Радужный пони. Магическое предсказание.

— Я ухожу от тебя, — произнесла Кристина, приговорив четвёртый по счету коктейль. Голос предательски дрожал, а пальцы так сильно сжимали тонкую ножку бокала, что, казалось, та вот-вот хрустнет. Майкл Мадьяр был не из тех, кто устраивает сцены… и всё же девушка втайне надеялась хотя бы на гнев. — Как пожелаешь, — равнодушно произнёс он, изучая в телефоне графики поставок сырья. — Ты вообще меня слышишь?! Я бросаю тебя, Майкл! Между нами всё кончено! — Поговорим об этом дома, — слегка нахмурившись отчеканил Майк, и, поправив очки, продолжил пялиться в экран. Резко вскочив из-за стола, Кристина стремительно пересекла банкетный зал, и, взлетев на сцену, буквально вырвала микрофон из рук ошарашенного ведущего. — С меня хватит! — с надрывом произнесла она, вонзившись взглядом в когда-то дорогого ей человека. — Вы все думаете, что он идеальный? Весь такой безупречный, в отглаженном костюме… Большой босс. Голоса в зале затихли. Сотрудники замерли с бокалами в руках, не решаясь даже пошевелиться. — Он робот, а не человек! — сделав глубокий вдох Кристина продолжила. — Знаете ли вы, что он расставляет обувь словно по линейке? Складывает трусы квадратиком, ещё и по цветам сортирует. Между вешалками расстояние ровно в два пальца, а в нашем холодильнике на продуктах — дата покупки и окончательный срок хранения! Каждое мое утро начинается не с кофе в постель, а с прихода уборщицы, которая вылизывала и без того чистую квартиру так, словно это чёртова операционная!.. Ты хоть раз думал о том, как это раздражает? Отложив телефон в сторону, Майкл ответил ей привычно безразличным взглядом, что окончательно вывело Кристину из себя. — За два года ты даже пальцем меня не коснулся, — раздражённо выплюнула она. — Я женщина, мне нужна страсть! А мы спим в разных комнатах. Весь этот бред про асексуальность — только для отвода глаз Ты моральный импотент, Майкл! Ты не способен на человеческие чувства. Все в этом зале это знают и ненавидят тебя, просто боятся сказать. Своими правками и контролем ты достал не только меня, но и своих подчиненных!.. Я долго терпела все твои заморочки, с меня довольно! Я наконец-то нашла себе живого, настоящего мужчину, а не экспонат в музее. Ариведерчи! Швырнув микрофон на пол, она под гул динамиков со слезами на глазах выбежала из зала. Отмахнувшись от назойливых взглядов, Майкл, набрав номер водителя, спокойно произнёс: — Степанович, отвези Кристину домой собрать вещи, а после доставь по адресу, который она укажет. — Будет сделано, босс. Обливаясь потом, ведущий поднял микрофон и, растерянно улыбнувшись, попытался спасти вечер: — Э-э-э… Как говорится… Не везёт в любви — повезёт в новогодней лотерее! Дамы и господа, наш первый приз — электрочайник! Ниночка, душечка, тяните номерочек. Пышногрудая секретарша, слегка смутившись от внимания, опустила руку в небольшой стеклянный сосуд и, тщательно перемешав бумажки, достала первый номерок. — Двадцать четыре! — громко произнесла она, и все захлопали в ладоши, провожая техника Илью на сцену. Следом были велосипед, абонемент в фитнес-зал, набор канцелярии и торт. Спустя какое-то время, о Кристине уже никто и не вспоминал. — О, это особенный приз! — таинственно произнёс ведущий. — «Магическое предсказание на этот Новый год» от известной мольфарки Просковьи. Кто же узнает свою судьбу…? Нина снова опустила руку и, захватив листочек с заветной цифрой, вдруг поменялась в лице. — Номер один, — промямлила она, с опаской взглянув на шефа. — Майкл Олегович?.. — не решаясь открыть конверт, спросил разрешения ведущий. — Чего застыл? Это же моё предсказание, читай. — Да… конечно. «Внезапно начавшаяся метель принесёт с собой колесницу радужного пони. Он похитит тебя и заберет твою молодость, обратив в древнего старца. И только когда для ангела наступит Новый год, ты обретешь свою истинную