
Если бы они были ближе, она бы закатила глаза. Её план был прост: позволить П'Юм отвезти её домой, затем сделать вид, что ей одиноко ужинать в одиночестве, и попросить её остаться поужинать вместе. Легко. Просто. Но нет — эта знаменитая актриса взяла и ослепительно улыбнулась своей очаровательной, наивной улыбкой, полностью разрушив весь её план.
— Может, остановимся где-нибудь здесь? Я знаю много хороших мест, где можно поесть.
— Всё в порядке. Я поем в ресторане.
— Хм? У твоей семьи есть ресторан?
Чёрт. Одна маленькая оговорка — и она уже так быстро всё поняла.
— Да, — коротко ответила Прингпрау, стараясь больше не раскрывать никаких личных подробностей.
— То есть ты предлагаешь мне ехать по твоим указаниям к твоему дому, но есть будешь в ресторане. Значит, твой дом либо совсем рядом с рестораном, либо ваша семья использует дом как ресторан, так?
Если бы Прингпрау не подготовилась морально, она бы так и осталась стоять с открытым ртом от этих дедуктивных способностей актрисы. Она точно просто актриса? Слишком уж проницательная.
— Мой дом рядом с рестораном. Чуть дальше по улице.
— В таком случае я поеду с тобой и поем в ресторане твоей семьи. Я ужасно голодна.
— Эм… ладно, — что ещё она могла сказать? Отказать в такой ситуации было невозможно. Эта актриса действительно умела загонять людей в угол. Прингпрау снова отвернулась и тихо вздохнула.
«Интересная девушка».
Культхида бросила взгляд на студентку рядом с ней — та снова повернула голову к окну. Должно быть, вздох был слышен даже отсюда. С лёгкой усмешкой Культхида едва заметно улыбнулась. Не так уж часто ей встречались люди, которых не поражала и не отвлекала её внешность — фактически её фирменная черта. Впрочем… если не считать ту самую мать-одиночку. Но у той женщины не осталось никаких чувств, кроме страха и ревности.
Лишь звук автомобильного радио заполнял тишину, пока они не прибыли на место. Намнеун окинула взглядом полубарный ресторан, наполненный гулом клиентов, уже разогретых алкоголем, прежде чем последовать за хозяйкой внутрь. Она слегка поморщилась — музыка слишком громко била по ушам.
— Брат, открой для меня VIP-комнату, — сказала Прингпрау, распахнув стеклянную дверь и заглянув в офис. Ни за что она не позволит знаменитости сидеть снаружи, словно на показ перед толпой подвыпивших людей.
— Опять привела подругу? — Патчар оторвался от компьютера и устало вздохнул. Его младшая сестра красивая, умная, но слишком уж привязанная к своим друзьям.
— Не задавай лишних вопросов.
— Если не назовёшь вескую причину, я не открою. В прошлый раз твоя подруга почти половину моих запасов выпила.
— Тц.
— Ах ты мелкая.
Он покачал головой, глядя на избалованность младшей сестры, и уже собирался вернуться к работе, как дверь снова открылась.
— Что ещё— о… П-… Принг…
Его голос дрогнул, когда взгляд остановился на женщине, стоящей рядом с сестрой. Имя сорвалось с губ прежде, чем он сам это осознал:
— Намнеун… Намнеун.
Прингпрау недовольно нахмурилась. Как обычно. Стоит им увидеть красивую женщину и они тут же теряют самообладание. Она махнула рукой перед лицом брата, возвращая его в реальность.
— Так что, мы получим комнату или нет?
— Конечно! Сейчас же.
Патчар поспешно вытащил из ящика ключ от VIP-комнаты и без колебаний передал его сестре, украдкой бросив ещё один взгляд на актрису. Вблизи она была потрясающей. Она вообще человек или настоящий ангел?
— Вот так-то лучше.
Прингпрау раздражённо схватила ключи и вышла вместе со своей знаменитой гостьей. Они поднялись на мезонин, где их ждала звукоизолированная приватная комната. Пространство было рассчитано на компании, желающие уединения: караоке, обслуживание — словом, место, где можно спокойно есть и пить, не отвлекаясь.
Прингпрау включила кондиционер и протянула меню Культхиде, которая уже сидела, закинув ногу на ногу, словно королева.
— Заказывай всё, что хочешь.
