Тайны книги гор и морей

Сердце Лолин дрогнуло, веко Юйгун Жуина дернулось. — Скоро! — одновременно подумали они. «Хозяин! Белый тигр!» — хотел крикнуть Юшэнь Бупо, но не смог. Что это за место? Здесь нет ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы, даже «себя» больше нет. Единственное, что осталось — крупица воли, не желающая рассеиваться. Приступы потерянности, приступы беспамятства... Неужели это истинный предел Шао-инь? Или ложный? Если ложный, как нанести решающий удар? Бупо понял, что дело не в отсутствии сил, а в том, что он не знает, как их применить, будто превратился в блуждающую призрачную тень. Это было хуже, чем в утробе чудовища Паосяо. Память потекла вспять. К моменту убийства «куклы Лолин», к первой встрече с ней, к тому мигу, когда он откапывал Цзянли из снега. Затем даже Цзянли исчез из его памяти. — Нет! — он хотел за что-то ухватиться, но чем? Нет ни рук, ни меча. Он вернулся еще дальше в прошлое. Старик говорит ему: «Пересечешь эту Великую Пустошь — и окажешься вне владений царства Шан...» Затем исчезло само понятие Пустоши. Он вспомнил учителя, того таинственного и великого мужчину. У того была масса странных навыков, но Бупо тогда не хотел учиться, а учитель и не настаивал. «Когда заложишь основу, эти техники освоишь быстро...» — учитель и дед больше ценили в нем развитие добродетели и широту взглядов. Помимо боевых искусств, учитель твердил ему о принципах и морали. Как же они раздражали! Хотя он видел эти принципы в каждом действии деда: дед жил по ним или просто его поступки сами собой совпадали с этими истинами? Дед и учитель были великими, но Бупо больше любил сидеть подле бабушки и слушать её сказки перед сном. Больше всего его трогала история о человеке по имени Юшэнь Гу. Это была трагическая история о гибели клана. Если бы дед тогда действовал решительнее — поднял бы восстание! Возможно, финал был бы иным. Но он не знал, были ли у деда такие мысли. Со времен битвы при Гань царство Шан молча охраняло Восток для потомков Великого Юя, соблюдая вассальный этикет перед династией Ся. Но и эти истории ушли. Наконец, он вспомнил вкус сладкого молока. Чья это грудь? Матери? Где она? А отец, где он? Ранняя смерть родителей оставила лишь бледные, косвенные воспоминания из чужих уст, которые были слабее, чем тепло этого молока на языке. Затем исчезло и молоко. Всё забыто, всё — пустота. Почему же сознание еще живо? Птица! Какая прекрасная, какая величественная птица! Откуда это воспоминание? Почему оно спрятано так глубоко? Неужели оно хранится в крови, передаваемой из поколения в поколение? Неужели это — исток его души? Дрожь, вибрация... после мощного взрыва юноша, носивший имя Юшэнь Бупо, окончательно потерял сознание. Юшэнь Бупо открыл глаза и увидел Белого Тигра. — Хе! Ну и парень, я думал, ты уже растворился, а ты продержался так долго! — пространство вокруг Белого Тигра искажалось, его тело исчезало. — Я еще жив! — Бупо почувствовал угасающий аромат и увидел в тускнеющем лазоревом свете изнуренного Цзянли: — Ха! Мы победили! — Верно! — ответил не Цзянли, а другой голос. Бупо обернулся: Сан Гуюй выглядел не менее измотанным. Рядом с ним оседал земляной холмик, из-под которого донеслось последнее «З-з-з-з-...». — Прародитель Шелкопрядов сказал, — тяжело дыша, проговорил Сан Гуюй, — что дальше нам придется справляться самим... А! Как только три великих призрачных зверя исчезли, на них обрушилась мощнейшая демоническая аура. У троих героев не осталось сил на отпор. Орлы с головами драконов спикировали и подхватили Бупо и Цзянли. Лев-Суаньни возник из ниоткуда и схватил зубами Сан Гуюя. Оказавшись за спиной Юйгун Жуина, они увидели врага: под человеческим телом Тушань неистово метались восемь потоков неуправляемой демонической энергии. — Не ожидала... что вы загоните меня в такой угол, — тяжело дышала Лиса. Один хвост пытался навести порядок в остальных восьми. — Она еще жива! — вскрикнул Бупо. — Похоже, у нас проблемы! Вдруг он услышал плач Цзянли: — Старший брат... Цзянли плакал. В Великой Пустоши он проливал слезы из-за техники, но сейчас это были первые настоящие слезы после встречи с учителем — слезы по Жому. Жому открыл глаза, но, казалось, не видел плачущего Цзянли. Его взгляд замер на Пятицветном кургане, и он с улыбкой закрыл глаза навсегда. Разлился чистый аромат трав и