Мой личный, глуповатый головорез

(Надо активнее. Тупить в четырех стенах – не вариант. Он рядом. Дышет за стеной. Надо… подкатывать. Или хотя бы пытаться. Блядь, как это делают люди?) План созрел примитивный, но железобетонный с точки зрения драконьей логики: искать поводы для взаимодействия. Помощь – универсальный ключ. Первым делом Невилетт "случайно" встретил Ризли с тяжелой коробкой из магазина хозтоваров. (Повод!Идеальный!) —Давай помогу, — прорычал он, уже выхватывая коробку из рук ошарашенного соседа, прежде чем тот успел отказаться. (Легко.Как пёрышко. Показать силу, но аккуратно.) Ризли рассмеялся,сдаваясь: —Да ты, Артур, прям конь вороный! Спасибо. Так и пошло. То "Артур" предлагал помочь повесить полку ("У тебя же рост не тот" — это было чертовски справедливо), то "случайно" оказывался рядом, когда Ризли пытался втащить в лифт новый стеллаж для обуви. И вот, в один из таких визитов под предлогом "проверить, не разболталась ли та полка", Невилетт увидел. Не кухню, не прихожую. Жилую комнату. (Боже…) Комната не была похожа на логово одинокого мужчины. Она была похожа на оранжерею, библиотеку и мастерскую одновременно. На каждом подоконнике, на специальных стеллажах с фитолампами – горшки, кашпо, ящики с зеленью. Не просто цветы. Пряные травы, суккуленты причудливых форм, папоротники. А на столе, возле окна, лежали аккуратные стопки бумаги, прессы, кисточки и уже готовые, бережно оформленные в рамы композиции из засушенных растений. Гербарий. (Он… коллекционирует миры. Засушивает мгновения. Как я за всю вечность не додумался?) —Это всё твоё? — спросил Невилетт, завороженно глядя на листок папоротника под стеклом. —Ага, — Ризли слегка смутился, потирая ладонь о джинсы. — Хобби такое. Успокаивает. А травы – для готовки. Свежее всегда под рукой. (Он создает красоту. Из земли, воды и солнца. И он делится ею. Со мной.)— В этот момент взгляд Невилетта упал на пустой угол комнаты, самый солнечный. (Идеальное место для лилии.Большой, величественный горшок. Белые восковые цветы. Он бы…) — Кстати, о цветах, — как будто поймав его мысль, сказал Ризли, подходя к одному из горшков с геранью. — Ты знаешь, у меня тут аллергия жуткая на одну пакостницу. —На какую? — спросил Невилетт, внутренне настораживаясь. —На лилии. До анафилактического шока, наглухо. Запах, пыльца – всё. В детстве в больнице чуть не остался из-за букета в соседней палате. С тех пор – табу. В уме Невилетта громыхнуло. Картинка с гордым цветком в солнечном углу разбилась вдребезги, сменившись кошмарным видением: Ризли, бледный, задыхающийся, на полу этой самой комнаты… из-за его подарка, о котором он подумал. (Святые драконы. Я… я чуть не убил его. Своей тупой, драконьей попыткой ухаживания. Подарить смерть в красивой обертке. Блядь. БЛЯДЬ.) Внешне он лишь медленно кивнул,сглотнув ком в горле. —Запомню. Страшная штука. Но Ризли, похоже, уже переключился. Его стихия была здесь, среди живых листьев и запахов земли. —Раз уж ты здесь, оставайся на ужин. Как раз попробуешь, на что мои травки годятся. (Он зовет меня на ужин. Он будет готовить. Для нас.) —Не откажусь, — прохрипел Невилетт, чувствуя, как его хвост, благо, надежно спрятанный, судорожно подрагивает от предвкушения. И Ризли готовил. Это был не просто процесс, это была алхимия. Он двигался на кухне легко и уверенно, точными движениями нарезая зелень, помешивая соусы. Запахи были божественны. А результат… Когда Невилетт откусил первый кусок запеченного цыпленка с розмарином и тимьяном, ему показалось, что он впервые за пять тысяч лет по-настоящему поел. Это была не еда. Это было искусство, сдобренное щедростью. (Он волшебник. Он творит чудеса из обычных вещей. Я хочу это всегда. Каждый день. До скончания веков. Тьфу, звучу как маньяк..) После ужина, когда Невилетт, переполненный едой и нежностью, собрался уходить, Ризли остановил его у двери. —Держи, — он протянул небольшую картонную коробку. — В благодарность за помощь с полками и… за компанию. В коробке лежал набор толстых восковых свечей.Простых, без изысков. Пахло медом и кедром. (Он… дарит мне свет. Свой свет. Жаль, не эротические… Кхем, НЕТ. Это лучше. Это искренне. Он сделал это просто так.) —Спасибо, — голос Невилетта звучал приглушенно от нахлынувших чувств. — Буду… зажигать. Вернувшись в свою пустую, слишком большую квартиру, Невилетт не включил свет. Он достал одну свечу, поставил на стол и зажег спичкой. Теплый, живой свет заколебался в темноте, отбрасывая гигантские, причудливые тени его неуместной здесь фигуры. (Он флоридец, кстати. Вчера рассказывал, пока мыла посуду. Родился и вырос там, пока семья не перетащила сюда, в этот серый город. Оттуда его любовь к теплу, к ярким краскам, к этой… жизненной стойкости. Он – как тропический шторм в человеческом обличье. Яркий, непредсказуемый, живучий.) Он смотрел на пламя и понимал, что его план "Флиртовать и может получится " провалился с треском. Никакого флирта не получилось. Получилось что-то гораздо более страшное и прекрасное. Получилось… узнавание. Он узнавал Ризли. Клочок за клочком, деталь за деталью. Его страхи, его увлечения, его таланты, его прошлое. И с каждым новым кусочком мозаики древнее сердце дракона падало всё глубже. Не в пропасть. В какой-то новый, тёплый, светлый океан, где не было места одиночеству. Он потушил свечу, оставив лишь запах воска в воздухе. (Завтра,— подумал он, глядя в темноту на стену, за которой спал его сосед-флоридец. — Завтра я найду, где купить редкий сорт мяты. Или горшок для бонсая. Что-нибудь… для его коллекции. Просто так.) Потому что иногда лучший способ "флиртовать "– это просто быть рядом. И запоминать. Всё.