Одна неделя

Громкое мяуканье и какой-то грохот с гостиной заставляет буквально выпрыгнуть из постели, потому что ощущение было такое, будто где-то неподалёку что-то взорвось. Артём застывает, когда видит в комнате лежащую на полу ёлку, в которой лежит запутанная кошка. — Мася, ну как так! — Шастун будто на взводе достаёт животное из ёлки, где в буквальном смысле застряло. — Засранка.. Чтоб я тебя не видел, поняла? Мася кидает быстрый и равнодушный взгляд, а после в быстром темпе всё же забирает рыбку-игрушку, которую и пыталась достать с ёлки. Артём лишь недовольно смотрит на это чудовище, которое перевернуло ель ради своей маленькой прихоти. — Вот перееду и в жизни не заведу себе кошку, никогда.. — Артём бурчит, все же опускаясь на пол, чтобы собрать осколки стеклянных игрушек, которые родители специально покупали, думая порадовать своих детей. — И да, Мась, перед родаками оправдываться будешь ты! Мася, давно сбежавшая в другую комнату, ничего не отвечает, явно занимаясь своей рыбкой. Это аж выбешивает, потому что именно ему убираться и придумывать оправдания за весь этот бардак. А ведь родители приедут уже завтра, а что говорить — непонятно. Артём даже не думал, что вообще кого-то разбудил своими криками. Но как бы там ни было, он не заметил Ваню, подошедшего чуть позже из своей комнаты. — А что здесь произошло? — заспанный голос брата, совсем хриплый, пугает до мурашек, да так, что Артём и сам не успевает среагировать на то, что сжимает руки в кулаки, пока в них лежат стёкла. — Артём, ты зачем... Ваня опускается к брату, аккуратно беря его руки в свои, пытаясь понять, насколько сильно Артём сжал кулаки, тем самым впивая в кожу осколки. Хотя по его выражению и не скажешь, что он вообще что-то почувствовал. — Господи, пойдём.. Сейчас всё сделаем, — Ваня Артёма за собой утягивает на кухню, чтобы руки тому промыть от крови, которая хлещет почему-то как ни в себе. — Давай аккуратно вытащим или ты сам? Артём глупо хмурит брови, не понимая как брат вообще дошёл до этой мысли. — А как я по-твоему вытащу стекла, если они находятся в двух руках? Ваня тяжело вздыхает, кивая и соглашаясь с этим замечанием. Все-таки логично, конечно, просто вся эта кровь и такая неожиданность с утра.. — Я постараюсь аккуратно.. — Ваня медленно и осторожно вытаскивает обломки, всё же надеясь, что это не так больно, как было их впивать в кожу. Артём же только морщится и даже не смотрит в сторону рук, полностью отдавая контроль среднему. — Так, ну вроде всё.. — Ты прям специалист, не думал пойти в медицинский? Ваня усмехается, видя на чужом лице ответную улыбку. С этого момента напряжённость будто улетучивается, поэтому он уже быстрее справляется с тем, чтобы продезинфицировать порезы и обмотать руки бинтами. — Знаешь, я лучше все-таки буду видеть счастливые лица людей со сцены, чем смотреть на кислые и совсем напряженные физиономии во время работы. — Дурак, — Артём бьёт ногой брата по чужим, пока тот отстраняется, отпрыгивая в сторону. — Весь в папу пошёл, фи какой. — Ой, да кто бы вообще говорил. Такой же лис, как и папа Арс. Артём наблюдает за Ваней, пока тот чайник наполняет водой и включает, чтобы сделать чай. Старший же воду со стола берёт, делая несколько глотков. — Сюрпри-и-и-из! — Хлопушка с дверного проёма оглушает, а с тем же ослепляет множество конфетти. Если бы на этом всё закончилось, то Артём был бы рад, но от своей же неосторожности и испуга кружка с водой падает на пол, разбиваясь и разливая воду где только можно и нельзя. — Ой.. — Два в одном прям, — Ваня тяжело вздыхает, пересекаясь взглядом с братом. Только у того уже отчаяние лезит аж на лоб, от чего его неимоверно жалко. И Артём уже хочет опуститься вниз, чтобы собрать осколки, но его перебивают: — Сиди, я уберу. Пока Ваня подметает и вытирает пол, Саша уже успела осмотреть целое чп в гостиной. Если бы не Мася, то точно бы подумали на неё, потому что они вдвоём такие, что мама не горюй. — Мася в этот раз прям постаралась, да? — Саша