деревьев — дыхание только что ушедшего человека, несущее всем живым намек на вечное возрождение. От Пятицветного кургана отделились искры света, в лучах солнца они собрались в форму бабочки и полетели к колеснице. Бабочка опустилась на Жому и растаяла. Улыбающийся Жому медленно превратился в зеленую ветвь тутовника, затерявшуюся среди зелени колесницы. Когда упала последняя слеза Цзянли, Жому уже не было. Когда Сан Гуюй в последний раз выдохнул «Сестра...», бабочка исчезла. Сан Аован рухнул наземь — то ли от физического истощения, то ли от потери духа. На колеснице Семи Ароматов появилась ветвь-неразлучница, над которой иногда мерцал призрак бабочки. Это было последнее утешение, оставленное ушедшими для живых. Юйгун Жуин заметил перемену в ауре Тушань. Подняв голову, он увидел, что эта полная обид женщина тоже плачет, глядя на колесницу. «Почему она плачет?» — Жуин мог видеть сквозь иллюзии, но не мог прочесть сердце этой женщины. Вдруг Лолин закрыла глаза. Последний хвост, который Лиса еще контролировала, задергался. Но Лиса не стала его усмирять. Напротив, она закрыла лицо руками и зашлась в безумном плаче, переходящем в смех. Никто не знал, о чем она плачет и над чем смеется. Бупо вопросительно взглянул на Жуина, тот указал на Лолин. Бупо понял: Школа Созерцания. Цзянли говорил, что Лолин — мастер этой школы. Она нанесла удар в тот миг, когда в душе Лисы зияла брешь. Демоническая энергия окончательно вышла из-под контроля и хлынула во все стороны. Один поток, превратившись в ядовитый туман, который потек в сторону людей. Жуин преградил путь, но его луки Солнца и Луны были созданы для атаки, а не для защиты. В миг, когда туман должен был атаковать, вперед вылетел кокон из шелка, в котором были заперты Цзидань Ломин и Сан Цзи. Кокон лопнул, отразив удар. Сан Цзи бессильно упал на землю, но Цзидань Ломин встал впереди, подобно божеству. Вокруг него на десять чжанов развернулся защитный барьер. Мощная демоническая энергия отскакивала от него. — Дядя Цзидань! Одной защитой делу не поможешь! — крикнул Бупо. Цзидань Ломин кивнул. Его правая рука потянулась в пустоту, в ладони открылось крошечное иномирное пространство, где сталкивались неведомые силы, порождая микроскопические, но чудовищные взрывы. «Неужели Взрыв Пустоты, о котором говорил брат Жому?» — подумал Бупо. Раньше он мог скопировать любую технику Цзиданя на ходу, но сейчас не мог даже уловить её сути. Цзидань колебался, глядя то на Лису, то на лежащего с закрытыми глазами Юшэнь Гу. — Дядя, почему эта техника требует так много времени на подготовку? Цзидань покачал головой: — После этого удара не останется даже пепла. Но ведь это тело жены Юшэнь Гу... Бупо замер. Он знал, что она преобразилась в демона, но из уважения к чувствам Юшэнь Гу не знал, как поступить. Юйгун Жуин вышел за пределы барьера. — Я попробую. — Ци-эр, Ци-эр... — плач и смех Лисы разносились между небом и землей. Лицо Лолин раскраснелось — она была на пределе. Юйгун Жуин соединил два лука, Заходящего Солнца и Заходящей Луны, опустился на одно колено и натянул тетиву без стрелы. — Возвращайся, — его мощный голос содрогнул пространство. Тетива запела: «Цзынь!». Мир очистился. Этот выстрел не нес стрелу и не был просто звуком — это был зов из далеких краев, призывающий заблудшую душу вернуться в поток великого созидания. — Заклятие Мертвых Душ! — поразилась Лолин. Демоническая энергия рассеялась. Лицо Тушань обрело спокойствие. Она посмотрела на колесницу взглядом матери, смотрящей на внуков. «Этот Жому был её потомком», — подумала Лолин. Спустя столько поколений смерть Жому пробудила в ней память о сыне. Эта любовь смыла фанатичную обиду. — Прощай... — только Лолин услышала этот шепот. Великая мать народа и страны наконец обрела покой, свободный от любви и ненависти. Исчезнет ли её ненависть к тому мужчине вместе с ней? Цзянли молча смотрел на исчезающий в небе призрак. Он вспомнил слова У Сюаня: «Прямые наследники секты Тайи в каждом поколении несут кровь царского рода Ся...» Когда тело жены появилось в воздухе, Юшэнь Гу, очнувшийся от ран, бросился и подхватил её. Горы были расколоты, леса поникли. Те, кто ушел, покинули этот мир навсегда. Монолог Юшэнь Гу (История прошлого) «Когда я был молод, у меня был один смертельный враг и две возлюбленные. Того врага я ненавидел, но и восхищался