Если мы сойдем с ума, то сойдем с ума вместе

      Когда по шее Уилла пробежал холодок, я подумал, что мы наконец добрели до того самого места, где прячется Векна. Поэтому услышав за спиной звук извивающихся лиан, я не сильно испугался, приготовившись отбивать их от друга, как тогда у нас дома. Однако вместо этого липкие щупальца стали подниматься вверх, окольцовывая нас со всех сторон, пока мы наконец не поняли, что оказались в ловушке.       Уилл выглядел до того потерянным, что я и сам на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки и начал исполосывать лианы длинным мачете. Это совсем не помогало - напротив, создавалось впечатление, будто они еще плотнее обвили друг друга и сочились своей противной желчью. Тогда я впустил в ход топор - он валялся посреди леса прямо в Изнанке, но никаким напором мне не удавалось пробить эту склизкую стену.       Я обернулся к Уиллу и запыхавшись попросил о помощи:       - Слушай, может тебе удастся на них как-то повоздействовать?       Возможно, он уже пытался сделать что-то со своими новообретенными телепатическими способностями, но он на всякий случай сделал это еще раз - безрезультатно.       Мы оказались заперты в этом небольшом кольце из темноты и слизи, и это было просто ужасно. Все затевалось ради пары минут наедине - большего мне и не требовалось для разъяснения кое каких вещей. Я плохо спал после неожиданного признания Уилла, как и предыдущие пару дней из-за нападения на свою семью. Возможно поэтому я предложил этот дурацкий план, где наша группа разделится на небольшие команды, а нам двоим будет уготована особая роль - поиск логова Векны из его видений. Надо было думать, чем все закончится.       Бедный Уилл становился все бледнее с каждой минутой - он всячески пытался справиться с поднимающейся тревогой, но у него это плохо получалось. Если все дело было в клаустрофобии или самой Изнанке, то мне следовало как можно быстрее вытащить его отсюда. Я принялся с еще большим остервенением рубить лианы, практически рыча в их сторону от тошнотворного вида извивающихся щупалец.       Уилл практически сорвал голос, пытаясь докричаться до меня, но я остановился только тогда, когда услышал рев Демогоргона неподалёку отсюда. Он приближался по мере того, как Уилл шаг за шагом отступал в мою сторону, готовый защитить от нападения сверху. И это было самым странным и одновременно естественным поведением для Уилла. Когда паладину приходится защищать своего рыцаря, тот просто не может отвести восхищенного взгляда от человека впереди себя - вот о чем я думал каждый раз при виде такого Уилла. Надёжного, заботливого, ранимого и такого дорогого.       Да, Уилл был мне очень дорог. С того самого дня в детском саду, когда мы только познакомились, и до этой самой минуты. Мне не следовало так разбрасываться нашей дружбой, не следовало игнорировать его чувства, и произносить в тот дождливый вечер ужасное: "Не моя вина, что тебе не нравятся девушки". Оглядываясь назад, я совсем иначе взглянул на ту ситуацию - наверняка это было очень больно для того маленького ребёнка. Понимал ли уже тогда Уилл, что ему не нравятся девушки? Возможно, возможно он осознал это даже раньше, просто скрывал эту часть себя, считая ее слишком уязвимой.       Но сейчас Уилл был сильнее всех нас, и эту силу ему давало не что иное, как принятие своих самых уязвимых частей. Хотел бы я быть таким же храбрым, как Уилл. Если бы я у меня была хотя бы маленькая часть этой смелости, я бы не обманывал себя столько насчет Эл. Я бы не тянул до последнего с нашим расставанием, не держался бы за нее как за спасательный канат. Ведь, пускай Эл и была мне дорога - очень дорога, назвать это любовью было ошибкой. Может влюблённость когда-то в самом деле заполняла моё сердце самым трепетным к ней отношением, но все было разрушено в тот самый миг, когда переросло в нечто большее. Нам стоило остановиться еще тогда, у торгового центра, и больше никогда не поднимать эту тему. Нас связали обстоятельства, прямо как Нэнси с Джонатоном. Но правда в том, что моя сестра правда его любила. А я Эл не любил. И мне было сложно с этим примириться. Я хотел ее любить, хотел что-то почувствовать в тот миг поцелуя перед их отъездом в Калифорнию. Но испытал лишь жалкое чувство потери - не Эл, а самого себя.       