Одна неделя

— Оставайся дома, ты и так уже сделал достаточно. — Я не буду сидеть в стороне, — Ваня брата за руку берёт, как только тот куртку застегивает, чтобы из квартиры выйти. — Давай я с вами? Чего мне здесь сидеть.. У Артёма уже раздражение в каждом движении чувствуется, потому что пожить нормально не дают. Ни с любимым человеком побыть нельзя, ни узнать хороших новостей от родных людей — всё идёт видимо к чертям. Миша аккуратно их руки разъединяет, беря своего парня за плечи, прижимая его ближе к себе. Знает ведь, что подраться могут. — Вань, кто-то же должен быть на посту, если Саша вдруг вернётся. Так будет лучше для всех, правда. Смирнов дверь открывает, подталкивая Артёма к выходу. Братья же неотрывно смотрят друг на друга. Только голубые глаза глядят с огромным сожалением и болью, а вторые — карие со злобой и некой ненавистью. — Я думал, что ты уже вырос с этого, но я в тебе ошибался. Знаешь, я в тебе разочарован.. Саша наша сестра, и она уж точно не заслужила иметь таких братьев. Слова где-то в воздухе витают, неприятно щипя своим присутствием. Артём больше не может даже видеть брата, потому и выходит, оставляя его в размышлениях. Миша грустно хлопает напарника по плечу, а после догоняет свою омегу. В голубых глазах слезы застывают. Ваня по сторонам оглядывается, надеясь на глупый сон. Он же сейчас спит, да, он спит. Не мог же он потерять сразу двоих ему дорогих людей в один день, ну не мог.. И дышать легче не становится, потому что лёгкие от паники сводит. Ваня всегда думал, что Саша и Артём не настолько ему важны и нужны, но именно сейчас он понимает, что глубоко ошибался. Ему в прошлое вернуться хочется, но слишком уж колется. Не смотря на то, что он по природе альфа, ему реветь охото, когда он на пришедших Артёма и Мишу смотрит. На брате лица нет или есть, но такое заплаканное и осунувшееся, что молиться хочется о порядке и здравии Саши, ибо больше ничего не приходит в голову. — Ты кому звонишь? — шепчет младший, видя пытающегося дозвониться брата. — Дяде Диме, Журавлю которому. Он, может, помочь сможет.. По комнате раздаются противные гудки. Миша Артёма приобнимает, тычась тому носом в макушку. Смирнов, может, ещё совсем чужой в этой семье, но беспокоится за их благополучие больше, чем за своё. У них с Артёмом никаких недопониманий не было и нет, зато проблемы семьи со стороны Артёма разгребать получается регулярно. Дядя Дима обещает помочь. Только уже время под утро, а крёстный всё так и позвонить не может, чтобы рассказать, что он делает для местонахождения Саши. Адреналин силы прибавляет, именно поэтому никто не спит. У Вани их больше всех, потому он ещё раз двор проверяет, но толку-то. Оказывается, искать и не нужно было. Ваня глазам не верит, открыв дверь в подъезд из-за звонка в дверь. Перед ним Саша стоит, дрожащая вся, растрепанная, какая-то грязная и заплаканная. Брат на колени падает, обнимая сестру. — Сашенька, Сашуля.. Господи, — целует в обе щеки, пытаясь заглянуть в детские глаза. — С тобой всё хорошо, а? Маленькая, ну не плачь, чего ты.. Ваня её слезы стирает, прижимая к себе ещё сильнее. Он чувствует с её стороны полное недоверие, в принципе её отстраненность. Но аккуратно покачивая её из стороны в сторону, Саша помаленьку успокаивается, тихо всхлипывая. — Я из дома ушла, чтобы тебя напугать.. — шепчет сестра, неуверенно тычась в плечо. — Думала всего на чуть-чуть, но я там наткнулась на кого-то.. Я под мосту сидела, пока они не ушли.. Вань, прости меня, пожалуйста. Не ругайся только, я больше так не буду.. — Эй, посмотри на меня, — он улыбается, беря её лицо в свои руки. — Я не злюсь, слышишь? Главное, что с тобой всё хорошо. И реветь давай перестанем, а то голова будет болеть, да, Саш? Она кивает часто-часто, закрываясь в брате уже с желанием. — Точно ругаться не будешь? — Точно, Саш, точно. Тишина между ними висит, но в первые такая приятная и не чуждая, что улыбаться хочется. Но каждый молчит, боясь нарушить ту идиллию, которую оба захотят сохранить надолго.