любовь». — Что ж, — произнёс Майкл, поднявшись. — Если сегодня меня и впрямь похитит пони, разрешаю второго на работу не выходить. Всем спасибо, прекрасного праздника! Выйдя на улицу, Майкл скептически хмыкнул и, приподняв воротник пальто, побрёл по пустынному скверу. «Откуда блядь, в этом сером, унылом городе метель?» По лицу хлестнули холодные капли дождя, и Майкл, тяжело выдохнув, спрятал подбородок поглубже. «Чудесно… Осталось только промокнуть до нитки, и этот Новый год официально получит статус худшего праздника в моей жизни», — подумал он и, чувствуя, как сырость начинает пробираться под шерстяную ткань, ускорил шаг. Дома было тихо и пусто. Отсутствие Кристины слегка огорчало. За два года, он уже привык к её фоновому бубнежу, к аромату приторно-сладких духов и даже к неуместным в их отношениях попыткам его обнять. «Нужна страсть?.. Но, я ведь изначально обозначил границы. Содержал её, выполнял все желания, закрывал глаза на измены. Что такого особенного в этом сексе, что ради него она готова жить с сантехником, отказавшись от «Прада» и «Гуччи»?.. Чёрт, теперь придется искать новое «прикрытие». Родственники, партнёры по бизнесу — все желали видеть в нем «нормального» мужика с огромным либидо, у которого жена и несколько любовниц в закромах. Вот только Майкл считал себя асексуалом. Физическая близость вызывала у него лишь брезгливость, привитую дедом-перфекционистом. Его половых партнёров можно было смело сосчитать на пальцах одной руки: будь то мужчина или женщина, они не вызывали в душе Майкла никаких эмоций, кроме тотального разочарования. Но глубоко внутри, под слоями льда и правил, жило одно-единственное воспоминание, которое он, как ни старался, не смог стереть. Старая ржавая ракета в центре детской площадки. Ему девять лет, и он мечтает быть космонавтом, а рядом с ним — Ник, семилетний мальчик из соседнего района. Маленькое воплощение хаоса: кеды разного цвета, полосатые гольфы поверх розовых брюк и футболка с феями. Нежный и в то же время достаточно смелый, чтобы постоять за них двоих. С ним никогда не бывало скучно: будь то бескрайний космос или бушующий океан, они стойко встречали препятствия на своем пути, крепко держа друг друга за руку. Рядом с ним Майкл впервые почувствовал, как неритмично может биться сердце когда ты с тем, кто тебе нравится. Их короткий, невинный поцелуй в губы был самым ярким моментом в его жизни. Невероятно счастливый, маленький Майкл бежал домой, чтобы, заикаясь, сообщить родителям, что женится на Никите, как только вырастет. Вот только родители его порыв не оценили. Несколько дней скандалов, криков и побоев закончились решением немедленно увезти его к деду. Где из него напрочь вытравили все «лишние» мысли. Старый полковник с энтузиазмом взялся воспитывать из внука-гея настоящего мужчину. Вбивая ремнём, то что чувства — это слабость, а порядок — единственный способ выживания. И только в самые острые моменты одиночества, глядя на свое отражение в тёмном окне, Майкл все ещё видел в теле тридцатилетнего мужчины того девятилетнего мальчика, запертого в клетке из собственных правил. — С Новым годом тебя, малыш, — поднеся бокал к стеклу, тихо произнёс он и, залпом осушив крепкий напиток, отправился спать под праздничный бой курантов. Барабанная дробь дождя по панорамным окнам пентхауса вырвала Майкла из тяжёлого сна. Первый день года начался так же, как и остальные. Душ, заправленная кровать, кофе, лента новостей и несколько официальных звонков. Даже несмотря на пугающий, почти стерильный порядок, горничная пришла ровно в назначенное время, чтобы протереть и пропылесосить пыль. Это был своего рода ритуал, не дающий Майклу расслабится, и выйти из колеи. Каждая подушка на диване лежала ровно под сорокаградусным углом, книги на полках стояли не по авторам и темам, как у обычных людей, а по размеру, цвету и толщине переплёта. Дизайнерская