Тайны книги гор и морей

Сан Гуюй проводил отца и дядю обратно в Мэнту. Юйгун Жуин и Цзидань Ломин отправились на поиски чудесного лекарства для Ми Я. Посреди пути Лолин, словно что-то почувствовав, внезапно поспешно удалилась — и в повозке «Семь ароматов» на обратном пути остались лишь Юшэнь Бупо и Цзянли. — Эта Лолин тоже хороша: что бы ни случилось, хоть бы слово сказала. Хотя, эх, нельзя её винить — она ведь не говорит. Какое-то «Царство Безмолвия»... странное мастерство у её школы. — Не беспокойся так сильно, похоже, она просто пошла с кем-то встретиться. Она так привязана к тебе, что ни за что не бросит и обязательно вернётся. — Что-то в твоих словах сквозит кислинкой, — заметил Юшэнь Бупо. — Впрочем, это хорошо: значит, ты уже успокоился. — Неужели? — отозвался Цзянли бесстрастным тоном, погружённый в свои мысли. Юшэнь Бупо внезапно тяжело вздохнул. — Чего вздыхаешь? — Слышал ли ты, что царство Шан уничтожило царство Гэ? — Слышал, и что с того? Юшэнь Бупо с воодушевлением произнёс: — Это значит, что скоро наконец-то начнется война против этого нечестивого Великого правителя Ся! — Вероятно. Но зачем об этом вздыхать? — Я думаю, — сказал Бупо, — если бы эта война началась на несколько десятилетий раньше, насколько бы всё было иначе. Когда правитель Ся вырезал клан Юшэнь, если бы восточные страны подняли знамена, и откликнулись все удельные князья, возможно, моему двоюродному деду не пришлось бы дойти до того, что его страна погибла, а семья была разорена. Цзянли равнодушно ответил: — Почему тогда князья должны были откликаться на восстание Шан? — Правитель Ся был столь жестоким, он довел народ до того, что жить стало невозможно! Почему бы не восстать! — Не забывай, хотя после правителя Кунцзя управление государством пришло в упадок, тогда всё было не так серьезно, как сейчас. В худшем случае беспорядок царил при дворе и он не смог бы повлиять на жизни людей. Юшэнь Бупо возразил: — Неужели нужно ждать, пока все окажутся на грани смерти, чтобы восстать? — Великие перемены нельзя предпринимать легкомысленно, — сказал Цзянли. — Даже сейчас я считаю, что поход Востока не обязательно станет благом для этого мира. — Род правителя Ся погряз в пороках, народ страдает, а ты всё еще заступаешься за них! — Революция неизбежно несет огонь и меч, — ответил Цзянли. — Возможно, тот, кто держит меч, изначально хочет совершить благое дело. Но когда меч окрашивается кровью, меняется и душа человека. Те, кто получает власть через насилие, начинают еще больше доверять насилию. Для простого люда это не сулит ничего хорошего. Огонь легко разжечь, но трудно остановить. Возможно, изначальная цель — разрушить пагубное правление, но в итоге чаще всего сжигают дотла и все традиции. — Но как установить новое, не разрушив старое?! — Даже малейшая вещь имеет свой исток, — сказал Цзянли. — Если не опираться на старые традиции, откуда взяться новому? Так называемое «новое» — это лишь добавление или убавление чего-то в старом укладе. Я никогда не слышал, чтобы кому-то удалось полностью уничтожить фундамент и воздвигнуть на пустом месте совершенно новый чертог. — Хм! — фыркнул Юшэнь Бупо. — Нынешний правитель Шан как раз из-за таких мыслей, как у тебя, полон сомнений и тянет до сегодняшнего дня. Сейчас Синань теснят Жун и Ди, в самом сердце страны свирепствует засуха, сверху правитель Ся творит беззаконие, снизу бесчинствует Куньу — весь Хуася прогнил и близок к гибели. Низвержение