Не могу дождаться

      — Венди, привет! — Адам выдохнул, подавился зажатым скрипящим звуком и крепче сжал телефонную трубку, — Слушай… Помнишь, мы хотели сходить в Плывисосику посидеть поболтать? Ну, в прошлый вторник. Ты не пришла, и я хотел спросить… — «всё ли у тебя хорошо, не приболела ли ты и всё такое, а ещё слышал, что ты гуляла с Харрисом, и…»       Адам ошалело смотрел в стену, сидя на кровати в трусах и одном носке. Мысли о том, почему Венди не пришла, терзала его очень давно, так ещё и знакомый кассир в Плывисоске издевался над ним и утверждал, что Адам и Венди были там в назначенный день.       — Ты совсем чокнутый? — перебила его Венди, — я сказала тебе — не звони мне больше! Ещё и в такое время!       «Таким временем» могла была быть тёплая летняя ночь, в которую он сказал бы Венди «пошли гулять», а потом поймал её, пока она прямо в пижаме вылезала из окна и повёл за руку по мокрому асфальту спящих улиц их района прямо до заправки, где они впервые поцеловались, пока ели один сэндвич на двоих, но она почему-то решила забрать его второй шанс себе обратно, поэтому это было простое утро понедельника.       «Вот суки, — подумал Адам, наблюдая, как ему на кроссовок падает утопающий в противном кислом майонезе лист салата, — рецептуру сменили.»       Позади оставалась пустая заправка, и по плану он должен там, логично, заправиться, но мама сегодня не дала ему машину, обозвала жирным и сказала идти пешком, потому что недалеко. Кто-то, кто не он и наверняка даже не Тревис, успел разрисовать улицу странными красными крестами, да так ровно, что аж тошно становилось — наверняка какая-то очередная скучная до смерти социальная акция о глобальном потеплении или правах женщин. Впрочем, что касалось женщин…       «И почему она послала меня? Что я ей плохого сделал за то время от звонка до встречи? — он грустно смотрел на каких-то ребят года на три помладше, сидевших на дереве, и очень тяжело вздохнул, — реагирует так, будто я при ней пошутил все на свете шутки про дерьмо. А может она знает, что я спёр вывеску?»       — Давай! — Адам обернулся на крики каких-то ребят на площадке. Они тащили какой-то гнилой матрас, и он готов был отдать всё, чтобы потом три недели выводить вшей, потому что матрас принадлежал местному бомжу, — …Адам блин!       « — …Адам блин, левее, лампочку разобьёшь! — шипел Тревис, едва не падая с приставленной к крыше закусочной лестнице даже с учётом того, как круто катался на скейте, — давай резче, пока нас не спалили!»       С момента триумфального похищения вывески прошло больше двух недель, и, кажется, никто на них даже не думал, потому что формально они были уже взрослыми, а взрослые такой ерундой не занимаются. Это там, на полквартала позади, какой-то мелкий Адам со своим другом тащил гнилой матрас; а самому Адаму оставалось только смириться с участью матраса, ждать смерти в одиночестве и слушать, как кого-то другого зовут гулять по его имени.       « — Ну вот! — они держали друг друга за плечи и прыгали по отмели прямо в кедах, — теперь наша сосиска наконец-то поплывёт! — Тревис ни с того ни с сего задорно шлёпнул друга по заднице и подбежал к лодке с нереально гордым видом.       — Наконец-то! — Адам, казалось, готов был расцеловать каждую выброшенную на берег медузу. Давно им не было так весело. Как в последний раз.»       