елка, украшенная в строгой серебристой гамме, была скорее арт-объектом, чем символом праздника. Бесило ли его это самого? Да… Но, он не умел жить иначе. Тишина давила на грудь невидимым грузом. Майкл несколько раз пытался отвлечься и просто посидеть в кресле перед телевизором, но после третьей неудачной попытки привычно открыл ноутбук. Цифры и графики были единственным миром, где что-то имело смысл. К вечеру, допив второй бокал скотча, чувствуя, как виски стягивает тупая боль, он вышел на улицу хоть немного проветрить мозги и замер у дороги, словно обледеневший фонарный столб, стоявший с ним по соседству. Вместо обещанного прогнозом серого дождливого неба на город обрушился густой снегопад. Будто ребёнок, Майкл задрал голову, глядя, как огромные хлопья летят из темноты, и попытался поймать снежинку ртом, как чья-то ледяная ладонь мёртвой хваткой вцепилась в его запястье. — Да сколько можно тебя ждать?! — раздался возмущенный голос. — Мы уже опаздываем, чёрт возьми! Давай быстрее. Майкл хотел было возмутиться, стряхнуть чужую руку, но какая-то необъяснимая сила словно по волшебству повела его за парнем к припаркованному в нескольких метрах от них минивэну. — Чего смотришь на меня? Садись! — злился незнакомец. — Иначе опоздаем. Оказавшись в салоне, Майкл повернул голову, и сердце пропустило удар. Профиль парня, сидевшего за рулем, словно призрак из прошлого, напомнил ему первую любовь. Слегка раскосые голубые глаза, однобокая улыбка, ямочки на щеках. То, как он поправлял волосы, задумавшись, касался мочки уха, и даже интонация голоса… Это не могло быть просто совпадением. И всё же люди не возвращаются из небытия вот так просто спустя столько лет. Метель за окном превратилась в настоящую бурю, дворники едва справлялись с таким количеством снега, а колеса то и дело уводило в сторону. Но, незнакомец был не только спокоен, а даже, казалось, получал от этого удовольствие. Майкл на миг представил, о чём мог бы фантазировать сейчас Ник, но в голову пришёл только банальный Дед Мороз с его волшебными санями, что, рассекая вьюгу, спешит обрадовать детей. Кто ж знал, что он настолько близок к истине. Спустя пару часов мучительной поездки минивэн затормозил у старого двухэтажного дома, окна которого светились теплым, уютным светом. Выскочив из машины словно ошпаренный, парень схватил с заднего сиденья багаж и кивком позвал Майкла за собой. В небольшой, пахнущей заплесневевшим деревом комнате он бросил сумки на пол и поспешно стал стягивать с себя куртку. — Переодевайся, время поджимает! Когда из сумки на свет появился пушистый костюм радужного единорога, Майкл, вопреки логике, ощутил, как губы расплываются в улыбке. Это было слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Метель… пони… а дальше что — любовь? — Чего застыл? — Парень подошел вплотную. Его пальцы коснулись пуговиц пальто, и Майкл забыл, как дышать. — Раздевайся, давай. Прикосновения обжигали даже сквозь плотную ткань, заставляя кожу покрываться сотней мурашек. Когда пальто и пиджак полетели на стул, Майкл, не выдержав больше этого зуда в груди, перехватил руку парня, и его так тщательно выстроенный мир канул в бездну в одно лишь мгновение. На тонком запястье белел старый шрам в форме бабочки — далёкий след от их общего приключения в детстве. — Как… тебя зовут? — едва слышно спросил он, боясь потревожить это наваждение. — Ник, — коротко бросил парень и, не давая ему опомниться, набросил на плечи Майкла тяжелый красный кафтан Деда Мороза. — Костя, хватит тормозить. Дети ждут подарков. «Костя? Разве я похож на какого-то там Костю?!» — надевая костюм, возмущался про себя Майкл. — «Конечно, с чего бы ему меня помнить?». — Готов? — улыбаясь, спросил Ник и, сунув в руки Майкла красный мешок с подарками, надев голову единорога, открыл дверь в холл. Дом оказался интернатом семейного типа. В главной комнате, украшенной