Ся и установление новой династии — дело неизбежное! — Десятилетиями Чэн Тан не двигался с места, возможно, лишь потому, что его сил было недостаточно, — сказал Цзянли. — Но как бы там ни было, сегодня Чэн Тану удалось завладеть сердцами народа. Если он добьется успеха в перевороте и сможет управлять страной мудро и милосердно, это может принести эпоху мира. Тогда эту первую революцию можно будет счесть справедливой, ибо он совершает перемены, опираясь на волю народа. Но стоит один раз создать прецедент свержения власти, и в будущем, по мере смены обстоятельств, пороки неизбежно проявятся: корыстолюбцы начнут состязаться в подражании, прикрывая свою жажду власти великим делом революции! Тогда не только первоначальный смысл этого деяния будет осквернен, но и народу придется страдать от бесконечных бедствий. Юшэнь Бупо холодно усмехнулся: — И что же ты предлагаешь делать? — Погрязшее в пороках правление — это беда одного поколения. Её можно лечить лекарствами и мудрыми советами, надежда на спасение еще есть. Но если начнется революция и будет создан этот прецедент — мир погрузится в суету, поколения будут сменять друг друга путем переворотов, и этому не будет конца. Вот это и есть беда на десять тысяч поколений. — Почтенный господин Цзянли, — с сарказмом произнес Юшэнь Бупо, — тогда давай не поедем развлекаться на Тяньшань, а двинем прямо в столицу Ся. Ты там «подлечишь» правительство своими лекарствами, поднесешь правителю Ся свои «мудрые советы», спасешь страждущий народ. Как тебе идея? Цзянли вздохнул: — Я всего лишь юноша, ищущий истину на пути Дао. Правитель Ся стоит высоко, разве он станет слушать мои речи? Юшэнь Бупо расхохотался: — Ха-ха! Вот именно! Но он не только не станет слушать твои «советы» — он вообще никого не слушает! Даже такие столпы государства, как Лун Фэн, только и успели, что высказать ему пару слов, как великий и мудрый правитель Ся велел их казнить! Если бы он умел прислушиваться к другим, дела в стране не были бы в таком упадке! Цзянли долго молчал, а затем произнес: — Ся Цзе (имя правителя Ся, наверное) действительно ведет себя неподобающе, но при рассмотрении расцвета и гибели судьбы страны Хуася (древнее название Китая) нельзя думать только о сиюминутных проблемах, нужно учитывать долгосрочное будущее. — В общем, ты просто хочешь, чтобы в мире в идеале никто не погибал, а всё хорошее сохранялось как можно дольше. Но в мире не бывает всё так гладко! — отрезал Юшэнь Бупо. — У меня нет таких тонких чувств. Скажу так: видишь паршивую овцу в стаде — убей её! Защити свою страну, защити своих близких — вот и всё. — А если перед тобой встанет причина, по которой ты не сможешь поднять руку? Юшэнь Бупо нахмурился: — Ладно, зачем нам эти скучные темы! Давай лучше обсудим, как нам добраться до Тяньшань. Ты помнишь тех гигантских птиц-рыболовов, которых разводит Бо Цзяюй?.. Рука плавно скользнула над ядовитым пламенем пруда Феникса, и весь водоем мгновенно пробудился. — Он всё-таки ушел. Забрав ту женщину. — Владыка... — Перед уходом человек, которому он хотел отомстить, был не Уху-цзы, а я. Если бы Уху-цзы узнал об этом, интересно, какое бы у него было лицо. — Владыка, неужели в те годы это действительно вы... — Не называй меня Владыкой. Перед ним я была просто женщиной, и хотела быть просто женщиной. Но даже это оказалось невозможно. Если бы тогда он мог воспринимать меня только как женщину... — Владыка, что же на самом деле такое