Мой личный, глуповатый головорез

Покой, наступивший после падения с небоскрёба, оказался обманчивым. Внешний мир не унимался. Особенно одна новая юристка, приставленная к делам империи Энигмы. Она была умна, амбициозна и обладала неоспоримым талантом не замечать ледяных стен, которые Невилетт выстраивал вокруг себя. Она ловила его после совещаний (теперь проходивших с Ризли, молчаливым и наблюдательным, на его коленях), пыталась завязать «неформальную» беседу, заигрывала взглядами, которые Невилетт упорно игнорировал. Ему было не до этого. Каждая минута вне поля зрения Ризли теперь отдавалась тревогой. Он не гиперопекал — нет. Он просто… существовал в состоянии перманентной готовности №1. Его главной целью было вернуться домой вечером не в виде праха от взрыва, не в виде трупа на асфальте, а живым и целым, чтобы застать там этого маленького, вечно попадающего в переделки идиота. Всё остальное было белым шумом. Одним таким вечером Ризли, которому стало душно в кабинете среди бумаг и теней, отпросился «прогуляться». Под «прогулкой», как выяснилось, он подразумевал бар «Затмение» — то самое место, где всё началось. Там, за стойкой, разгорелся спор между барменом и завсегдатаем. Тема была достойна интеллектуалов их уровня: у какой из их бывших «интрижек» были больше сиськи. Голоса повышались, аргументы исчерпывались сомнительными сравнениями и жестами. Ризли, сидевший неподалёку с бокалом чего-то безалкогольного (он дал слово), слушал эту дискуссию с возрастающим сарказмом. Наконец, не выдержав, он громко хмыкнул. — Мелочёвка, — бросил он, привлекая внимание. — Вот у моей нынешней — так те ещё дыни. Огромные. Бармен и посетитель обернулись. Они знали Ризли как местного, но не знали о его статусе «жениха того странного гиганта Артура», а уж тем более — Энигмы. — Да брось, Ризли, врёшь как дышишь! — фыркнул бармен. — С твоей-то везухой? Да тебе только в мечтах такое! Ризли лишь усмехнулся и открыл рот, чтобы парировать. Но ему не дали. Прямо рядом с ним, в самом воздухе бара, зависла и раскрылась тёмная, мерцающая щель. Портал. Из него, нахмуренный и явно недовольный, высунулся «Артур» — вернее, Невилетт в своей соседской иллюзии. Он выглядел так, будто ждал не десять минут, а целую вечность. — Я уже заждался, — прогремел его голос, заглушая музыку. — Иди домой. Сейчас же. Бармен и посетитель остолбенели, уставившись на портал. Ризли же лишь вздохнул, как ребёнок, застуканный за шалостью. — Ладно, ладно, — буркнул он, но, прежде чем шагнуть в портал, обернулся к бармену и добавил с убийственной невинностью: — И, кстати… возможно, даже больше, чем я сказал. С этими словами он исчез в мерцающей дыре, которая тут же захлопнулась, оставив в баре гробовую тишину и двух обалдевших мужчин. В квартире Невилетта портал погас. Иллюзия спала, и перед Ризли предстал настоящий, трёхметровый, хмурый дракон. — О чём был этот идиотский спор? — спросил Невилетт, скрестив руки на груди. — Да так, ерунда, — отмахнулся Ризли, снимая куртку. — Про сиськи каких-то бывших. Ну, я встрял. Сказал, что у моей нынешней… ну, ты понял. Невилетт уставился на него, медленно переваривая. Потом его губы дрогнули. — У кого у кого… — проскрежетал он. — А у тебя, между прочим, и самому есть чем похвастаться. И немало. Ризли надул щёки, принимая гордую позу. — Это, дракон, не сиськи. Это грудная мышца. Рельеф. Результат долгих и упорных тренировок. Не путай. (Обожает выёбываться, пидрила. Люблю) — мелькнуло в голове у Невилетта с нежностью, перебивая раздражение. Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и направился на кухню, делать чай. Но не успел сделать и двух шагов, как почувствовал странное ощущение. Кто-то ухватился за самые кончики его «антенн» — самые чувствительные места — и дёрнул. Не сильно, но достаточно, чтобы вызвать целую бурю странных, щекотливых сигналов, побежавших прямо в мозг. — А-а-а! — Невилетт вздрогнул всем телом и резко обернулся. Ризли стоял с самым невинным выражением лица, глядя в потолок и насвистывая что-то бессвязное. Как будто он тут вообще ни при чём. Невилетт прищурился. Он мог бы разозлиться. Мог бы припугнуть. Но вместо этого он просто покачал головой, поймав взгляд Ризли, в котором пряталась озорная искорка. — Идиот, — сказал он беззлобно. — Сам идиот, — парировал Ризли, уже не скрывая ухмылки. И в этом был весь их баланс. Не гиперопека. Не тотальный контроль. А вот это: возможность Ризли сбежать в бар, поспорить о ерунде, а потом дёрнуть дракона за антенны. И возможность Невилетта найти его через портал, отругать, но не запирать в золотой клетке. Потому что живой, дерзкий и немного глупый Ризли был в тысячу раз лучше безопасного, но скучного пленника. — Ладно, грудная мышца, — сдался Невилетт, поворачиваясь к чайнику. — Иди мой руки. А то от тебя баром разит. — Разит успехом и мужским обаянием, поправлю, — огрызнулся Ризли, но послушно поплёлся в ванную. А Невилетт стоял у раковины и думал, что, возможно, эти самые «огромные дыни», о которых тот болтал в баре, — это всё-таки про него. И почему-то это его ни капельки не смущало. Наоборот.