самодельными гирляндами, присутствовало как минимум десять детей. Все они были одеты просто, даже слегка бедновато, кроме одной маленькой девочки с белыми крыльями за спиной. Вид у неё был болезненным: бледное худощавое лицо с темными кругами, отсутствие волос, скрытое повязкой с бантом, худощавое телосложение. Она едва держалась на ногах, но продолжала при этом так искренне улыбаться, что у Майкла защемило в груди. Ник в своем радужном костюме уже вовсю включился в игру, чего и стоило ожидать от мальчика‐хаоса. Встав на четвереньки, он, призывно заржав, принялся ползать по кругу, катая самых маленьких малышей на спине. Дурачился, бил копытами, подбрасывая детей и заставляя их заливаться звонким смехом, отчего в доме казалось намного теплее. Майкл же, будучи человеком совершенно не тактильным, поначалу просто стоял столбом. Костюм Санты сидел на нём как на корове седло, а наклеенная борода лезла в рот при каждом вдохе. Дети его нервировали и даже слегка пугали, особенно старший, мальчишка лет десяти с взглядом как у коллектора. Но, наблюдая за тем, как самозабвенно дурачится Ник ради маленькой больной девочки, Майкл, скрепя зубами, опустился на стул и громко проговорил: — Хо-хо… Какая красивая у вас ёлочка. Просто загляденье! Ну-ка, детки, кто хочет рассказать Дедушке Морозу стишок? Дети так же хотели блестать талантами, как Майкл — их слушать. Двое мальчишек лет семи, ловко отобрав у него мешок, тут же забрались внутрь в поисках своих подарков, а старший, сев к «дедушке» на колени, неожиданно заявил: — Слышь, старый. Дед Мороз из тебя — как из моей бабушки балерина. Борода — фуфло. Слов не знаешь. Если не хочешь, чтобы Ник узнал, что ты облажался, давай договариваться. Майкл, который ёще вчера закрывал сделки на миллионы, на секунду растерялся, не зная, как ответить на столь дерзкое заявление. — И какова цена вопроса? — Треть твоего гонорара. — Ок. Но ты скажешь Нику, что лучшего Деда Мороза у вас ёще не было. — Лады, накинь сотню сверху, и все узнают, какой ты замечательный актёр. Не моргнув и глазом, Майкл засунул руку под красную ткань шаровар и, выудив из кармана брюк кошелек, достал оттуда пару крупных купюр. — Считай это инвестицией в будущее, — вложив их в ладонь пацана, подмигнул он. — Базару нет, Дед. Эй, ребята, он самый настоящий! — вскочив с его колен, прокричал парень и присоединился к братьям у мешка. — Дедушка Мороз, подойди на минутку, — позвала его женщина, держа в руке горячую чашку с какао. — В первый раз? — Так заметно? — приняв чашку, с улыбкой спросил Майкл, наблюдая, как, прыгая с девочкой на руках, Ник едва не задел рогом люстру. Весь пафос пентхауса и дизайнерских ёлок мерк перед смехом детей в этой старой комнатушке. — Что с ней? — С Ангелиной? — уточнила женщина, нервно пройдясь пальцами по краю стола. — У неё остеосаркома. Мы уже прошли химиотерапию, осталось собрать деньги на операцию, и даст Бог — она сможет поправиться. Тяжело вздохнув, Майкл поставил чашку на стол и, достав визитку, протянул её хозяйке. — Из меня, возможно, плохой Дед Мороз, но маленькое чудо я сделать всё же сумею. Позвоните мне в понедельник, решим вопрос с операцией. Пальцы женщины дрогнули, стоило лишь коснуться тиснёной бумаги. Несколько раз моргнув и прочитав его имя, она так крепко обняла Майкла, что по его спине пробежал неприятный озноб. — Спасибо вам огромное! Даже не знаю, как вас благодарить. У нас ведь почти не осталось времени… *** Спустя два часа, когда детей наконец удалось растолкать по кроватям, Ник вытащил Майкла на веранду остыть. Сорвав с себя плюшевую голову единорога, он жадно вдохнул морозный воздух, прижавшись к обледенелому столбу. Лицо у него было красное как помидор, по вискам текли капельки пота, грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания. Он был так прекрасен в этот момент, что Майкл невольно сглотнул, ощутив первобытное