Объект для изучения

Мальчик скучающе болтал ногами, сидя на маленькой кровати, наблюдая за своей матерью. Все говорили, что она была безумно красивой и привлекательной женщиной, и он не мог не согласиться с ними. Мама пользовалась популярностью у мужчин: лишь короткий взгляд — и толпы демонов хотят выполнить любое её желание, один поцелуй — и кто угодно отдаст свою душу, чтобы заполучить ещё. Её красивые ярко-голубые глаза, чёрные, длинные, шелковистые волосы, пухлые губы, мягкие черты лица — все хотели этого. Она была воплощением женственности, с огоньком в глазах, хитрой улыбкой и плавными, лёгкими, издевающимися жестами. — Милый. — мама присела на корточки рядом с кроватью, беря в руки маленькие ладошки. — Маме надо уйти на пару часов, мои подруги за тобой присмотрят. Хорошо, Дань Хэнь? Веди себя хорошо. Мальчик кивает, выставляя вперёд руки, когда она отпускает и встаёт, чтобы обнять её, но не удаётся, мамочка лишь прикладывает ладонь к ярко-красным губам, отправляя воздушный поцелуй. И стук её чёрных каблуков раздаётся далеко в коридоре. Дань Хэнь когда-то слышал, что это место называют борделем, но не понимал значение этого слова. И то, что маму тёти называют секс-символ. В его глазах ад был — местом, где люди друг друга любят только за то, что они есть, а такие места — сближением. Даже суккубы — подруги мамы, казались самыми лучшими, потому что она самая прекрасная, а значит и её друзья по умолчанию такие же. Милые, добрые, чудесные, делающие что-то такое, от чего чувствовал себя лучше. Всегда выглядевшие красиво, как она, но не настолько, чтобы затмить её. — Ты так вырос. — обе дамы с восхищением смотрят на ребёнка. Улыбаясь ему чересчур ласково, а он к ним тянется, обнимает и здоровается. Они проводят своими аккуратными пальчиками по его голове, трепля и взъерошивая ещё короткие чёрные волосы. Восхищение приятно отдавалось жаром в груди, а во рту было сладко-сладко, даже язык начало покалывать. Такое внимание нравилось, особенно то, с каким обожанием на него смотрят, он чувствовал себя как мама, которую не обделяют вниманием. "Она себя так же чувствует?" — раздавался вопрос в голове — "Если да, то я тоже хочу быть таким!". Ближе к вечеру мальчишка засыпал в объятиях подруг, зажатый между ними, и довольно улыбался, дожидаясь мамы с "дел".

