Декадентская эклектика

Она любила тыквенный латте (и называть его «тыквенное»). Я понятия не имел, каков он на вкус: никогда не пробовал, да и желания не возникало — не любил кофе в принципе. От романтизации вполне обычных напитков, пледов и каминов я тоже был далёк, но говорить ей об этом не спешил по одной простой причине: меня никто не спрашивал. Да и вдруг она обидится? В общем, свои мысли держал при себе; к тому же я не видел ничего сложного в том, чтобы по пути в гости зайти в её любимую кофейню. Сегодняшний день не стал исключением, и я в очередной раз нёс бумажный стакан с кофе, уже предвкушая, как она обрадуется. Добравшись до места, я достал прихваченную с собой монтировку и привычным движением открыл канализационный люк. Хвататься за лестницу одной рукой, конечно, не очень удобно, но мне было не впервой. Оказавшись внизу, достал фонарик и уверенно пошёл вперёд, затем свернул два раза направо и один — налево. Здесь. Я поставил кофе на пол и отошёл на пару шагов, после чего погасил свет. Первые две минуты было тихо, затем послышался весёлый девичий возглас: — Ты вернулся! — Как видишь. Я услышал, как она сняла крышку со стаканчика. — Ты принёс моё любимое кофе! Спасибо! Радости в голосе не было предела. Я усмехнулся. — Что у тебя нового? — спросил я, устраиваясь поудобнее. — Сегодня мама разрешила мне выйти на улицу! Впервые после… того раза. Сказала, что теперь я похожа на человека, поэтому меня больше не будут бояться. — Она сделала глоток. — Ещё мальчик подарил мне шарик. Мы хотели поиграть, но его мама почему-то увела его от меня, — грустно сказала она. — Ну хоть ты меня не боишься. — Но я же ни разу тебя не видел. — А хочешь? — с воодушевлением спросила та. Я кивнул. — Хорошо… Думаю, если мама разрешила мне играть с людьми, то… — она осеклась. — Но если… Но если и ты меня испугаешься? — Не волнуйся, — улыбнулся я. — Мы с тобой давно знакомы, так ведь? Как бы ты ни выглядела, это не повлияет на моё отношение к тебе. Мне просто нужно будет привыкнуть, но мы всё равно останемся друзьями. — Я верю тебе, — ответила она после небольшой паузы. Я включил фонарик. Передо мной сидела вполне обычная девочка — на вид лет восьми. Ничего странного или страшного в ней не было: две руки, две ноги, типичное детское лицо — никаких рогов, шипов или щупалец. Я удивился и подошёл к ней поближе. — Я считаю, ты очень милая. Не понимаю, почему она тебя испугалась. — Может, ей не понравились мои зубы? — совсем не своим голосом произнесла она — чужим, зловещим, будто говорили сразу десять человек. От неожиданности я выронил фонарик и попятился, но споткнулся о собственную сумку. «Девочка» неестественно широко раскрыла рот, полный острых, тонких зубов. Всё произошло за доли секунды: я уже приготовился к ужасной смерти, как вдруг она захлопнула пасть и улыбнулась — не то «мило», не то злобно. — Шучу. Она засмеялась. Я ещё пару секунд смотрел на неё, но всё-таки поднялся, с неудовольствием отметив, что успел вспотеть. — Не смешно. Не делай так больше. — Да ладно тебе! Ты бы себя со стороны видел, — девочка снова засмеялась. Я забрал у неё кофе и отбежал назад. — Эй! Отдай. — Подойди и возьми, — я улыбнулся. Она удивлённо посмотрела на меня, затем всё же встала и начала идти в мою сторону. Приманка сработала. Я запустил руку в карман и нащупал там выкидной нож.