им. Он же не ненавидел меня, лишь презирал и завидовал — ведь я родился принцем, а он в трущобах. Чтобы получить крохи еды и знаний, он прилагал усилия, которые я не мог вообразить. Когда он обрел силу, его зависть сменилась презрением. Мы ненавидели друг друга и вечно сражались. Когда с моей женой случилась беда, он указал мне ложный путь. Но я не винил его за это больше прежнего — ведь мы были врагами, враги должны наносить удары. Я просто был в отчаянии. Спустя годы я понял: нападение монстра-окаменителя на мою жену не было случайностью. Это был заговор. Удар разочарованной женщины по счастливой сопернице. Они обе когда-то любили меня: одна стала женой, другая — вечным врагом. Как я не догадался? Кто еще мог повелевать дикими призрачными зверями Девяти Небес? Но было слишком поздно. Я попал в ловушку бывшей возлюбленной, а враг толкнул меня в бездну. Моя семья, мой народ, моя страна... все погибли из-за меня, неразумного брата и сына. Я не смел искать свою сестру, выданную замуж в царство Шан. Смерть была бы благом, но моя жизненная сила была слишком велика. Я хотел умереть под дождем, но тучи расступались. Я хотел сгореть на солнце, но земля давала источник воды. Это был Жому — он молча охранял меня. Прорицатель дал мне надежду — поймать Девятихвостую Лису. Десятилетия ушли на эту погоню за телом моей жены. Жому тратил свою молодость вместе со мной... почему? Наконец я понял её проклятие: она хотела, чтобы я приполз к ней на коленях! Только она, владея величайшей силой духа, могла изгнать "чуждую душу" из тела. Но она ошиблась. Моя жена никогда бы не отбросила свою гордость. Су-эр, она ушла, и я ухожу. Тебе будет одиноко? Я оставлю тебе последний подарок.Сан Гуюй, это — "Тигриная Душа" , крупица моей ярости. Если захочешь отомстить за сестру, она поможет тебе». — Всё кончено. Брат Сан, не грусти слишком сильно... мы не можем изменить судьбу, но можем изменить отношение к ней. Цзидань... после всего этого я вижу ясно: тот человек всё еще ждет тебя. — Бупо, ты молодец. Иди дальше. Не падай духом из-за меня, никчемного деда. Не дай этому пруду остановить тебя. Юшэнь Гу выпрямился, подхватил жену на руки и шаг за шагом вошел в воды пруда Феникса. Бупо и Сан Гуюй хотели броситься за ним, но Цзидань Ломин удержал их. Пруд обрел тишину, но теперь это была не пустошь, а торжественный покой. — Ого, как тут много народу! Голос с неба нарушил тишину. Сан Гуюй поднял голову и замер. В лучах заката на листе банана*, поддерживаемом вихрем, сидела девушка, холодная, как зимний ветер — та самая, которую они видели в иллюзии. *芭蕉 bājiāo банан японский, японский текстильный бана — Эй, я спрашиваю: как пройти к пруду Феникса? Сан Гуюй смотрел на нее, открыв рот. Бупо, будь он в настроении, посмеялся бы над другом, но сейчас ему было не до того. — Это и есть пруд огненного Феникса. У вас какое-то дело, госпожа? — ответил Юйгун Жуин. Его голос всегда внушал доверие. — А! — девушка радостно вскинула брови. — Слышала, сегодня день, когда раз в тридцать лет является Красная Птица (Чжуцюэ). Вы тоже ждете её? — Вы опоздали. Чжуцюэ явилась сегодня утром. — А! — разочарованно вскрикнула она. — Тридцать лет... Неужели ждать еще столько же? Она погрустила мгновение и снова стала холодной. Вихрь унес её на запад, в сторону сумерек. — Ты снова упустил шанс, — сказал Бупо. — Сейчас... — ответил Сан Гуюй. — У меня совсем нет настроения. — Что планируешь делать? — Провожу отца и дядю обратно в Мэнту. Буду хорошим сыном. А ты? Всё еще не хочешь домой? — Шутишь? — сказал Бупо. — Слышал слова деда? Он велел мне идти дальше. Как только раны заживут, мы отправимся в путь. — Куда? — На запад! Против течения. Говорят, за этими горами лежат горы Тяньшань! — Тяньшань? Там, по легендам... — ...Там скрывается секта Кровавого Меча! — закончил за него Бупо. — Веришь или нет, у меня дома есть меч, который их основатель носил в юности. Дед явно его знал, но никогда не рассказывал. И учитель молчит. — Зачем тебе он? Только не говори, что хочешь с ним драться! — Раньше хотел. Но увидев дядю Цзиданя, я понял пропасть между нами. Так что пока драться не буду. Но повидать великого мастера всегда полезно. — Не боишься, что он тебя убьет? — Немного боюсь, тем и интереснее. Ну что, пойдешь с нами? Сан Гуюй посмотрел вслед улетевшей в вихре девушке и покачал головой.