***

Дань Хэнь снова сидел на кухне, перебирая продукты в холодильнике, хоть ему и есть не надо, но Келус не он, а значит должен есть минимум три раза в день и что-то питательное. Доступ к каким-никаким книгам в аду был, да и пару книжек по кулинарии, от скуки позаимствовал у своих сексуальных партнёров, которым, увы, уже не нужна «кулинария для чайников или как научиться готовить за 5 минут» или такая же, только под другим названием с таким же содержанием. Юноша выдохнул, понимая, что абсолютно ничего нормального нет: яйца, половина пакета молока и хлеб. Мышь повесилась, как говорили девушки, когда ничего не могли предложить инкубу из еды. Денег не было, потому что Келус не доверял ему, да и зачем демону они, а Дань Хэнь и не просил, потому что не видел смысла. Но если его "хозяин" умрёт, то контракт разорвётся и придётся вернуться в ад... это было страшным сном. Поэтому выкручиваться как-нибудь надо. В целом, можно было соблазнить кого-нибудь и украсть из кошелька что-нибудь, чтобы просто купить продуктов, но как на него посмотрит Келус? С отвращением, гневом, агрессией? Захочет отвернуться, хоть они и недолго вместе, но этот парнишка может провернуть что угодно и обратиться к Веритану или Веритаку за помощью. Дань Хэнь помотал головой, понимая, что не вспомнит имя преподавателя математики. А если это просто совпадение и тот просто слишком чист, что источает запах церкви или работает там. Что если работа в университете — так для души, покуда его воскресная школа закрыта. Но что-то настораживало. Крест жёг и остатки чего-то выше, чем демоны уровня Дань Мэйшэнь, присутствовали. Или сам дьявол, или... ангел? — Нет, ангелы давно лишь слухи. — он закрывает дверцу холодильника, тяжко выдыхая. Мир людей был лучше во многом, но рефлексия стала посещать чаще, чем нужно, особенно в моменты одиночества. Вот сейчас рассуждает о божественном. — Даже моя мама не застала их спуск в ад, а совратить верующего — как высшее признание. Он ставит на стол яйца и пакет молока, доставая тарелку неглубокую. Первое, что в голову пришло из рецептов — омлет. Четыре яйца, 100 мл молока, щепотка соли. Хоть что-то было громче мыслей о боге и ангелах, что казались лишь пугалками для адорождённых, передающихся из уст в уста разному поколению демонов. Сто раз слышал, много раз пугали тем, что создания бога придут за ним, если не будет следовать своему греху, придут по его душу и выжгут глаза. Для ребёнка такие рассказы казались правдоподобными и чересчур пугающими. — И лишь касанием ко лбу все страдания уйдут, останется твоя душа пустой с выжженными глазницами. — по памяти было сложно вспомнить, даже концовка истории смазалась в голове, но отголоски всплывали тут и там. Процесс готовки изрядно затянулся, хоть это и было простое блюдо, но мысли всё скакали от одного к другому, в сердце поселились сомнения насчёт "Доктора", и рассуждения о божественном лишь привели к головной боли и забытым воспоминаниям, которые никак не хотелось вспоминать. Дань Мэйшэнь не заслужила даже упоминания в нём, как мама, а не кукла, играющая с кукловодами. Из-за этого он пару раз чуть не пролил на себя неготовый омлет, да и молоко. Было бы обидно, если бы последние продукты так бесталанно были утрачены, тогда бы и правда пришлось соблазнять дам на улице. Он тяжело вздохнул, осторожно включая электрическую плиту и ставя на неё сковородку. Масло, смесь, и спустя пару минут омлет и правда был готов, хоть и немного снизу пригорел. Правда, повар из него не лучший. Его не хотелось съесть, просто не вызывал никаких эмоций, выглядел сносно и ладно. Инкуб накрыл крышкой от сковородки еду и оставил так, чтобы до прихода Келуса она оставалась хотя бы немного горячей. А если не будет, всегда есть вариант использовать не до конца стабильную магию, которая работает нормально только по праздникам, и вчера она сработала идеально, скорее всего произведя впечатление. Человек не заставил себя долго ждать. Прошло буквально десять или пятнадцать минут, прежде чем замочная скважина с характерным щелчком открылась, пропуская владельца. Дань Хэнь не подал виду, что вообще есть в квартире, как и в прошлый раз, страх и правда нравилось видеть. Он кормил его, хоть мало, но кормил. И лишиться хоть такой еды — было ужасно. Любопытством было не прокормиться, а мальчишеская похоть ощущалась чужеродно. Святоша лишь с некоторыми пошлыми мыслишками и эгоистичными желаниями. Только вот этот мальчишка и вытащил его из ада. Дань Хэнь поджал губы. — Привет. — снова резко, неожиданно так, чтобы Келус снова вздрогнул, а его сердце начало чаще биться. Сладко. Будто бы персики ест. — Я тебе кое-что приготовил. — С... спасибо? — неуверенно отвечает, съёживаясь под опять холодным взглядом. — Я приготовил тебе омлет. Мне не нужна душа раньше времени. — Дань Хэнь сцепляет ладони в замок. — И хоть твой стиль мне не приятен, но для выхода в город за продуктами, потому что у кое-кого мышь повесилась, придётся. И, да, деньги оставишь на тумбочке. — проговаривает всё так быстро, что человек успевает только кивнуть. Юноша не дожидается ответа, сразу же скрывается в полутьме гостиной, ставшей совершенно пустой, когда человек прекратил тут жить, лишь изредка заходя за своими книгами, нарываясь на новые взгляды.

***

На удивление, Келус и правда оставил деньги, выбрал из своего гардероба «подходящую» для демона одежду. Она состояла из: футболки серого цвета с большим крестом, обвешанным колючей проволокой, с пришитыми к ней чёрными рукавами и простых джинсов приглушённых тонов. Дань Хэнь не уловил в этих вещах подтекста, крест не вызывал внутри никаких ощущений, да и он в корне не был согласен с тем, что именно такой стиль ему нужен, но не смел припираться. Рано, да и в его видке все бы обращали внимание на грудь и обнажённые ключицы. Всё же внешность была важна, а так хотя бы немного меньше внимания. Он собрал волосы в высокий хвост, держа резинку в зубах, потому что демонические волосы по-настоящему были демоническими, собираться в дельный хвост, не выбиваясь — они не хотели, а быть с распущенными как-то не хотелось. Не хотелось впервые выйти относительно свободным демоном на улицу, с волосами, которые непонятно как будут вести себя на морозе. Именно это пугало, сдерживало несколько долгих дней от выхода на улицу, заставляя пассивно наблюдать из окна, как первый снег застилает землю, а люди начинают прятать свои лица в шарфах. Его родная одежда была сложена в гостиной, прямо на спальном месте, дожидаясь, когда он снова её примерит. Но человеческая одежда, пропахшая мужским одеколоном и цветочным ароматом, почему-то привлекала больше, чем запахи из прошлого: сигареты, алкоголь, секс. Если Келус разрешит, то его стиль отправится в одежду Дань Хэня, чтобы просто была. Инстинктивно его привлекали люди неважно какого пола, поэтому инкуб даже понимал, почему на его тело действуют эти вещи. И почему хочет себе забрать. Минимальное влечение было, низшая потребность в человеке. Демон трясёт головой, надевая наспех обычную чёрную толстовку и накидывает тёмно-синюю куртку, беря дубликат ключей, сделанный специально для него. Как любезно со стороны того, кто боится. Хотелось надеть шарф как все "нормальные" люди, но единственный был только у Келуса, которым он прикрывал лицо, обвязывая вокруг шеи туго, так чтобы не развязывался. Это казалось удавкой и вызывало смутное сомнение, что все люди не имеют кинк на удушение.

