Аркадия

Рука Марьяны была тeплой и влажной, еe пальцы — цепкими. Они шли по нарядной, заполненной туристами улице, и их сплетeнные руки должны были выглядеть мило — две девушки, влюблeнные или просто очень близкие. Марьяна то и дело останавливалась, чтобы поправить воротник Аркадии, смахнуть несуществующую пылинку с еe плеча, заправить ей прядь волос за ухо. Каждое прикосновение было демонстративным, окрашенным преувеличенной нежностью. Она наклонялась и целовала Аркадию в висок, в щeку, губами ощутимо задерживаясь на коже, оставляя след влаги и запах своего дешeвого бальзама. — Улыбнись, солнышко, — шептала она, губы растягиваясь в широкой, счастливой улыбке для окружающих. — Мы же так рады друг другу. Аркадия пыталась. Она изгибала губы, кивала, когда Марьяна что-то говорила о архитектуре, иногда сама инициировала ласку — прижималась плечом, целовала Марьяну в щeку в ответ. Еe поцелуи были сухими, быстрыми, похожими на щепотку. Каждый раз, когда еe губы касались кожи Марьяны, в горле подкатывало тошнотворное тепло. Она боялась, что еe фальшь заметят. Но прохожим они виделись просто еще одной милой парой. И вот, когда Марьяна, смеясь, обняла еe за талию и прижала к себе, почувствовав под тонкой курткой тепло всего своего тела, воспоминание нахлынуло, резкое и телесное, отсекая шум улицы.