Одна неделя

Первый снежок летит мимо, зато второй точно в цель. Артём не жалуется, но по его тяжёлой походке и молчанию нужно было бы догадаться, что надо прекратить это баловство. Но разве можно упустить такой шанс, когда вся прелесть зимы лежит буквально под ногами? Потому и улыбка сверкает на детском личике. — Я сейчас начну целиться в голову, Артём! — Саша снова останавливается и делает сразу несколько шариков. Она их берёт в охапку, подбегая ближе к брату. — Я считаю до пяти, готов? Саша считает про себя, а после бесцеремонно бросает в брата снежки, пока тот стоит и дожидается окончание стрельбы по его бедной спине. — Есть! — всё-таки попадает в затылок, явно закидывая снег за шиворот. Артём шипит и быстро стряхивает снег, поворачиваясь к сестре. — Ну всё, Артём, я пошутила! Прости! Саша быстро убегает вперёд, итак уже проваливаясь в снег. Но энергии настолько много, а эмоции зашкаливают, что плевать становится на холод, тяжелость, тем более на время. — Не упади там! — отвечает Артём, а после снежок от старшего попадает ровно в цель, в спину. Саша только сильнее заливается смехом, специально падая в снег и утопая в белоснежном море. Снежки продолжают лететь в неё, но пролетают сверху, прямо перед её глазами. Настроение поднимается ещё сильнее от юношеской улыбки, которую Саша так ждала от Артёма. — Поберегись! — звучит откуда-то со стороны брата. Саша поднимает голову, но сразу же взвизгивает, а после смеётся, как не в себя, потому что Артём буквально влетел в рядом лежащий сугроб, напугав её до звёздочек в глазах. Казалось бы, но почему-то голова настолько пуста, что мыслей нет и вовсе, пока они лежат в снегу. Сказать что-то хочется, но нечего. — Саш? — Да? — А вы с Ваней..помирились? — вопрос звучит совсем неуверенно, как-то не точно, но обеспокоенно. — Просто вы такими тихими стали, что не по себе даже? Саша как-то резко садится и в карие глаза заглядывает. Она аккуратно через снег перебирается и облокачивается об бок брата. Только глупая улыбка улетает куда-то в воздух, совсем не показываясь Артёму. — Ну прекрати, Артём. Я же говорила, что всё хорошо.. — Ты так каждый раз говоришь, а в итоге рушится мир, кислород заменяется углекислым газом, а небо становится водой. Ладно, я понял, — Артём хлопает Сашу по бедру, отодвигая от себя и вставая. Он отряхивается, заседая в своих мыслях, будто разочаровываясь в самом себе. — Больше ко мне не подходите тогда, а то одно и то же толдычу из раза в раз. И вот опять. Снег только казался помощником, лучшим другом, который помог заставить улыбнуться того человека, который даже не собирался. А в итоге сейчас эта консистенция обжигает своим присутствием, загораясь на руках, ногах и лице ярким пламенем. Всё неприятно щиплет и Саша бы подумала по тому, что звёзды начинают виднеться и ночь приходить, но это просто отстраненность Артёма. — Ну, ладно-ладно! Не обижайся, прошу, — сестра догоняет Артёма, ушедшего вперёд, складывая руки в жесте мольбы. — Мы помирились, да.. Просто не знаю, мне кажется, что мы даже немножко сблизились. Ваня стал намного приятней, но.. Артём не устраивался психологом, но в таких ситуациях он готов хоть вечность выслушивать своих младших. Может просто потому, что они никогда не разговаривали по душам, не рассказывали о своих настоящих чувствах, тем более не расскрывали свою личную жизнь. — Но? — Он же потом станет таким же, каким и был? — Голубые глазки сверкают взрослым пониманием, да так, что жалко её становится. — Ваня переживает, что я родителям расскажу.. А так он меня задобрить пытается, чтобы это всё забылось. — Сашуль.. — Артём присаживается рядом с сестрой, беря её ледяные руки, которые уже бы согреть и не доводить до такого состояния. — Я думаю, если он сейчас делает это искренне, то потом попросту не сможет сопротивляться тому, чтобы видеть твою улыбку. Артём щёлкает по детскому носу, улыбаясь теперь загорающимся детским глазам. Именно сейчас хочется сказать, что чудо есть на свете. Оно существует и прямиком шагает где-то рядом, просто нужно немного подождать.