***

Непривычный холод встретил на улице. Щёки раскраснелись почти что сразу, а руки превратились в кубики льда. Всё тело пробило дрожью, хоть и был в тёплой куртке. Хотелось вернуться в дом Келуса, чтобы отогреться, но желание разбивалось о то, что сам попросил денег и одежды, а в итоге что? Не пошёл и не купил то, что надо. Он опустил голову вниз, скрывая нос в куртке, хоть это мало чем и помогало, но дыхание хотя бы немного согревало. Люди на него не обращали никакого внимания, спокойно проходя мимо, общаясь о своём, активно дискутируя и жестикулируя, некоторые расстёгивали наполовину куртки, как будто бы не ощущая холода. А он пробирал до костей, неприятно щекоча рёбра. Дойти до первого попавшегося магазина было удачей. Вывески хоть как-то сориентировали. И внутри было тепло, оно сразу же его окутало, хоть было менее жарким, чем в аду, но приятным. Привычным, как дома у Келуса. Только вот приятный момент разбился об фоновый шум от людей. Их было слишком много, и Дань Хэнь чувствовал абсолютно всё: похоть, отвращение, безумную любовь. То как парочка в углу целовалась, привлекло впервые внимание — сильный всплеск, за ним последовал второй — гнев, уже со стороны продавца и клиента, третий — отвращение. Весь спектр искренних чувств пронзил не готовое к этому тело. Ему стало плохо. Тело инкуба не приспособлено к жизни вне ада, и он об этом знал, не думал, конечно, что будет выворачивать наизнанку, а кислорода станет всё меньше, потому что весь воздух заполнили эмоции, врезающиеся слишком сильно в нос. Лёгкие жгло, не так как в аду или на холоде. Их сжигало изнутри. Ноги подкашивались, и стоять на них становилось всё труднее. Он опёрся на какой-то из стеллажей и осел на пол. Ему надо было выйти на улицу подышать, чтобы вернуться более подготовленным к толпе людей, но шевельнуться было трудно. — Ты чего? — знакомый голос, полный беспокойства, раздаётся сверху, и Дань Хэнь не знает, насколько он готов уверовать, но безмерно рад, что Келус оказался в этом магазине. — Люди. Их слишком много. Объясню дома. — обрывисто старается объяснить, а человек не задаёт больше вопросов, помогая подняться бедному инкубу на ноги, пока другие люди не забили тревогу, вызвав скорую, и выводя на улицу, чтобы он подышал. Физический дискомфорт намного лучше, чем то, что ощущал сейчас, и только сейчас захотелось по-настоящему закурить, взять просто сигарету и покурить, хоть этот запах вызывал отвращение, а никотин ненавидел всей душой. Казалось, что он начнёт кашлять кровью, как иконы плачут кровью, только демон начнёт её изо рта выпускать. Келус вернулся минут через пятнадцать, с пакетом продуктов, до сих пор обеспокоенно смотря на инкуба и давая ему что-то, что было непонятным. Стаканчик никак не пах, но был приятно горячим, особенно для замёрзших пальцев, а отпив... вкуса практически не было. Была отдалённая сладость и привкус чего-то странного, что Дань Хэнь не смог распознать. Жар внутри распространился довольно быстро, проходя от горла вглубь, из-за чего он выпил за пару больших глотков, не задумываясь вообще о том, что оно ужасно горячее. Это и правда помогло прийти в себя, фоновый шум остался, но не выворачивало так. Человек даже не удивился, лишь натянуто улыбнулся, сильнее сжимая пакет в руке. Усталость читалась в его глазах сразу же. — Ну... думаю, тебе лучше ходить в круглосуточные ночью за продуктами. Там меньше людей бывает, да и меньше шансов, что тебе плохо станет. — Хорошо, в следующий раз так и сделаю. — Дань Хэнь кивнул, выкинув стаканчик в ближайшую мусорку в метре от него, пряча руки в карманы. Они снова были ледяными. — И я купил продукты... твоё беспокойство я слышал, тоже обрывисто, но слышал.