Почти десять минут актриса листала меню, не поднимая головы. Прингпрау пока отпустила официанта, села на тот же диван, оставив между ними дистанцию, и старалась ждать как можно терпеливее. Не злись, просто считай от одного до десяти, мысленно повторяла она.
— Здесь так много всего. Может, ты выберешь за меня, Принг?
— Эм… ладно.
Серьёзно? Столько листать и ни одного решения? Внутри она уже раздражалась, но всё же подчинилась. Она просматривала меню, когда...
— Раз уж мы едим вместе, выбери блюда, которые тебе нравятся. Я ем всё.
Она что, пытается выманить у неё любимые блюда?
Ерунда. Прингпрау отогнала глупые мысли, закрыла меню и сказала женщине, листающей телефон, что выйдет сделать заказ. В ответ лишь кивок. И зачем спрашивать, если всё равно игнорируешь? С чувством лёгкого недоумения Прингпрау вышла из комнаты.
На мгновение ей пришло в голову — а не флиртует ли с ней Намнеун Культхида? Интуиция подсказывала, что нет: эта роскошная женщина, похоже, куда больше интересовалась П’Юм по тому, как иногда загорались её глаза, это было очевидно. Но уверенности не было. В конце концов, с какой стати женщина такого уровня станет флиртовать с обычной студенткой вроде неё?
Позвонив брату и попросив приготовить её привычные блюда, она решила, что нет смысла лишний раз бегать по лестнице. Вместо этого она облокотилась на перила верхнего этажа и болтала с подругой по телефону, пока официанты не принесли всю еду. Лишь тогда она неохотно попрощалась и вернулась в комнату.
Едва открыв дверь, она сразу встретилась с фениксовыми глазами Культхиды, устремлёнными прямо на неё. В них не было ни злости, ни удовольствия, лишь странная, нечитаемая глубина. Это выражение напомнило ей женщину из ресторана П’Юм, ту, чьего имени она так и не узнала. Она помнила только её резкую, завораживающую красоту и то, что у неё уже был ребёнок.
Чёрт, как же душно!
Прингпрау опустилась на диван рядом с ней — неловко, беспокойно, — в то время как Намнеун просто сидела, не двигаясь, и смотрела на неё. Избегая её взгляда, Прингпрау опустила голову и уставилась на серебряные пуговицы своей студенческой формы. Вдруг они показались ей слишком уж блестящими.
— Подожди… ой, нет!
Её глаза расширились от тревоги. Только сейчас она поняла — она всё ещё в студенческой форме… сидит в ресторане, где подают алкоголь. Даже если это семейное заведение, всё равно это неподобающе. Обычно она бы сначала заехала домой переодеться, но из-за того, что была не одна, совсем об этом забыла.
— Ты из-за формы переживаешь? Я заметила это ещё до того, как мы вышли из машины, но подумала, что ты, возможно, собиралась переодеться здесь.
Она что, всё замечает?
— Я совсем забыла. И запасной одежды здесь нет…
Прингпрау пробормотала это с тревогой. Если кто-нибудь увидит, как она выходит отсюда в таком виде, репутация её школы будет испорчена. Конечно, брат не держал здесь запасной одежды — их дом слишком близко, чтобы в этом была необходимость.
— Тогда возьми это.
Когда она подняла взгляд, её лицо мгновенно вспыхнуло. Намнеун уже сняла свой чёрный пиджак, и под ним остался лишь облегающий белый топ — тонкий, с глубоким вырезом, открывающим ровно столько, чтобы было невозможно не смотреть. Изящная линия ключиц и гладкая кожа тёплого медового оттенка только усиливали впечатление.
Сердце забилось быстрее. Она не могла оторвать взгляд, как ни старалась. Да это даже не её тип! Но если перед тобой раздевается такая красивая женщина — кто бы не посмотрел?
Её мысли метались в поисках оправданий тому, почему она так уставилась на грудь Намнеун. Только не откидывай так волосы… я пропала!
Она сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле, когда шелковистые пряди упали набок, открывая изящный изгиб шеи — такой хрупкий, такой… к которому так и тянет прикоснуться. Нет, нет, Принг, возьми себя в руки. Тебе нравится П’Юм. Тебе нравится П’Юм.
Но всё равно… П’Нанг чертовски красивая. Хочется просто пойти и рассказать об этом брату.