Демогоргон не спешил спрыгнуть на наши головы в попытке растерзать кого-то и утащить к себе на съедение. Он обхаживал территорию вокруг нас, как бы охраняя, и тут до меня дошло:       - Векна послал за нами Цербера. Он знает, что мы пришли за ним, и теперь пытается всячески нам помешать. Скажи, ты можешь как-то повлиять на Демогоргона, чтобы тот разрыл нам небольшой проход, а потом... не знаю, убить его?       Уилла определённо воодушевила моя идея, и он почти мгновенно вошёл в то самое состояние, от которого у меня иногда приходили мурашки по коже. За стеной послышался негромкий визг, после которого туша зверя медленной поступью подошла вплотную и растерзала тесные лианы. Я потащил за собой Уилла, пока проход снова не затянулся, а он тем временем отводил монстра подальше от нас, после чего сделал выверт рукой и убил Демогоргона.       - Клянусь, каждый раз, когда ты проделываешь нечто подобное, у меня просто дух захватывает.       Уилл выглядел несколько смущенным моим заявлением, или мне лишь показалось? Я ожидал, что он снова пихнет меня в плечо, но разочарованно наблюдал за тем, как друг развернулся и пошёл дальше. И вдруг меня как током прошибло: "Подождите, я что, ждал его прикосновения?" Мне слегка бросило в жар, когда я себе представил эту картину, у меня фантомно загорелось плечо в том месте, где Уилл игриво тыкнул в последний раз.       Возможно, пришло время поговорить о том, ради чего я все это устроил. Поравнявшись с Уиллом, мне стало несколько не по себе от чувства иррациональной тревоги внутри - будто если я скажу что-то не то, это неизбежно приведёт к провалу всей нашей миссии и вообще всего. Уилл считал меня сердцем группы, но кто угодно подошёл бы на эту роль лучше меня. Возможно, он просто льстил мне, а может и правда видел во мне все то прекрасное, о чем говорил тогда в машине. Кстати о машине...       - Уилл, помнишь ту картину, которую ты нарисовал к моему приезду?       От этого вопроса он слегка опешил и даже чуть сбавил шаг, но не стал останавливаться, продолжая идти и говорить со мной, отводя взгляд куда-то в сторону.       - Это просто дурацкая картина, нечего и вспоминать.       - Но Эл писала мне о том, что она, должно быть, очень много для тебя значила.       - Ох, правда?       - И знаешь что еще она мне рассказала? - Уилл не стал ничего отвечать, казалось, будто он мыслями был вообще где-то в другом месте. - Что она не просила тебя ни о чем таком. Эл понятия не имела, что ты рисуешь и для кого.       Я искренне хотел узнать, в чем была причина этого бесхитростного обмана со стороны моего лучшего друга, но, кажется, я все таки сделал что-то неправильно, из-за чего Уилл снова начал плакать.       Это произошло так быстро, что я не успел сразу отреагировать, а когда протянул к нему руку, то оказался отвергнут одним махом, как от надоедливой мухи. Я тут же почувствовал себя ничтожеством, который в очередной раз сказал что-то, не подумав, и был готов принести ему тысячи извинений, но вместо этого Уилл начал тихо шептать "прости" и "я не могу".       Мне стало так не по себе от этого, что я чуть было не бросился к нему в колени умолять прощения, только бы он больше не плакал из-за меня. И когда я уже собирался сделать это - он отодвинул меня лёгким касанием руки. Она так и осталась прижатой ладонью к моему сердцу, я и вновь почувствовал это обжигающее чувство, покалывающее на самых кончиках пальцев.       - Эта картина... была сделана для тебя, Майк. Я хотел подарить ее в день твоего приезда, но... эта неловкость между нами, она все испортила, и я почувствовал ее ненужной.       "Себя ненужным" - где-то между строк пронеслось в голове.       - Я так увяз в этом, что не смог сдержать себя. А когда начал рассказывал о чувствах Эл к тебе, то... это были мои чувства, Майк.       Меня словно ошпарило этим признанием, и Уилл разглядел в моей лице что-то, что заставило его снова отступить на шаг назад.       - Но я бы никогда не подумал претендовать на что-то большее, чем просто дружба. Ты так сильно помог мне, Майк, и когда я говорил о принятии себя, о Тэмми Томпсон, это все было о тебе.       Я понял, что молчал слишком долго, а когда наконец приготовился что-то сказать, Уилл резко перебил меня:       - Тебе вовсе необязательно что-то говорить, Майк. У меня есть мои ответы, и я был готов к такому исходу, даже если это означает конец нашей дружбе после всего. Только не рассказывай никому об этом, хорошо? У них и без того проблем хватает.