Адам, не заметив, как дошёл, отряхнул кроссовки от земли с поля, где когда-то сажали кукурузу, и переступил через порог больницы.       Он отправил своё резюме, куда только мог, от редакции журнала «I want to believe» до Пентагона, и нигде ему не ответили. Зато без вопросов, долгих проверок и опыта работы взяли санитаром прямо в ту злосчастную больницу, куда он приехал вместе с той бабулей.       — Красавчик, только тебя ждём, — Джина, курирующая Адама медсестра, застегнула одну пуговицу на халате, чтобы привлечь внимание к своим словам, а не его содержимому, — там в 404-м кабинете надо убраться, пациент опрокинул всё, что можно было опрокинуть.       — Привет, — Адам кивнул и неловко почесал затылок. Джина подмигнула, прилепила жвачку к визитке клиники и встала, — четвёртый этаж… Это случайно не урология?       — Не торопи события, — Джина, цокая каблуками, важно прошла мимо, невзначай потрогав Адама за плечо, — успеешь ещё. Психоневрологический.       Психоневрологический, судя по событиям последнего времени, Адаму был намного актуальнее. Но, впрочем, в больнице было не так уж и плохо, особенно с осознанием того, что ты всё-таки не пациент, но на стене в приёмной висел большой странный календарь и всем своим видом напоминал про Тревиса. На нём на магнитах висели такие же значки, как был у него на рюкзаке.       А ещё календарь, очевидно, мерил время. Время пронеслось так быстро, что Адам вообще не заметил, как оказался на работе, и, наверное, с работы этой уйдёт только отходом категории «Б». Если это и было будущее, и было оно сейчас, зачем это всё? Это всех детей так обманывали, чтобы они в пять лет из окон не прыгали, осознав, что их ждёт впереди, или он один вовремя не просёк фишку?       Толкая тележку из моповой в коридор, Адам старался, как в начальной школе, не наступать на стыки плиточек, и вдруг врезался в одинокий ящик на колёса. Осмотрев его, он нашёл внутри очень много странных таблеток в безымянных блистерах, и на самом ящике тоже не было ничего, кроме идеально ровного… Красного креста.       — Джина! — позвал Адам, пытаясь по-быстрому натянуть санитарскую рубашку как можно ниже, когда медсестра быстрее, чем ожидал, вышла из-за угла, — а куда эти таблетки? Они никак не подписаны.       — Ну-ка… — Джина наклонилась посмотреть и Адам вытаращил глаза.       — Слюнявчик принести? — она отточенным движением захлопнула новому санитару отвисшую челюсть и цокнула языком, — ладно, — медсестра махнула рукой и кивнула на ящик, — отнеси в рентген-кабинет, а потом уберёшься. И не вздумай тянуть это в рот, — Джина поправила шапочку и погрозила Адаму пальцем, — а то слюнявчик тебе не понадобится больше никогда.       Не понимая, о чём идёт речь, он взял ящик и направился к лифту в подвал, и не был бы Адам Адамом, если бы не прихватил один блистер в карман, сам не зная, зачем. Какая вообще разница, если их там больше тысячи штук?!       «-1 этаж». Дверь пиликнула, лифт открылся, но света в коридоре почему-то не было, и единственное, что было видно: светящаяся табличка «аварийный выход» и сама рентгенологическая.       Жутковато. Как бы поскорее закончить.       По холодно-зелёному свечению из-под двери Адам понял, что кабинет занят, причём надолго, оставил ящик рядом и пошёл обратно к лифту.       Стоп.       Рентген же не светится.

