J I N X | V I

Солнечные лучи и запах вкусного завтрака... Что может быть прекраснее для утреннего пробуждения? Да, в принципе, ничего. Утром хочется насладиться сладостным днем. Но что является противоположностью такому утру? Наверное, противоположностью этому утру является пробуждение Вай. В ушах циркулирует кровь, заглушая её мысли тонким пищанием. Ноги, словно забитые свинцом, без сил свисают, а кровь сочится из свежих и не очень ран. Во рту сухо, а в руки, похоже, перестала поступать кровь — Вай не может объяснить, почему она не чувствует свои кисти. Ноги привязаны к ножкам стула, тело — к спинке, а руки в запястьях крепко связаны веревкой так, что при любом движении возникает резкая боль. Глаза словно в тумане слепо пытаются поймать фокус, чтобы увидеть хоть что-то. Время тянется, кажется, оно идет ВЕЧНО. Постепенно глаза привыкают к темноте, руки все так же свисают и поддергиваются от боли, а уши начинают слышать хоть что-то. Со стороны Вай выглядит беспомощной, и так и хочется подойти и добить эту девушку. Но нет, Джинкс не позволит ей умереть и снова бросить её. Она подходит к спинке стула, аккуратно держа нож в руках, и срезает пару веревок на запястьях пленной, чтобы её руки стали более дееспособными. Медленно выходя со спины, она присаживается напротив сестры за стол, сдвигая ненужную посуду, которая стоит там бог знает сколько. Вай все еще ничего не понимает и, похоже, даже не видит Джинкс. Джинкс эта ситуация забавляет до самых кончиков пальцев, вызывая мурашки, словно молнии пробегают по её телу. И вот, сидя так полчаса, Вай подает голос. — Паудер... — хрипло протянула она каждую букву. — И тебе привет, сестричка! — с озорной улыбкой ответила Джинкс. — Где мы? Что происходит? — пытается вспомнить Вай, но в голове словно водопад хлынули мысли, от чего она перестает думать. Джинкс берет зажигалку и светит тонким танцем пламени перед глазами Вай. Она видит, как у сестры скопились слезы. Аккуратно протянув свою тонкую бледную ладонь, Джинкс вытирает слезы большим пальцем. — Ну же, Вай! Ты чего? Всё будет хорошо! Мы снова вместе, и ты больше не уйдешь, правда? Вай не знала, что ответить. Боль по всему телу жгла её до костей, а сухость во рту всё сильнее давила на горло. Джинкс кинула зажигалку за спину, и весь стол — а точнее свечи, что стояли на нем — загорелись. Джинкс встала, давая обзор для Вай, чтобы та увидела весь стол. На стульях сидели куклы их друзей — Майло и Клаггора. На одном были вшиты очки, а у другого была прическа, какую он всегда предпочитал. Вай смотрела на всё это; напротив неё был стул, на котором кто-то сидел. Она взглянула и увидела силуэт с отверстиями от пуль. Сомнений не было — Джинкс убила его. Но зачем? — Ой, сестричка! Ты заметила? Я не хотела, честно! — подходя к трупу мужчины и проводя рукой по его щечке. — Он мне врал насчет тебя, лишь бы обезопасить меня! Сказав это, Джинкс дернулась в тьму. — Заткнитесь! Я сделала правильный выбор! — Нет! Перестань! Ты больше не бросишь меня! — закричала Джинкс. Вай сожалела о том, что из-за неё это случилось с сестрой. Да, она никогда не была хорошим ребенком, но всегда старалась быть примером для Джинкс до той самой ночи, когда бросила Паудер на произвол судьбы. Все семь лет в Тихом Омуте её мысли были забиты ударами по её лицу. Но в те периоды, когда она лежала в карцере, она всегда вспоминала о той ужасной сцене. Она ни за что не простит это себе. Но вопрос оставался: сможет ли Паудер когда-нибудь её простить? Она сомневалась в этом. И вот из-за спины снова выходит Джинкс; на глазах блестят капли слёз, а её косы выглядят чуть потрепанными — видимо, в своем приступе она пыталась их тянуть. — Так вот, сестричка! Нам многое нужно обсудить. Например, эту пилтоверскую шалаву... — Что? Что ты с ней сделала? Не вмешивай Кейтлин! Она тут ни при чем! — Ага как же, как ты могла променять меня на эту тварь? — с явным отвращением произнесла Джинкс. — Паудер, как ты... Она не успела договорить, как её лицо озарилось красным символом от пощечины. — Прости... Но я не Паудер, она мертва. Я — Джинкс. Жар ощущался на её щеке, пока её не перебил страх. Нет, она ничего не боялась, разве что за сестру. Но скорее это было сожаление о том, что она сделала со своей маленькой Паудер. — Так ты променяла меня на эту богатенькую сучку? — с горечью произнесла Джинкс. — Вай, как ты могла... — Джинкс, как ты не понимаешь? Это всё ради тебя! Она вытащила меня из тихого омута. Я никогда не прекращала думать о тебе. Я всегда хотела вернуть тебя! — Вай говорила это с такой искренностью, но, вероятно, Джинкс не поверила ей, по крайней мере, не полностью. — Я сожалею о всех своих поступках, но тот момент, когда я тебя бросила, был самым ужасным. Я не хотела этого! — Но бросила! — перебила её Джинкс. — Не проходит и секунды, чтобы я не сожалела об этом. Продолжила она. Я знаю, что мне нет прощения, но прости... — сдерживая слезы, закончила Вай. Джинкс задумалась и просто отошла во тьму. Вай смотрела ей в след. Она осталась одна в комнате, обдумывая ситуацию, час или около того. ——— Спустя время она вдруг услышала шаги, и из тьмы показались две косы — это была Джинкс. — Паудер, — прошептала Вай, укусив себя за губу и уже подставляя щеку для удара, но Джинкс не ударила. Она просто подошла, села напротив и поставила рядом бутылку вина. — Я тут подумала, ты, наверное, хочешь выпить. Отобрала у какой-то парочки бутылку, — сказала она. Поднеся бутылку ко рту, Джинкс вынула пробку зубами. Резкий звук отдался в ушах, но ни одна из них не дернулась. Доставая бокалы из-за спины, Джинкс налила в них вино и протянула его Вай. Из-за связанных рук ей пришлось подносить бокал к губам сестры, но та не решалась выпить. — Ну же, сестра, ты чего? Я ничего не подмешивала! Ты же видела эту запечатанную бутылку! — Ты мне веришь? Если да, то выпей! — настаивала Джинкс. Вай задумалась: верит ли она Джинкс? Паудер — без сомнения, но Джинкс... Сделав глубокий вдох, она позволила Джинкс наполнить её горло вином. Блаженный напиток стекал по засушливой глотке, вызывая приятные ощущения и избавляя от жажды. Джинкс выпила из своего стакана вино, потом снова наливала и снова, вызывая у обеих эффект опьянения. Последние бокалы сделали своё дело: глаза Вай начали слипаться, и вскоре её вырубило. Джинкс же, хоть и была пьяна, но оставалась бодрой. Ей пришлось добавлять немного снотворного, чтобы сестра не заметила изменения во вкусе, но она добилась желаемого эффекта. Сев на колени сестры, Джинкс подняла её голову за подбородок и прижалась губами к её губам, аккуратно покусывая их. Из краев текло вино, создавая приятный аромат. Джинкс было плевать на аморальные нормы; уже давно она перестала обращать на это внимание. Протянув поцелуй, она отстранилась, провела пальцами по краю губ и стерла струйку напитка. Встав с колен, она ушла, но ненадолго.