желание. — Ты ведь не Костя? — спросил Ник, ловя ладонью падающий снег. — Я уж думал, ты до марта не догадаешься, — хмыкнул Майкл. — Догадался, когда увидел, как ты Антону мою месячную зарплату всучил. Костя за такие деньги сам бы в твой карман залез и там бы поселился. На кой чёрт ты вообще за мной попёрся? — У меня не было выбора, — ухмыльнулся Майкл. — Меня похитил Радужный Пони. Ник звонко рассмеялся подняв глаза к небу, и вдруг прижавшись к Майклу, стянув с него бороду, поцеловал в губы. Тот на мгновение оцепенел, пытаясь усмирить бурю эмоций, вспыхнувших внутри, но вскоре, перехватив инициативу, жадно ответил на поцелуй, прижимая «единорога» к резным деревянным перилам. «Он мой.. Не такой как другие. С ним — можно всё». Ощутив, как сильно увлёкся «Дед Мороз», Никита отстранился и, кивнув вверх, потирая губы, тихо произнёс: — Над нами омела. Традиция такая. — Ясно, — не сумев скрыть своего разочарования и стыда за столь явное возбуждение, обречённо проговорил Майкл. — Я немного пройдусь. Никогда не был в пригороде. — Эй, подожди, — схватив за руку, остановил его Ник. — У меня есть идея получше… Кажется, я задолжал тебе желание. Пошли в машину. Скинув пакеты с вещами на пол, Никита опустил спинки сидений, превратив салон минивена в двухспальную кровать. — Будет немного жестковато, но… Не став терять время на разговоры, Майкл припал к его губам, как жаждущий путник к заветной влаге. То нежно облизывая их, то вступая в схватку с игривым языком Ника, задевая зубами, он впервые за последние двадцать лет ощутил, что такое страсть. Каково это — хватать ртом дыхание другого человека, желая слиться с ним воедино. Одежда казалась непреодолимой преградой. Майкл словно одержимый пытался сбросить с себя все лишнее, психуя на перламутровые пуговицы, что, словно издеваясь над ним, отказывались сдаваться слишком легко. — Расслабься, — рассмеялся Ник, упираясь рукой в его грудь, и, жадно поцеловав в шею, легко и непринужденно снял ненавистный красный кафтан вместе с дорогой хлопковой рубашкой. — О боги, это самый прекрасный новогодний подарок, — выдохнул он, пожирая взглядом самого сексуального Деда Мороза на свете. Майкл выглядел словно живая скульптура: кубики пресса, мощные плечи, перекаты мышц, которые так и хотелось бесконечно трогать руками. Это напомнило Нику те шутливые ролики, в которых Дедушка Мороз приходил только к хорошим детям, а к плохим приходил его внук. Расстегнув молнию, Ник поспешно стянул с себя комбинезон вместе с трусами, представ перед объектом своего желания во всей красе. Для человека, чья жизнь подчинялась самоконтролю и холодному расчету, этот момент стал точкой невозврата, вдребезги разрушив ту стену, что Майкл упорно выстраивал годами. Взгляд его потемнел, наполняясь чем-то первобытным и доселе неведомым, и Майкл невольно задержал дыхание, прежде чем коснуться ладонью его груди. Это было похоже на то, как слепой впервые учится видеть свет через кончики пальцев. Мышцы напряглись до предела. Голод, который он подавлял годами, разбушевался в груди с такой силой, что от невыносимого желания близости закружилась голова. — Я хочу тебя, Ник. Понимающе улыбнувшись, Никита подался вперед, и их тела наконец-то соприкоснулись. Контраст был ошеломляющим. Жар, исходящий от тела Майкла, встретился с мягкостью и решительностью Ника, и оба, не сдержав стон, слились в страстном поцелуе. Нащупав пряжку ремня, Никита рывком стянул с Майкла брюки, высвобождая жаждущую плоть. Крупный, налитый кровью член с отчётливо проступающими венами казался средоточием всей мужской красоты на планете. Стоило лишь прикоснуться к нему руками, и по телу парня пробежала приятная волна томительного ожидания. Его собственный член, становился все более напряжённым с каждым последующим ударом сердца. Упирающаяся в пах Деда Мороза головка сочилась преэякулятом, выдавая предельное возбуждение, которое