этот «Тигриный дух»? — Тигриный дух? Это оставленная им частица жажды убийства. Чистая жажда смерти, в ней нет ни тайных искусств, ни духовной силы, поэтому её нельзя контролировать никаким волшебством или разумом. — Если её нельзя контролировать, то как этот малец из семьи Сан управляет ею? — Ею не нужно управлять. Это капля враждебности, оставленная им в этом мире — враждебности к нам. Стоит её выпустить, как она устремляется к источнику ментальной силы. Она не может повредить нашему духу, она лишь разрушает наши тела. — Что?! — Это значит, что любой последователь Школы Созерцания, не достигший стадии «Душа вне материи», будет расчленен этой жаждой убийства. — Но стадии «Душа вне материи» во всем мире достигли лишь вы, Владыка! — А я... разве я её достигла? — ...Тогда этот Тигриный дух становится нашим естественным врагом! — Естественным врагом? Верно. Он действительно гений — оставить перед уходом такую колючую вещь. Однако... эх, я могу видеть насквозь сердца всех живых существ, но перед ним я была бессильна. По сравнению с этой роковой судьбой, чего стоит это его творение? — Лолин сейчас рядом с этим парнем из семьи Сан, боюсь... — Для Лин-эр этот парень Сан — существо необязательное, поэтому Тигриный дух в его руках не страшен. Тревогу вызывает скорее её будущее с этим мальчишкой Юшэнем. О! Что это! — Что? Ничего не чувствую. — Ты не ощущаешь? А! Это И Чжи и Чжу Цзунжэнь! — Что! И Чжи! Чжу Цзунжэнь! Неужели даже эти двое прибыли в Синань? — Нет, они на Востоке! Далеком Востоке. Что они творят?! Столько шума подняли!... Хм... они... Ха-ха, ха-ха... Ха-ха-ха-ха... они на самом деле занимаются такой глупостью! — Глупостью? — Чинят неба! Они пытаются заделать брешь в небесах! Разве это дело для людей?! Ха-ха, безумцы, два безумца из секты Тайи... ... — Сингуй, ты всё еще не чувствуешь? Шаньгуй уже поспешила туда. Похоже, связь между ней и Чжу Цзунжэнем всё еще сильна. В конце концов, Чжу Цзунжэнь — её бывший хозяин. — Но она ведь поклялась в верности Владыке! Как она могла... — Не волнуйся, она просто пошла проводить старого хозяина в последний путь, это не считается предательством. — В последний путь? Неужели... они оба... — И Чжи, кажется, еще дышит... Хм, Цзидань, похоже, тоже заметил, а вот маленький ученик Чжу Цзунжэня всё еще пребывает в неведении. Пойдем, Лин-эр уже ищет нас. Эта девочка молодец — сумела выследить нас. — Вы не встретитесь с ней? — Нет. Есть вещи, которые я пока не знаю, как ей сказать. — Мастер Цзидань, что с вами? — Эти два безумца! — Цзидань Ломин смотрел на восток, бормоча себе под нос. Внезапно он сорвался с места и умчался прочь, подняв тучу пыли. — Мастер Цзидань, что случилось? Голос Цзидань Ломина донесся издалека: — Чудесное лекарство уже в руках. На Востоке великие потрясения, я не пойду дальше с вами. Берегите себя! — Что с тобой? Увидев, что лицо Цзянли внезапно стало смертельно бледным, Юшэнь Бупо испугался. — Не знаю, не знаю, — мучительно произнес Цзянли. — Просто внезапно стало очень плохо. Не пойму почему. — Неужели ты впал в состояние «искажения ци»? — Нет, не похоже. Юшэнь Бупо облегченно выдохнул: — Тогда, возможно, это из-за того, что при разрушении иллюзии Девятихвостого лиса ты потратил слишком много сил. Не забивай голову, поспи хорошенько. Похоже, по возвращении в Юйфу нам всем придется долго восстанавливаться. О, Лолин вернулась. В последний момент схватки с Тушань, Цзинсинь, мастерски умеющий