Мой личный, глуповатый головорез

(скоро кстатэ фанфик закончится, юпи) Идея зрела в голове у Невилетта долго и мучительно. После всей этой череды смертельных рисков, внезапных откровений и бытового абсурда пришло понимание: если это серьёзно (а это было серьёзнее некуда), то Ризли должен встретиться с его семьёй. Или с тем, что от неё осталось за тысячелетия. Он подошёл к делу со всей основательностью, достойной планирования государственного переворота. — Ризли. Завтра мы едем к моим родителям. Ризли, разбирающий гербарий, поднял голову. — К родителям? Твоим? То есть… к драконам? — Они в человеческом облике, — поспешил успокоить Невилетт. — Очень спокойные. Добродушные. Ризли пожал плечами. — Ну, ок. Предки как предки. У меня свои — огонь и пламя, так что твои вряд ли хуже. На следующий день, после портала, который выбросил их на порог внушительного, но уютного поместья где-то в горах, Ризли начал что-то подозревать. Воздух был слишком чистым, тишина — слишком глубокой, а масштабы всего вокруг — слегка неправильными для людей. Дверь открылась. И Ризли впервые в жизни испытал то, что можно назвать «вертикальным шоком». В дверном проёме стояла женщина. Вернее, то, что выглядело как женщина невероятной, царственной красоты с серебристыми волосами. Но её рост был под три метра. Плечи — шире, чем у двух сложенных вместе шкафов. Улыбка — добрая, но от неё почему-то захотелось немедленно спрятаться за спину Невилетта. Ризли это и сделал. — Мама, — сказал Невилетт, и его голос прозвучал… почти по-детски. — Это Ризли. «Мама» наклонилась (очень, очень низко), чтобы рассмотреть гостя. Её глаза, цвета морской бездны, мягко светились. — О, какой… компактный, — прозвучал бархатный, как гром за горой, голос. — Заходите, милый, не стесняйся. Ризли шагнул через порог. И тут его взгляд упал на фигуру в глубине зала. Мужчину. Сидящего в кресле. Кресло было размером с небольшой автомобиль. А мужчина… его размеры не поддавались логическому осмыслению. Он был просто ОГРОМНЫМ. Широким, как скала, высоким, так что голова почти касалась потолка пятиметрового зала. Он вязал что-то спицами, каждая из которых была размером с лыжную палку. Это было слишком. Слишком много дракона на квадратный метр. Мозг Ризли, привыкший к Невилетту (к которому он уже как-то адаптировался), сдался при виде этой первобытной, спокойной мощи. Глаза его закатились, колени подкосились, и он, не издав ни звука, аккуратно сложился на паркетный пол в прихожей. Обморок №1. Невилетт ахнул и бросился к нему. Мама-дракониха тихо вздохнула. — Беспокойный какой. Нервный. Надо будет напоить успокоительным чаем из коры тысячелетнего дуба. Когда Ризли пришёл в себя (его уже перенесли на диван размером с теннисный корт), первым делом он увидел склонившееся над ним лицо Невилетта. — Всё в порядке? — спросил дракон, и в его глазах читалась неподдельная тревога. — Кхм… да, — прочихался Ризли. — Просто… потолок высокий. Завертелось. Его усадили за стол. Стол был таким длинным, что с другого конца родители казались немного размытыми. Мама начала расспрашивать о жизни, о работе, о гербарии. Всё было… мило. Пока папа-дракон не решил продемонстрировать гостеприимство. — Угощайся, сынок, — сказал он, и его голос был похож на отдалённый камнепад. Он протянул Ризли блюдо. На блюде лежал… пирог. Целый пирог. Размером с колесо грузовика. Он был просто подан, как обычная порция. Ризли уставился на этот съедобный монолит, потом на крошечную тарелку перед собой, потом на невозмутимое лицо папы-дракона. Контраст между человеческими столовыми приборами и драконьими порциями был сюрреалистичным. Мозг Ризли снова дал сбой. Потеряв дар речи, он снова тихо и вежливо отключился, скатившись со стула под стол. Обморок №2. На этот раз его привели в чувство, поднеся к носу флакон с нашатырём размером с пожарный гидрант. Ризли очнулся, чихая, на коленях у Невилетта, который сидел на полу рядом со столом и выглядел смертельно смущённым. — Извини, — бормотал он. — Они… они не со зла. Они просто… большие. После ужина (Ризли ковырялся в микроскопической, с точки зрения драконов, порции салата) мама предложила посмотреть семейный альбом. Альбом оказался каменной плитой размером с дверь. Она открыла её, и внутри, в драгоценных инкрустациях, светились голографические изображения. — А вот наш прадед, — с нежностью сказала мама, указывая на одно из изображений. На картинке был дракон. Не в человеческом облике. А в своём истинном, эпическом виде. Размером с горный хребет. Он лежал на склоне вулкана, и из его ноздрей струился лёгкий дымок. Глаза, каждый размером с озеро, смотрели прямо на «зрителя» с древней, безмятежной мудростью. Ризли посмотрел на этого колоссального предка. Посмотрел на трёхметрового Невилетта, который казался ему теперь просто щенком. Потом посмотрел на себя, маленького, хрупкого человека-сову среди этих титанов. Логика, здравый смысл и всё остальное в его голове перегорело окончательно. Обморок №3. Очнулся он уже в машине (драконьей повозке, запряжённой чем-то крылатым и блестящим), прижавшись к Невилетту. — Ну как? — осторожно спросил дракон. Ризли молчал почти всю дорогу. Потом выдохнул. — Твоя мама… она, когда шутила, у неё земля под ногами чуть не тряслась. А папа… он пирогом меня чуть не прибил. А прадед… — он закатил глаза. — Ладно. Они… впечатляют. — Они тебе понравились? — в голосе Невилетта была надежда. Ризли подумал ещё. — Они… добродушные, да. Просто… их очень, очень много. Во всех смыслах. — Он повернулся к Невилетту. — И, знаешь, теперь я понимаю, откуда у тебя этот… масштаб мышления. И почему «15 сантиметров» тебя так смущало. На фоне всего этого… Невилетт хмыкнул. — Они приняли тебя. Мама сказала, что ты «милый и живучий». Для неё это высшая похвала. Ризли усмехнулся и прижался к нему, глядя в тёмное небо за окном повозки. — Ладно. Предков повидали. Теперь можно домой. К нашему коту-террористу и нормальным, человеческим… ну, почти… порциям. А то я с голоду помру, пытаясь доесть твой семейный обед. И Невилетт, обнимая его, думал, что, возможно, знакомство прошло даже лучше, чем он ожидал. Никто не погиб, ничего не сожгли. Только три обморока. Для первого визита в логово древних гидро-драконов — это можно считать оглушительным успехом.