— Принг, ты меня слушаешь?
— А? Д-да, слушаю.
Намнеун внимательно разглядывала девушку, которая надела её пиджак: та сидела совершенно растерянная, с приоткрытым ртом и взглядом, прикованным к её груди. Это было почти мило. Как же она отличалась от Юм — та ни разу не позволяла себе опустить взгляд, даже когда на Намнеун был глубокий вырез.
— Давай поедим? Я ждала тебя, чтобы поесть вместе.
— Д-да, давай есть. Ха-ха…
Прингпрау вдруг почувствовала укол вины за то, что до этого оставила её одну. Только сейчас до неё дошло — эта женщина специально поехала, чтобы отвезти её домой, вместо того чтобы позволить ей ехать одной на такси так поздно. С натянутой улыбкой Прингпрау положила на тарелку рис — ровно столько, сколько просила Культхида.
Они ели молча. Обычно Прингпрау была разговорчивой, но напряжение в воздухе, вместе с образом, который всё ещё стоял перед глазами, словно утяжелили язык. Слова просто не шли. Несмотря на неловкость, Культхида продолжала заботиться о ней, аккуратно накладывая еду на её тарелку. Она выбирала кости из рыбы, очищала для неё креветки, проявляла такую внимательность, что сердце Прингпрау начинало биться быстрее. Ей пришлось признать, как настоящей леди, что перед сочетанием красоты и заботы она слаба.
— Я больше не могу это терпеть! — внезапно воскликнула Прингпрау так громко, что Культхида вздрогнула от неожиданности. — Скажу прямо: я тебе нравлюсь или нет?
Она не выносила этой неопределённости. Прингпрау не из тех, кто держит всё в себе — она была смелой, решительной и всегда требовала ясности. Она пыталась не придавать этому значения, но как можно игнорировать поддразнивания, этот почти флирт, поездку к её дому — и в итоге остаться с сомнениями, не придумала ли она всё сама?
Актриса, любимая всей страной, сидела неподвижно. Тишина заставляла сердце Прингпрау колотиться в ожидании, пока вдруг Намнеун не прикрыла рот рукой и не рассмеялась. Её чистый смех прозвучал звонко, а глаза блеснули весельем.
— Ты правда подумала, что я с тобой флиртую?
— Ну… я… ты предложила отвезти меня домой, задавала личные вопросы, заботилась обо мне… Если это не флирт, тогда что? — голос Прингпрау дрогнул, и внутри всё упало.
— Я подвезла тебя только потому, что меня попросила Юм. Всё остальное… это просто мой характер. Я так веду себя со всеми.
Со всеми.
Со всеми.
Со всеми.
Эти слова эхом отдавались в её голове громче, чем даже упоминание о том, что у Юм уже есть кто-то, кто ей нравится. Разочарование тяжело легло на грудь. Но почему? Почему так больно осознавать, что такая потрясающая женщина относится ко всем одинаково?
— Прости… я неправильно поняла.
— Всё в порядке. Ты не первая, кто меня об этом спрашивает. Не придавай этому слишком большого значения.
Боже, какая же она красивая…
Всякая вежливость по отношению к старшей тут же испарилась. Прингпрау демонстративно надулась, даже не пытаясь это скрыть. Как можно вот так вводить людей в заблуждение? Все эти слухи, все эти поклонники — теперь ей стало понятно, почему. Подумать только, актриса, которую все восхваляют за талант и идеальность, на деле оказалась бесстыдной флиртующей натурой.
Её обиженное личико лишь вызвало у Намнеун тёплую улыбку. Эта девушка была такой прямолинейной. И если присмотреться, Прингпрау была довольно красивой. Ещё и забавной, сама того не замечая.
Намнеун почувствовала лёгкий укол вины, понимая, что действительно ввела её в заблуждение. Но правда заключалась в том, что именно по этой причине у неё и не было девушки. И дело было вовсе не в страхе перед прессой — пусть пишут что хотят. За более чем десять лет в индустрии она привыкла к слухам, правдивым и не очень. К тому же, давно перешагнув тридцатилетний рубеж, она уже постепенно переходила от актёрской карьеры к более стабильной работе за кулисами. Верят ли зрители её ролям или нет — это уже не имело значения.