***

      — Йоу, — Адам дал Тревису краба и по привычки плюхнулся на его кровать. Тревис — Адам видел, даже несмотря на то, что он стоял спиной — почему-то не оценил, — что хотел?       Берлога Тревиса, кажется, как-то изменилась, но Адам был так рад снова зависнуть тут, что не мог понять, что.       — Да так. Поболтать перед колледжем, все дела, и… — Тревис отвлёкся на компьютер, не договорив. Выскочило письмо, — опять, они серьёзно? — он щёлкнул на «удалить», даже не открывая, — задолбали.       — Что там? — спросил Адам без задней мысли.       — Ну… Как бы тебе сказать… — не поясняя дальше, Тревис включил какое-то видео, отошёл от монитора и Адам увидел… Знакомую улицу, знакомую пожилую овчарку, знакомую старушку и знакомого себя без штанов, бегущего к телефонной будке.       У местных школьников всё-таки оказалась камера. Вот же подстава.       — Это… Это… — Адам увидел на экране свою голую задницу и со злости пнул пустую бутылку, — да ладно, серьёзно?! Тревис, я…       — Это уже всем разослали! И файлом, и ссылкой, оно где-то на фрик архивах уже валяется. Ты хоть немного следишь за жизнью в интернете или последний раз заходил на форум уфологов с киоска в Плывисосике?       — Скинь мне ссылку, — Адаму что-то внутри подсказывало, что не стоило было просить, чтобы не расстраиваться ещё больше, но Тревис уже открыл свою страничку. И Адам, глядя ему через плечо, увидел, что Тревис удалил его из друзей, — Эй… А ты зачем?! — он ткнул пальцем в экран и тот противно затрещал.       Тревис, похоже, надеялся, что Адам не заметит.       — Слушай, это вынужденно! И не от обиды на тебя, а из-за видоса!       — Видоса?! — Адам вскочит и пихнул Тревиса так, что тот чуть не рухнул на полку с лего, — ты серьёзно?!       — Ага, я так расписываюсь на своей морде: «мой лучший друг — собакоёб»! Мне оно надо?       — Да я… Да сука, Тревис, я же тебе рассказывал, как всё было! И ты сказал, что веришь мне!       — Да, но слушай, мне надо куда-то зацепиться! А спасателей дико дрючат на предмет здоровой башки, — он взял со стены скейтерский шлем, который так ни разу и не надевал, постучал себе по голове, и кинул Адаму. Тот не понимал, зачем, — Чувак, они полдня выясняли, не сам ли я проковырял себе этот шрам, — Тревис засучил рукав, напоминая Адаму, как они так весело лазали по чердаку в третьем классе, что он повис рукой на гвозде и орал громче пожарной сирены, — и уж точно не обрадуются, когда узнают, с чуваком какой репутации я дружу.       — Да нужен им твой классмейтс?! Серьёзно, вали от них, если они настолько по самые яйца лезут в твою житуху.       Тревис посмотрел на Адама как на идиота. Адам смотрел в стену.       — Слушай, я тебя через месяц обратно добавлю. Это чисто формально.       Эта стена помнила, как они разбили об неё свою первую бутылку пива, но об этом, конечно же, не помнил сам Тревис.       — Так что ты хотел… Изначально?       Помнил бы — не делал так. И остался бы ему другом, а не просто мутным пивным пятном на обоях.       — А, — Тревис щёлкнул пальцами и залез под стол что-то искать, — Помнишь, ты хотел научиться кататься на скейте?       — А у тебя что теперь, — Адам смотрел на Тревиса и на скейт, на скейт и на Тревиса, и улыбка сползала с лица, — новый что ли?..

***

      Тревис, несмотря на тот разговор у него, пообещал прийти прибивать вывеску от закусочной на их лодку, и из-за него же — всё-таки не пришёл.       Адам уже до темноты проторчал на пляже, уходить не собирался, пока не сделает хоть что-то значимое. Или, учитывая то, насколько за сегодня устал — пока что-то значимое случится с ним.       Понятно же было, что Тревис был не из тех, кто хотя бы заговорит со своим лучшим другом, как только переступит порог колледжа. Адаму очень хотелось быть наивным дураком и думать, что это не так, и что они будут друг другу писать, как обещали полгода назад, но то, что Тревис вышвырнул его из своей жизни вместе с любимым скейтом, сложно было интерпретировать как-то позитивно.       В небе кружили какие-то странные огни, и Адам стоял, задрав голову, и только отходил на шаг подальше, когда прибой почти хватал его за ноги, пока не упёрся спиной в стену. Огни отчего-то напоминали о том странном свечении, на которое ему Джина сказала не смотреть.       — НЛО летает по траектории третьей с хвоста точки самой маленькой шестерёнки спирографа, так и запишем.       Записывать было негде, но карандаш у Адама в кармане нашёлся. Конспирологической тетрадкой стал борт «Плывисосиски». В тех местах, где с бывшего забора ещё не облезла белая краска.       И НЛО после всего дерьма, что случилось с Адамом, уже будто бы и не казалось чем-то удивительным. Подумаешь, кретины зеленожопые.       — Но что это значит? И есть ли другие паттерны кружения? — у Адама уже джинсы от песка промокли и весь он страшно замёрз, не рассчитывая задержаться так надолго, но продолжал сидеть возле лодки, — и значит ли это, что оно запрашивает разрешение приводниться?       Адам то вылезал из убежища, чтобы пошататься туда сюда и проверить, не сделали ли огни в небе что-то новое, то залезал обратно, но в какой-то момент споткнулся на ровном месте.       — Это ещё что? — Адам наклонился, поворошил сырой песок и вытащил неподписанный блистер каких-то таблеток. Точно такой же, как стащил из того странного ящика, который Джина попросила отнести в рентген-кабинет.       Он, ещё когда шёл с работы (и, конечно же, ощущая, что его стошнит от ужаса, если ему скажут эту фразу) написал Тревису огромное сообщение о том, что видел какой-то инопланетный свет из-под двери и что он очень похож был на тот на поле, куда он ходит прокричаться, когда они поссорились на репетиции, но…       «сорямба, чувак, но я не верю в этот бред.»       Адам готов был утопить собственный телефон вместе с этим сообщением, лишь бы забыть, что Тревис всё-таки его кинул. А ведь он прочитал это ещё до того, как пришёл последний раз к бывшему скейтеру в гости.       «Требуется подтверждение подмены окружающих сущностей» — написал Адам на деревяшке и воткнул в песок включённый фонарик, направляя свет в небо.       Пора было идти. Будь Адам каким-нибудь новомодным эмо, сказал бы, что во всех смыслах.