поправляет волосы, подходя к Артёму. Тот сидит почему-то такой поникший и задумчивый, будто рухнул мир. Ну хотя если уж говорить на чистоту, то по крайней мере сегодня всё летит именно с его рук, — Артём, эй, ну ты чего? Не грусти.. Думаю, мы успеем прибраться до приезда родителей. Сестра ловит взгляд голубых глаз, которые даже если бы даже подключились к блютузу, то вряд ли бы заиграли яркими красками. — Ну да, вы как всегда меня оставите с этой ёлкой. А так да, конечно, мы уберёмся вместе. И ведь ничего, что Масю просил именно Ваня, — старший начинает бурчать, обходя младших, чтобы уйти в гостиную, где теперь явно нужна реконструкция до Нового года. — Знаешь, не только я её просил, между прочим. Не помнишь, кто мне предложил эту идею, м? — Ой, всё, помолчи, Вань. А то голосок прорезася, аж тошно. — Артём фыркает, собирая с пола мягкие игрушки и бросая их на диван. Он рассматривает теперь и белый полас, на котором красуются алые пятна крови. — Я не пойму, Артём, что с тобой? Своего Мишу не видел несколько дней и ужё всё, конец света? — Ваня ловит на себе тёмный взгляд голубых глаз, которые его сейчас по ходу загрызут. И он бы может посмеялся как и всегда, но сейчас совсем не тот момент. — Я угадал, что ли? Нашему Артёму нужен под боком Миша, я понял. Так бы и сказал, что цикл начался, чего орать. Но в этот раз в него летят игрушки, которые всё-таки вырывают долгожданный смех. Видеть раздраженного и злого брата, как северное сияние в Москве, которое показывают в детском саду — планетарии. — Я посмотрю на тебя, когда у тебя начнётся первый гон, — Артём бросает последнюю игрушку, всё же чтобы остановиться и лечь на диван посреди игрушек, которые его теперь окутывают. — Ой, да ладно, папа Антон сказал, что у него он прошёл относительно нормально. Это тебе просто не повезло. — Я сделаю всё, чтобы испортить эти первые и злосчастные дни в твоей жизни, так и знай. В комнате повисает тишина, пока братья пялиться друг на друга, всё же шутя насчет этого всего. Но Ваня все-таки понимает, что тому и правда сейчас по ходу не очень, раз вообще разлёгся вместо уборки. И как они в принципе дошли до этой темы? — А что это такое ваше гон и течка? — Сашин вопрос заставляет удивиться и перевести на неё всё внимание. Маленькие глазки непонятно переводят взгляд то на Артёма, то на Ваню, ища в чужих глазах ответы. — Вы говорите, а я вообще не понимаю о чём. Ещё папа Арс что-то говорил об этом папе Антону.. Это первый раз, когда замолкают все трое, разглядывая друг друга. Ответа нет ни у кого, просто потому что отцы должны были рассказать Саше об этом, но точно не они.. — А давно они об этом говорили, Сашуль? — Интересуется Артём, закусывая губу и предполагая цикл отца, а то уж что-то он у них стал совпадать. — Да вот перед отъездом.. Я у них тоже спросила, но они сказали, что потом расскажут, а в интернете мне не выдают ответа. — Сестра грустно пожимает плечами, садясь рядом с Артёмом, который аж поднялся в сидячее положение от такой темы. — Вот это я понимаю, когда говорят, что Новый год будет весёлым. У родителей уж точно, — Ваня сначала сдерживает смех, а после заливается смехом вместе с Артёмом. Всё же это правда смешно, не смотря на то, что праздник явно выйдет не очень благополучным с такими новостями. — Ты только не накаркай, а то осенью будем ждать четвёртого. Ваня сразу же ойкает, отрицательно мотая головой. Саша же пытается поддержать этот разговор непонятной улыбкой, которая вовсе не понимает, где здесь нужно смеяться. — Может лучше уберёмся? — Саша тихонько предлагает, кивая на эту свалку посреди комнаты. Все взляды задерживаются на бедной ёлке, которую жизнь явно не щадит и даже не собирается. — Я полностью согласен, тогда начнём? — Артём улыбается настолько искренне, что ему отвечают такими же сияющими и счастливыми глазами. Старший поднимает свою замотанную руку в кулаке, а после к ней присоединяются ещё две, которые бьются все вместе, чтобы расплестись по разным сторонам в фирменном жесте.