Мой личный, глуповатый головорез

(Данный фанфик с сильными отклонениями от канона и тут только флафф с омегаверсом Можете сделать запрос на новый фанфик, но он будет только флаффом Главы будут выходить каждый день по две или три главы И да, грамматика фанфика обрабатывается через ИИ, но текст написан полностью мной) Глава первая: Бар «Затмение» был типичной помойкой на окраине города, куда Невилетт зашёл исключительно по делу. Владелец задолжал слишком много и слишком долго теневой казне, думая, что его убогое заведение находится ниже чьего-либо интереса. Он ошибался. Личный визит Энигмы был быстрее и эффективнее любого письма с угрозами. Холодный, отстранённый гнев пульсировал где-то на периферии сознания Невилетта, пока он, невидимый в тени у входа, сканировал помещение. Пахло дешёвым пивом, пылью и тоской. Он уже мысленно составил список болезненных, но наглядных аргументов для беседы, как его взгляд упал на стойку. И мир перевернулся. За ней, облокотившись на столешницу, сидел он. Низенький, но с таким четким рельефом мышц под простой футболкой, что это говорило о дисциплине, а не о показухе. В темных волосах — беспорядок, на щеке — свежая царапина. Он что-то бубнил в почти пустой стакан, и даже в этой позе отчаяния в нем была какая-то дикая, притягательная жизненность. Дерзкая. Настоящая. (Ну блядь,) — мысленно выругался Невилетт, чувствуя, как тысячелетнее спокойствие рушится под натиском одного взгляда. —( Вот же чёрт. Вот именно тут. В этой дыре.) Все планы насчёт владельца мгновенно испарились, сменившись одной, навязчивой, тиранической потребностью: подойти. Узнать... Может быть помочь? Тьфу Он двинулся к стойке, его огромная, закутанная в длинное пальто с поднятым воротником фигура отбрасывала на пол устрашающую тень. Шляпа с широкими полями надежно скрывала лицо и «антенны». Невилетт тяжело опустился на табурет рядом, заставив конструкцию жалобно скрипнуть. — Виски. Самый крепкий, что есть, — глухо бросил он бармену, жестом указывая и на стакан соседа. — И ему тоже. За мой счёт. Тот, Ризли, медленно поднял голову. Глаза были мутными от выпитого, но в их глубине еще теплился огонёк — обидчивый, живой. —Э… Спасибо, — хрипло пробормотал он, едва кивнув. Голос был приятным, даже сквозь хмель. — Ты, я смотрю, тоже не на мажорской вечеринке. — Что-то вроде того, — отозвался Невилетт, снимая перчатку, чтобы обхватить свой бокал. Его драконий хвост невидимо извивался в напряжении под пальто. Говори. Скажи мне всё. Ризли выпил залпом. Видимо, это была далеко не первая рюмка. Дрожь в руке выдавала состояние. —Всё хуёво, — выдавил он вдруг, без предисловий, уставившись в стеклянное дно. — Просто пиздец как всё хуёво. А ты спроси — почему? Невилетт наклонил голову. Шляпа скрывала всё, кроме линии сжатых губ. —Почему? И понеслось. Как прорвало плотину. История выливалась обрывисто, с матами, с горькими паузами и нервным постукиванием пальцев по стойке. Золотой брат. Жена. Чужой ребёнок. Предательство семьи, которая вдруг решила, что «ненормальный» Ризли — удобная мишень для вымещения всех обид. Суд, который отобрал последнее. Работа, от которой «вежливо» отказали после скандала, не забыв на прощание «врезать по-дружески». — И метка, — скривился Ризли, с силой потирая шею, где под воротником куртки угадывался бледный шрам от старой связи. — Она, сука, собственница. Не снимает. Говорит, пусть напоминает мне, каким я был ущербным. В суде я говорил… Кхе. Да кому я там нужен был? Он замолчал, опустив голову на сложенные на стойке руки. Плечи напряглись. Это был не плач, а тихое, исчерпывающее истощение. Отчаяние того, кого выкинули за борт и обвинили в том, что он тонет. Внутри Невилетта бушевал ураган. Холодный, яростный, древний. Каждое слово Ризли отзывалось в нём жгучим, непривычным чувством — желанием не просто уничтожить обидчиков (это было бы слишком по доброму), а собрать в кучу все осколки этого разбитого мира и аккуратно, с бесконечным терпением, склеить их обратно. Только для него. Для этого дерзкого, обаятельного, верящего в добро в людях головореза, которого сама жизнь выбила из седла. (Семья? Предатели. Работа? Мусор. Жена? Исчадие. Всё это будет стёрто с его пути) — пронеслось в голове у дракона, и каждый слог был отчеканен сталью. Он даже не узнает, как это произойдёт. Он просто однажды проснётся, и тягот не станет. Но сейчас нужно было что-то сказать. Невилетт отпил виски, обжигающая жидкость казалась ему водой. —Они — мрази— произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали как приговор. — А твоя вера в людей… она не слабость. Это их неспособность её выдержать. Ризли снова поднял на него взгляд, удивлённый. —Оптимистично для такого… крупного парня в шляпе. Впервые за вечер Невилетт почувствовал, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Только для него. —Реалистично. Ты заслуживаешь большего, чем это дно. Знаю по себе. — Ага, — буркнул Ризли, уже почти отключаясь. — Спасибо, что… выслушал. Обычно в таких случаях советуют «взять себя в руки». Невилетт наблюдал, как сознание наконец отпускает его. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку и прикоснулся тыльной стороной пальцев к виску Ризли, отодвигая прядь волос. Кожа была горячей. —Иногда руки нужны другие, — пробормотал он так тихо, что это было больше похоже на мысли вслух. Он оставил на стойке пачку купюр, многократно перекрывающую счёт, и жестом подозвал бармена. —Владельца мне не нужно. Проблем больше не будет. А его, — Невилетт кивнул на уснувшего Ризли, — ты проводишь до дома. Безопасно. Если с ним что-то случится по дороге, я вернусь. И мы очень подробно поговорим. В голосе звучало нечто такое, отчего у бармена похолодела спина. Он лишь замотал головой в понимании. Невилетт вышел из «Затмения». Ночной воздух больше не казался ему просто фоном для дел. Он был теперь наполнен чем-то новым. Целью. Маленькой, хрупкой, невероятно важной. (Спи, маленький головорез) — подумал Невилетт, и в его мыслях не было ни капли насмешки. Только обреченная нежность. — (Завтра для тебя начнётся другая жизнь. Я позабочусь об этом. Обо всём.)