***

      Всё в жизни Адама разрушилось после того странного металлического щелчка, и что это ещё, чёрт возьми, могло быть, если не летающая тарелка? Он не стал сидеть до рассвета, потому что тогда даже его мама начала бы волноваться, даже с учётом того, что не знала, что он расстался с Венди и никак не мог быть у неё. Или просто спать захотелось, но почему-то было уже четыре утра, а Адам всё ещё лежал на кровати как ватный и пялится в потолок, не в силах уснуть.       И вроде бы ничего плохого не происходило, и даже пожар дома не воспринимался как что-то настолько фатальное, чтобы так сильно убиваться, но всё вокруг как-то незаметно стало настолько невыносимым, что он чувствовал себя замурованным в комнате без окон.       — И что со мной не так? — всё вокруг становилось таким тяжёлым, вязким и, одним словом, взрослым, что больно было смотреть в зеркало, в календарь и особенно — в старый фотоальбом.       Адам сел на кровать и уставился в окно. Ничего необычного — только соседи наконец-то спустя полгода убрали рождественскую гирлянду, и дедушка за стеной уже проснулся и шаркал шлёпками. С полуночи до четырёх было единственным временем, когда его все оставляли в покое, и его он сегодня, говоря прямо, просрал.       Этого ли он так не мог дождаться, когда считал дни до выпускного и долгожданной свободы?       — Наверное, если там такие технологии, — перед глазами почему-то всплыл рентген-кабинет и по спине мурашки побежали, — это точно лечится, — Адам почему-то думал, что, глядя ночью в потолок, будет вспоминать Джину, но ему приходили совсем другие образы больницы.       Адам встал, задёрнул шторы, пошатался, по привычке потянулся к своей полке, но её там не было, как и всей остальной его комнаты. Напротив кровати теперь стояла вешалка, и на ней висела толстовка. Адам залез в карман и достал оттуда неподписанный блистер.       — Интересно, от чего вообще эти таблетки?.. Их что, тарелка подкинула?       «И не вздумай тянуть это в рот, — Джина поправила шапочку и погрозила Адаму пальцем, — а то слюнявчик тебе не понадобится больше никогда.»       Его жизнь явно свернула не туда, и нужно было изменить хоть что-то, чтобы выбить себе шанс сделать так, как ему было нужно.       Хоть что-то.       Адам с противным шуршанием достал одну таблетку и повертел в руках, как вдруг в кладовке что-то грохнуло.       — Адам… Адам…       У Адама в голове была одна мысль: «НЕ ЕШЬ», может, не голосом Джины, но такая громкая, что все звуки вокруг превратились в металлический лязг.       «НЕ ЕШЬ»       Есть таблетки всухомятку действительно было не интересно, поэтому Адам пошёл за стаканом воды.