***

Было довольно трудно свыкнуться с многими "но", которые ограничивали жизнь настолько, что становилось душно на секунду. Может, ещё и поэтому книги в веке так семнадцатом сожгли высшие демоны. Дань Мэйшэнь когда-то мельком упоминала, что сама участвовала в этом процессе, ещё не будучи на пике своей славы, потому что её слишком часто вызывали для контрактов. Довольно много и часто демонов забирали из ада, из-за чего он пустел, а некоторые больше никогда не возвращались, их просто пытали священники всем, что попадалось им под руку. И с тех времён, если правильно запомнил Дань Хэнь, среди демонов похоти считается, что соблазнение праведного — достойно большого уважения и почёта. Око за око. Мерзость. Он закрыл руками лицо, стараясь не думать о том, что его окружало уж очень давно. В мире людей эти мысли ощущались острее и приходили каждый раз, когда оставался наедине с самим собой. История демонов, ангелы, бог. От этого ужасно болела голова, крестик Келуса. Ему нужно встретиться с Рацио, если хочет убедиться, что этот мужчина не несёт опасности для его человека. А если и несёт, то забрать душу придётся, хоть и с огромным отвращением, но придётся. Всё равно рано или поздно ломка придёт, инстинкты возьмут верх над здравым смыслом и тело само найдёт жертву, чтобы поддерживать себя и не умереть с голоду. Хотя бы жертва будет. Дань Хэнь кривится от своих же мыслей в очередной раз. Сегодня с ним определённо что-то не так. — Дань Хэнь. — громкий, в тишине гостиной голос, вытащил из своих размышлений, заставляя хвост двигаться чуть быстрее на полу, он был заинтересован больше, чем хозяин. — Я думаю, что будет правильно сказать. Сегодня меня оставил после занятия наш профессор математики. — И? — Он сказал мне одну очень странную вещь. — Келус сел на диван рядом с Дань Хэнем, который любезно подвинулся, пустив на своё спальное место. — Не буду тянуть. Он знает про тебя. Немой вопрос повис в воздухе, который хотелось задать, только вот первым на него ответил человек: — Я не говорил, честно! "Доктор" всю неделю за мной следит, вне пар, на парах. Думал, что мой декоративный крестик вызывает аллергию, но нет, я надевал ещё... и все они покалывают. Каждый. Это мне казалось странным. И теперь его слова о тебе... я не знаю. — пальцы неловко теребят оставшиеся браслеты против демонов, то ли от нервов, то от чего-то другого, но инкуб не чувствовал глубокого страха или сомнения. Дань Хэнь поставил локти на колени и сцепил руки в замок, подпирая ими подбородок. Полупрозрачный хвост в одном темпе качался влево-вправо, а рога начали немного светиться. Доказательств было мало, да и Авантюрин по мимолётным упоминаниям и обрывкам мыслей, в целом, мог догадаться или выяснить через соседей, подкупив кого-нибудь, и донести Рацио. Но... стал бы делать лучший друг такое? По телу прошла волна отвращения, и лоб упёрся в сцепленные ладони. Неприятные воспоминания. Возможно, и правда, именно он это сделал. Только почему? Из мести? Зависти? В конце концов, скуки? Другие варианты рассматривались и отметались сразу же: ангелы — бред, высший демон — не пахнет так, будто бы проводит уроки в церковной школе или купается в святой воде каждый вторник, а других логичных объяснений нет. — Авантюрин? — вырывается само по себе изо рта, прежде чем мысль сможет нормально сформироваться в голове. — Чего? — переспрашивает, словно не услышал. — Авантюрин не мог рассказать? — демон поднимает голову, смотря на Келуса, который от небольшого удивления невольно приоткрыл рот, но спустя секунду закрыл, кусая щеку. — Сам посуди. По твоим же словам и мыслям: Авантюрин тот, кто информацией владеет и мастерски манипулирует, он мог подкупить кого-нибудь, чтобы узнать, что с тобой, из-за твоего странного поведения или под указкой Рацио. Опять же, ты говорил, что Авантюрин им заинтересован с первого дня. Вот и получается у нас интересная картина. — Нет! — слишком громко вырывается это слово, а после голос спадает до полушёпота, кажется, что парню стало стыдно. — Мы с ним с первого курса вместе, слишком многое прошли, и он мне много раз помогал, даже эту книгу подарил с помощью, которой вызвал тебя, узнав, что имею интерес к этой всей теме... он просто не может так низко поступить. — плечи резко опускаются, и Келус начинает выглядеть зажатым. — Настолько уверен, что я чувствую твоё сомнение. — Я... я с ним поговорю. Но не смей его раньше времени обвинять! У нас доказательств нет.