Нет, настоящая причина была в её собственном характере — в привычке слишком сильно заботиться о людях, проявлять внимание так, что это казалось обещанием. Те, кто ей нравился, никогда не понимали её чувств. А те, кто не нравился всегда всё неправильно истолковывали и думали, что она заинтересована. Всё было наоборот. И, если честно, после всех этих лет труда, без человека рядом, на которого можно опереться или от которого можно услышать слова поддержки, иногда становилось одиноко.
— Что случилось? Ты опять притихла, — мягко спросила Прингпрау. — Давай ешь. На этот раз я сама тебе положу.
Культхида удивлённо приподняла брови. Вдруг ни с того ни с сего Прингпрау начала активно накладывать ей еду, ведя себя так, будто именно она здесь главная.
— В тебя что, дух вселился? — поддела она с ухмылкой и рассмеялась в полный голос, когда Прингпрау с грохотом стукнула ложкой о тарелку, явно раздражённая и обиженно насупившаяся. Подшучивать над этой девушкой оказалось неожиданно весело.
— Фу! Я студентка, а не медиум. Какой ещё дух?!
— Вот как? Тогда, может, биполярное расстройство.
— Ты...!!
Теперь Прингпрау официально обиделась. Культхида с трудом сдержала смех и придвинулась ближе к девушке в короткой университетской юбке. Она положила ладонь на её светлое бедро и мягко провела по коже, будто пытаясь извиниться.
Прингпрау застыла, её тело напряглось, а по ногам пробежали мурашки от прикосновения. Она уставилась на неё в ответ, взгляд пылал немым вопросом.
— У вас дома так извиняются?
— Мм. А почему бы и нет?
Её непринуждённое выражение лица заставило жилки на висках Прингпрау вздуться от раздражения. Она сдерживала закипающие эмоции, но этот вулкан уже был на грани извержения.
— В твоей семье это извинение, а там, откуда я, это называется домогательством!
— О… не знала. Прости.
— Тогда убери руку!
Голос Прингпрау прозвучал громко, лицо залилось краской. Она уже и сама не понимала, что сильнее — злость или смущение. Если бы эта женщина не была такой ослепительно красивой, она бы решила, что перед ней какой-то странный извращенец.
— Ладно, ладно, убрала. Не обязательно так кричать.
— Всё, с меня хватит! У меня пропал аппетит. Просто иди уже домой.
Краем глаза она заметила элегантный чёрный пиджак.
— И забери свой пиджак. Мне он не нужен.
— Я тебе его отдала — назад не возьму.
— Отлично, тогда оставлю себе. Мне он всё равно идёт, — огрызнулась она, хотя вовсе не стремилась к таким подаркам. Она и сама могла себе это позволить.
— Тогда я пойду. Поцелуешь меня на прощание?
— А-а! Убери от меня своё лицо!
Она в панике оттолкнула лицо старшей, но было уже поздно — её ладонь точно пришлась на губы Культхиды, размазав блеск для губ прямо по коже.
Прикосновение было словно электрический разряд. Обе женщины резко отпрянули, будто их ударило током, тела напряглись, и они отодвинулись к разным концам дивана. Прингпрау опустила взгляд на свою ладонь, ошеломлённо уставившись на яркий след губной помады. Это случайное прикосновение оставило внизу живота странное ощущение — незнакомое, трепетное тепло, которому она не могла найти названия.
Культхида внимательно наблюдала за растерянной девушкой; её покрасневшие щёки выдавали состояние. Даже она сама была удивлена тем, как сильно отреагировало её тело — вспышкой, беспокойством — от такого, казалось бы, пустякового момента. Она не ожидала, что это так её выбьет из равновесия.
— Я поеду домой, — наконец сказала она, тщательно выравнивая выражение лица, не желая показывать собственную растерянность.
— А… до свидания.
Прингпрау подняла взгляд, чтобы ответить, хотя глаза всё ещё были затуманены. Культхида быстро попрощалась, вышла из ресторана и, сев в машину, попыталась взять себя в руки. Она коснулась губ, вспоминая то странное, запретное покалывание, которое вовсе не собиралась испытывать. Впервые она почувствовала нечто подобное к человеку, к которому даже не намеревалась испытывать симпатию. Она покачала головой, раздражённая собственной слабостью, завела машину и твёрдо решила, что к завтрашнему дню всё это забудет.