использовать моменты, сбежал, бросив своего ученика Мати, которого обучал около месяца, и его брата Мавэя. Когда Юшэнь Бупо и остальные обнаружили это, у них не было настроения разбираться с этими мелкими сошками. Сан Гуюй призвал двух маленьких небесных шелкопрядов, чтобы усмирить их, и отправил под стражу в караван Таохань. Вскоре про этих двоих все предводители позабыли. У Юшэнь Бупо постепенно начали отрастать волосы и брови, Ми Я тоже пришел в себя. Бо Цзяюй пообещал одолжить Юшэнь Бупо семьдесят две гигантские птицы-рыболова, чтобы помочь каравану Таохань подняться против течения. Каждая из этих птиц, размером с горного быка, в воде летала как стрела и могла тянуть груз в десять тысяч цзиней. Получив эту помощь, Юшэнь Бупо начал распределять людей каравана, чтобы те, пока предводители залечивали раны, строили лодки и плоты из бамбука. Однако план Юшэнь Бупо продолжать путь на запад встретил яростное сопротивление четырех старейшин Таохань. В тот день Юшэнь Бупо, только оправившийся от ран, с наслаждением вспоминал вчерашнюю страсть с Лолин, когда этот несвоевременный старейшина Цан вместе с Хао, Минем и Шаном пришел снова докучать ему. — Тайхоу! Мы всё еще движемся на запад? Куда мы идем?! — Не знаю. Кто знает, какие страны и народы там впереди! — Что?! Ты не знаешь? Неужели ты не заметил, что чем дальше мы идем, тем безлюднее становятся места? — Да нет, горы величественны, пейзажи как на картинке. — Я не об этом! — гневно сказал старейшина Цан. — Я о том, что чем дальше на запад, тем меньше людей! В царство Юйфу еще ничего, всё-таки великая страна Синаня. Но дальше, в те места вообще никогда не ступала нога человека! — И что с того? — продолжал прикидываться дурачком Юшэнь Бупо. — Мы же торговый караван! — громко протестовал старейшина Цан. — Мы уже больше месяца не вели торговлю. Если пойдем дальше на запад... я даже представить не могу! Юшэнь Бупо поспешил успокоить его: — Не спеши, не спеши. Разве Жуин не говорил: «Где водятся редкие птицы, там обязательно есть сокровища»? Чем меньше людей, тем выше шанс найти редчайшие клады! Сейчас мы идем против течения к самому истоку Великой реки, кто знает, какие богатства нас там ждут. — Он понизил голос: — Я слышал, у истока Великой реки золотой песок буквально повсюду. — Даже если там есть сокровища, и что! — старейшина Цан ничуть не поддался на уговоры. — Не забывай, мы — торговый караван, торговля — наше призвание! Мы не исследовательская экспедиция и уж точно не горняки в шахтах! — Неужели я похож на человека, который будет водить вас туда-сюда по проторенным дорогам, скучно считая прибыль? Старейшина Цан и остальные промолчали, но на их лицах было написано: «Не похож». — Вот именно, — сказал Юшэнь Бупо. — Мое обещание в том, чтобы большая часть людей каравана вернулась домой в целости и сохранности, с полными кошельками. В остальном — не мешайте мне развлекаться! Спросите людей внизу, довольны ли они моим обещанием. — Им-то сказать нечего, но всё же... — Если вы так настаиваете на сохранении «облика каравана»... — Юшэнь Бупо наконец вытащил свой главный козырь против старейшины Цана, — подождите, пока караван снова перейдет в руки Юйгун Жуина. В любом случае, этот день не за горами. Старейшина Цан замолчал и с недовольным видом вышел. «Эх, как утомительно», — Юшэнь Бупо не хотел тратить силы на эти скучные дрязги. Иногда он даже жалел, что эти упрямые старики не были посланы самим Юйгун Жуином — тогда в этой подковерной борьбе был бы хоть какой-то достойный противник. «Но когда весна так и бурлит вокруг, только дурак будет думать о таких вещах, портящих настроение. Мои выдающиеся друзья... хе-хе, Цзянли наверняка спит после рассвета; Сан Гуюй грезит о той красивой девушке; Ми Я наверняка на кухне варит себе лечебный суп; а Юйгун Жуин... хех, скорее всего, уставился на свою змею. О, и она...» Подумав о том прекрасном единении, которого он достиг с Лолин, Юшэнь Бупо почувствовал, как сердце радостно забилось. После того как Мати и Мавэя передали старейшине Цану, тот поручил приглядывать за ними А-Саню. Позже А-Сань зашился в делах и передал их на попечение старому Хрычу. Старик и Мавэй неплохо ладили: один старый, другой толстый, у каждого была своя причина для лени. Мати же жил в постоянном страхе. За эти дни он наслушался хвастовства А-Саня о Юйгун Жуине, узнал, что в караване есть орел, видящий на тысячу ли, и что Юйгун Жуин связан с ним духовно. — Эй! Глава видит всё, что видит орел! (в общем по иероглифам там гриф.. но пусть будет орел) Мати понимал, что пока в небе кружит этот орел, с его жалкими умениями далеко не сбежать. Поэтому, хотя А-Сань и Старый Хрыч не особо их караулили, Мати не смел опрометчиво бежать. «Но что, если я им вообще безразличен?» Это, конечно, увеличивало шансы на успех, но Мати не хотел так думать — это ранило его самолюбие. Проснувшись среди ночи, он даже ловил себя на мысли, что хотел бы быть убитым как достойный противник Юшэнь Бупо, Цзянли или Юйгун Жуина. «Равный соперник...» Работы в караване прибавилось, раны предводителей затянулись, гигантские птицы были получены, но плоты еще не были готовы. За инженерную часть отвечал старейшина Минь. Царство Шан имело свои заморские территории, их мореходство и кораблестроение намного опережали западные и северные племена. Однако в этот раз конструкция плотов была максимально упрощена: во-первых, чтобы выдержать медную повозку и скот, во-вторых, чтобы настил оставался сухим (чтобы не ржавели колеса и не болели животные), в-третьих, чтобы была хорошая маневренность на волнах. — Брат А-Сань! Дай я помогу, — вовремя подоспел Мати, когда А-Сань уже запыхался от работы. — Но... — Мы столько времени вместе, ты разве не узнал меня? Нас просто неправильно поняли, мы с братом ничего плохого каравану не сделали. Пока наша невиновность не доказана, я никуда не уйду, даже если будешь гнать. — Ладно. — После этих слов Мати начал работать с таким рвением, что даже люди каравана были тронуты. — Посмотрите на него! Будто он тут хозяин, а мы так, помощники! — Нельзя ему уступать! — Точно! Мати не замечал, что когда он работал в полную силу, от него исходила энергия, способная поднять боевой дух окружающих. Однажды А-Сань сказал ему: — А почему бы тебе не вступить в наш караван Таохань? — Мне? Разве можно? — Конечно! — ответил А-Сань. — Хоть я и не высокого звания, но перед Тайхоу Юшэнем мое слово чего-то да стоит! Такой человек, как ты, стоит двоих. Думаю, дело на девять десятых верное! В ту ночь Мати от волнения не мог уснуть, всю ночь радостно слушая храп Мавэя. На следующее утро он не выглядел уставшим. Пока караван еще видел сны, он уже планировал работу на день. В это время по берегу подошел человек — это был едва оправившийся от ран Ми Я, вышедший на прогулку. — Молодой городской глава, доброе утро! — Мати подбежал и поклонился, но Ми Я совершенно не заметил его присутствия. Он