***
Забыть? Ни за что. Культхида провела рукой по волосам, растрепав их так, что от её привычного образа собранного и уверенного продюсера не осталось и следа. Коллега, режиссёр Ти, бросил на неё обеспокоенный взгляд, но она лишь отмахнулась и сосредоточилась на мониторе, где актёры репетировали сцену. Но даже в два часа дня её мысли снова и снова возвращались к тому мягкому прикосновению, к едва уловимому аромату лосьона. Это отвлекало, подтачивало изнутри, рушило концентрацию. Она нахмурилась, раздражённая самой собой. Она взрослая женщина, она прекрасно понимала, что означают эти чувства — просто ещё не была готова это признать. К половине седьмого вечера ничего не изменилось. В конце концов Культхида сдалась и взяла в руки свой тонкий телефон. Обычно, звоня Юм, она прикрывалась «рабочими вопросами», чтобы заодно немного пофлиртовать. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Ей нужно было не это. — Юм, у меня к тебе просьба.***
Девять часов вечера субботы обычно были для Прингпрау священным временем — для просмотра корейских дорам. Но сегодня ей было не до вздохов, не до бабочек в животе и уж точно не до восторгов по поводу безупречно красивых корейских актрис. Почему? Потому что одна тайская актриса — очень конкретная тайская актриса — сводила её с ума, заполняя мысли почти каждую минуту. Она беспокойно ворочалась на кровати, заглушая крик в подушку от раздражения. Через некоторое время она схватила лежащий рядом чёрный пиджак и крепко прижала его к себе, вдыхая оставшийся запах духов, словно одержимая. Осознав, что делает, она резко отбросила его в сторону и снова уткнулась лицом в подушку, подавляя очередной крик. Она сходила с ума. И что, чёрт возьми, ей теперь делать? Как раз когда она уже собиралась придумывать способы справиться со своей нелепой одержимостью, её телефон, блестящий аппарат корейского бренда, завибрировал. Она потянулась к нему, ожидая увидеть сообщение от кого-то из друзей. Но, увидев незнакомый номер, удивлённо приподняла брови. — Алло? — осторожно произнесла она в трубку. — Добрый вечер. Вас беспокоят из страховой компании... Она повесила трубку. Просто так. Без колебаний. Швырнув телефон рядом с собой и нахмурившись, она раздражённо проворчала. Но не прошло и тридцати секунд, как телефон снова зазвонил — тот же незнакомый номер. Она сбросила. И снова звонок. И ещё раз. Телефон продолжал звонить, снова и снова, пока Прингпрау окончательно не вышла из себя. Она схватила его и ответила, уже готовая выругаться так, чтобы у собеседника уши свернулись в трубочку, а затем навсегда заблокировать номер. Но выругаться она не успела. Услышав голос на том конце, она ошеломлённо замерла с приоткрытым ртом. — Не вешай трубку, Принг. Это я, Нанг. — Нанг кто? — Намнеун Культхида. — Ага, конечно. Как будто такая суперзвезда будет мне звонить. Что, теперь мошенники из страховых ещё и знаменитостями прикидываются? Голос действительно был похож. Но это же невозможно. С какой стати суперзвезде звонить такой, как она? На том конце голос Культхиды стал мягче, перешёл в низкий, чуть насмешливый тон. — Так что… хочешь, чтобы я снова приехала и «домогалась» до тебя? Может, ещё раз наведаюсь к твоему бедру? — У Прингпрау перехватило дыхание. — Или, может… хочешь ещё один поцелуй на руку? В этот раз выберу другой оттенок помады, чтобы не наскучило. Теперь веришь, что это правда я? — Верю, — ответила Прингпрау. Её сердце билось так громко, будто готово было выскочить из груди. Она резко села на кровати, дрожа от волнения. Настоящая Намнеун действительно ей звонит. На мгновение ей захотелось поверить, что это значит нечто большее, но затем она вспомнила слова Намнеун о том, что люди часто неправильно понимают её поведение. Сердце тяжело опустилось, уступая место разочарованию. Она заставила себя говорить спокойно и ровно. — Зачем ты звонишь? — Мне одиноко. Поговори со мной немного? Вот как она и думала. Раздражение снова поднялось в груди Прингпрау. Значит, она нашла её номер только для того, чтобы развеять свою скуку? Какое нелепое оправдание. — Я не хочу разговаривать. Я вешаю трубку. — Подожди, не надо. Не будь такой жестокой. Я скучала по тебе, поэтому и позвонила. И вот такой ответ? Как только она услышала слова «я скучала по тебе», вся её решимость рассыпалась. Она не стала вешать трубку. Вместо этого осталась на линии, разговаривая с ней, пока ночь незаметно не перешла в новый день. К тому моменту она так устала, что едва могла отвечать. Намнеун уговорила её лечь спать и пообещала, что они поговорят снова завтра. Слишком измотанная, чтобы думать, Прингпрау согласилась и мгновенно уснула. Но когда на следующее утро она проснулась... — А-а-а-а-а-а-а! — Какого чёрта ты орёшь с самого утра?! Спать невозможно, ты орёшь как ненормальная!!! — донёсся голос брата из-за двери.***
Уже два месяца они почти каждый день разговаривали по телефону, не упуская ни одной возможности написать друг другу. Прингпрау уставилась на экран — тринадцать пропущенных звонков и двадцать девять непрочитанных сообщений. Она заставила себя выключить телефон, затем пошла к холодильнику в поисках обеда, который, по сути, должен был заменить завтрак. Внутри не оказалось ничего, кроме пакета с рыбной кашей, которую оставила ей мама. Она достала его, сняла резинку и перелила содержимое в миску, чтобы разогреть в микроволновке. Что это вообще значит — разговаривать с кем-то каждый день на протяжении месяцев? Этот вопрос не давал ей покоя, пока однажды ночью, во время разговора, она не задала его вслух. На мгновение повисла тишина, прежде чем Нанг наконец ответила, что это ничего не значит, и тут же сменила тему. В тот момент слёзы тихо покатились по щекам Прингпрау. Она не могла понять, зачем тогда продолжать эти разговоры, если в них нет никакого смысла. И всё же она заставила свой голос звучать нормально и довела разговор до конца, как будто ничего не произошло. На следующий день она перестала отвечать на сообщения. Не брала трубку. Просто исчезла, потому что уже всё решила: оборвать связь с этой жестокой женщиной, которая позволила ей зайти слишком далеко в своих мечтах, дала ей глупо поверить, будто их чувства взаимны. В итоге всё оказалось лишь её собственными фантазиями. Прошло уже три дня. И что? Она жива, с ней всё в порядке. Разбитое сердце не смертельно. Прингпрау даже улыбнулась, подбадривая себя, позволяя слезам падать в миску с кашей. Отлично, подумала она, теперь и рыбный соус добавлять не нужно. Покачав головой от этой глупой мысли, она поставила миску в микроволновку, выставила время и уставилась в пустоту. Внезапный стук в дверь разорвал тишину. Кто это может быть? Ей было лень идти проверять, но дома никого не было — все на работе, так что выбора не оставалось. Засунув ноги в поношенные шлёпанцы брата, она поплелась к воротам. Через решётку она увидела женщину в чёрной кепке: на ней была обтягивающая белая футболка и узкие джинсы, подчёркивающие фигуру. Прингпрау её не узнала. — Кого вы ищете? — Я к Прингпрау. Женщина сняла кепку, открывая поразительно красивое лицо, словно героиня из классической литературы. Её глаза, острые и сияющие, как у лебедя, смотрели на Прингпрау с тоской. Тело девушки дрогнуло, сердце рухнуло вниз от неожиданной встречи. Она резко отвернулась, собираясь скрыться в доме. — Принг, выслушай меня сначала. — Не хочу. Уходи. — Я не уйду, пока между нами всё не станет как раньше. Прингпрау резко обернулась и уставилась на эту бессердечную женщину, которая так легко говорила, будто ничего не произошло, требуя вернуть всё назад. Какая эгоистка — ожидать, что она продолжит общаться, когда сама ничего не чувствует? Это было слишком жестоко. Она уже собиралась снова велеть ей уйти, как вдруг Культхида, любимица всей страны, восхищавшая всех своим идеальным ангельским образом, неожиданно перекинула через забор свою дизайнерскую сумку и, похоже, собралась перелезть через острые металлические шипы. От этого зрелища сердце Прингпрау сжалось от паники. — Немедленно прекрати лезть! — Тогда впусти