лишь вежливо, на автомате кивнул и, не задерживаясь, пошел дальше. Мати замер. В городе Цзилянь он когда-то прислуживал ему со всей осторожностью, но этот молодой господин вообще не помнил о его существовании. Сердце Мати внезапно сжалось. «Неужели в караване Таохань я действительно смогу выбиться в люди?» Перед его глазами возник образ худого старика, безразлично кормящего быка, а за ним плетется другой, толстый и грязный старик. Два старика, доживающих век в забвении, когда никто в мире не знает об их существовании... «Неужели я так и проживу всю жизнь?» Он думал использовать караван как трамплин, чтобы вырваться из круга судьбы города Цзилянь, но получив шанс, понял, что просто попал в другой круг. «Что мне делать? Что мне делать?!» — Что делать с этими двумя? — плоты были готовы, прощальное вино с Бо Цзяюем выпито. Перед отбытием старейшина Цан задал этот вопрос Юшэнь Бупо. Рядом со старейшиной стоял А-Сань, а за ним — сгорбленные Мати и Мавэй. У Мавэя в руках не было лепешки, он просто стоял, посасывая грязный палец. Мати же внезапно рухнул на колени: — Тайхоу! То, что натворила Цзинсинь, к нам не имеет отношения! Он нас обманул! Всю дорогу заставлял работать как скотов, мы натерпелись горя. Но мы вообще не знали, что происходит! Старейшина Цан сказал: — Похоже, это просто два мелких торговца, скорее всего, их действительно притащил Цзинсинь. А-Сань тоже замолвил словечко: — В эти дни они были прилежны. Мати даже сам просил разрешить ему помогать таскать бревна. Вообще-то он еще в городе Цзилянь просился к нам в караван разнорабочим. Мати в душе был благодарен А-Саню. Он украдкой взглянул на Цзянли — тот даже век не поднял, явно считая его недостойным запоминания. Но Мати до сих пор помнил те слова, которыми Цзянли когда-то отказал ему в приеме в караван. — Вот как? — лениво отозвался Юшэнь Бупо. — Тогда определите их на плот разнорабочими. А-Сань похлопал Мати по спине и шепнул: — Быстрее благодари Тайхоу за милость! — Спасибо, Тайхоу! Спасибо! — Мати дважды звонко ударился лбом о землю. Попасть в караван — разве это не было его мечтой? Но почему сейчас на душе было так горько? — Ступайте, — сказал старейшина Цан. Мати встал, но не пошел за А-Санем. Поколебавшись, он набрался смелости, прямо посмотрел на Юшэнь Бупо и спросил: — Вы ведь не убьете меня, верно? Юшэнь Бупо нахмурился, а старейшина Цан прикрикнул: — Чего ты еще тут мелешь! Поблагодарил за милость и иди работай! Перед этими великими людьми, которые одним движением руки могли решить его судьбу, Мати пребывал в благоговейном страхе. От окрика старейшины он отступил на шаг и наткнулся на Мавэя. Ощутив за спиной эту гору родного жира, он почувствовал, как в нем вскипает какая-то непонятная сила. Дрожащим голосом он снова спросил Юшэнь Бупо: — Вы ведь не будете больше гневаться на нашу дерзость? Юшэнь Бупо великодушно кивнул: — Да. Идите, работайте хорошо. Старейшина Цан крикнул: — А ну поблагодари Тайхоу за напутствие! Внезапно Мати вспомнил обрывок ритуала, который он подсмотрел через собачью лазейку в доме огненного шамана в Цзиляне. Он выпрямился, сложил руки в вежливом поклоне и произнес: — Спасибо за вашу доброту. Однако мы с братом, поддерживая друг друга, как-нибудь и сами проживем. Прощайте. Он дернул Мавэя за руку и, не оглядываясь, пошатываясь, ушел прочь. Глядя на их удаляющиеся спины, не только старейшина Цан и А-Сань, но даже сам Юшэнь Бупо на мгновение застыл в изумлении.