меня, и я не полезу. — Ладно! Я впускаю тебя только потому, что не хочу, чтобы ты умерла, — пробормотала она себе под нос, подходя к воротам и открывая замок. Как только Культхида вошла, в её глазах мелькнул дерзкий, ничем не прикрытый интерес — взгляд на мгновение скользнул по оголённым ногам девушки, выглядывающим из коротких шорт. Она сократила расстояние так резко, что Прингпрау вздрогнула, и, легко схватив её за запястье, потянула внутрь дома. Прингпрау вдохнула, готовясь отчитать её за такое вторжение, но Культхида мягко прикрыла ей губы ладонью, заставив замолчать. — Я пропустила работу, чтобы приехать сюда. У меня не так много времени. Пожалуйста, Принг, не спорь со мной сейчас. Прижатая вплотную, с прикрытыми губами, Прингпрау смогла лишь коротко кивнуть. Её сердце бешено колотилось от этого прикосновения — совсем не так, как когда они просто слышали голоса друг друга по ночам. Если ты меня не любишь, то не давай мне надеяться. Моё сердце этого не выдержит. — Почему ты так разозлилась, что перестала отвечать на мои звонки? Ты хоть знаешь, что я чуть с ума не сошла, думая об этом? — Культхида убрала руку с мягких губ Прингпрау и посмотрела в её обычно игривые глаза, которые теперь потускнели и слегка припухли. Она что, плакала? — Что случилось? Ты можешь мне сказать? Если не ответишь, я поцелую тебя прямо здесь, — пригрозила она тихим, раздражённым голосом. Сейчас перед ней была не актриса с экрана, а живая женщина, раздражённая тем, что Прингпрау молчит. Иначе как ей понять, в чём она ошиблась? — Просто уходи. Я не хочу видеть твоё лицо. Холодный голос и безжизненное выражение лица пронзили сердце Культхиды, словно копьё. Она схватила девушку за руку и притянула к себе, крепко обняв. Как бы Прингпрау ни вырывалась, ни била её, ни щипала — она не отпускала. Она не позволит ей снова исчезнуть. Постепенно сопротивление ослабло, и его сменили всхлипы, от которых Культхида растерялась. — Почему ты плачешь? Я тебя обидела? Прости, пожалуйста. Она сразу ослабила объятия, и её накрыла волна вины, когда она встретилась с полным боли и слёз взглядом Прингпрау. — Я задам один вопрос, — Прингпрау вытерла слёзы, решив, что это её последний шанс. — Что ты ко мне чувствуешь? Она стояла и ждала. Вид растерянного лица Нанг только усиливал желание исчезнуть. Сколько раз ей уже приходилось переживать это разочарование? Развернувшись, Прингпрау направилась в свою комнату, уже не заботясь о том, каким будет ответ. — Ты мне нравишься, Принг. Очень нравишься. Я хочу разговаривать с тобой, слышать твой голос каждый день. Культхида выпалила это поспешно, боясь не успеть, и замерла, затаив дыхание в ожидании реакции девушки. — Тогда почему в тот день ты сказала, что наши разговоры ничего не значат? — Прингпрау обернулась и с растерянностью посмотрела на её красивое лицо. — Потому что не знала, чувствуешь ли ты то же самое. И ты… ты всегда улыбалась, когда была рядом со мной. Я боялась, что если ты узнаешь о моих чувствах, то перестанешь со мной разговаривать. Боже, какая же она милая, — с горечью подумала Прингпрау, глядя, как богиня всей страны опускает взгляд в пол, и её безупречная красота вдруг становится похожей на щенка, которого только что бросили. Кто бы мог подумать, что женщина за тридцать может выглядеть такой застенчивой и трогательной, как подросток? — Ты говорила, что умеешь флиртовать. Тогда почему ты такая дура? Прингпрау сделала шаг ближе, и старшая растерянно моргнула. — Ни одна женщина не будет разговаривать с кем-то каждый день, если он ей не нравится. Нанг, ты просто нелепая. На лице Культхиды расцвела сияющая улыбка. Она с радостью притянула девушку к себе и, не задумываясь, поцеловала её в левую и правую щёку. — Ты снова ко мне пристаёшь. — Не к кому-то — к своей девушке. Щёки Прингпрау вспыхнули, она опустила голову, пряча смущение, и это ещё сильнее растрогало старшую. Та не удержалась и украла ещё один поцелуй в щёку. Наконец сердце Культхиды забилось в унисон с чьим-то ещё.Счастливый конец.