он больше не мог скрывать. — У тебя есть резинка? — Нет, — коротко ответил Майкл, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Вдыхать его запах, слушать ускоренное биение сердца рядом со своим, прижиматься всем телом, ощущая каждое движение и нервную дрожь Никиты, было, пожалуй, самым интимным занятием, которое Майкл мог себе позволить, чтобы не сойти с ума. — В бардачке есть презерватив, — обнимая его бедра ногами, прошептал Ник, тая от его поцелуев, словно снежинки, что, едва коснувшись запотевшего окна, превращались в прозрачные капли и стекали вниз. Открыв бардачок, Майкл, порывшись в груде бумаг, отыскал заветную пачку, но, лишь взглянув на упаковку, разочарованно отбросил её в сторону. — Они малы. — Чёрт! — выругался Никита и, прикусив губу от досады, ударил кулаком по сиденью. В его жизни было мало людей, с кем он готов был пойти на секс на первом же свидании. Этот Дед Мороз был скорее исключением из правил, чем-то волшебным, желанным, и вдруг такой облом. Как бы ни стонало тело, требуя слияния, решиться на проникновение без защиты Ник всё-таки не мог, поэтому, обхватив ладонями свой и чужой член, он медленно провел по стволам вверх, всосав при этом язык Майкла в свой рот. Двигая руками вверх-вниз, слегка поворачивая кисти, растирая головку и легонько сжимая яички, он доводил Майкла и себя до наивысшего пика наслаждения. Но, словно боясь, что всё закончится слишком быстро, несколько раз пасовал перед самым финалом. Пока, не выдержав этой пытки, обезумевший от страсти Дед Мороз не прижал его к себе так, что между ними совсем не осталось пространства, и не принялся тереться членом о член. Напряжение внизу живота стало настолько невыносимым, что в глазах у Ника потемнело, а пульс так стремительно забился в горле, что стало тяжело дышать. Мощный электрический разряд пробежался по позвоночнику и, сконцентрировавшись внизу, выплеснулся вместе со спермой. В эти несколько секунд для Ника не существовало ничего, кроме острого, пронзительного удовольствия. Майкл не заставил себя ждать. Сделав ещё несколько толчков, он, избавившись от напряжения, выдохнул протяжный стон и тут же обмяк, завалившись на полусонного Никиту. В голове впервые царили пустота и покой. Ни мыслей, ни сожалений, ни даже мечтаний. Только тишина. — Ну вот, — гладя расслабленные мышцы его спины, прошептал Ник, — я официально зачислен в список плохих мальчиков. Подумать только — переспать с Дедом Морозом. — Что уж тогда говорить про меня? — улыбнулся Майкл, — я ведь переспал с пони. — Я единорог! — поправил Ник и вдруг стал серьёзным. — Послушай… я ведь не из тех, кто прыгает в постель к первому встречному. Просто у меня давно не было секса, а ты был таким возбуждённым… — Это не важно, Ник. Всё, что было до этого момента, не имеет значения. Я наконец-то нашел тебя и больше никому не отдам. ​- Слушай, было круто, но не теряй голову. Ладно? Ты ведь меня даже не знаешь. ​Устроившись рядом, Майкл прижал Ника к себе и, убрав прилипшую прядь с лица, нежно поцеловал его в переносицу. ​- Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, — тихо произнёс он, переплетая свои пальцы с пальцами Никиты. — Ты всё так же потираешь мочку уха, когда волнуешься. И по-прежнему питаешь любовь к этим, своим, полосатым носкам… Шрам на твоём запястье от горлышка бутылки почти исчез, но я помню тот день как сейчас. Я так испугался за тебя. Нёс на спине до самой больницы, а ты смеялся, подгоняя меня ногами. Ох.., и влетело мне тогда от мамы, за испачканную в кровь футболку. ​Ник, словно неживой, перестал дышать, в недоумении уставившись на Майкла. ​- Я знаю, что ты терпеть не можешь вареный лук и гороховое пюре, — продолжал тот с лёгкой улыбкой. — Судя по бумагам, которые разлетелись из твоего бардачка, ты всё-таки осуществил свою детскую мечту стать юристом. Ну, или по крайней мере близок к этому. Из того, что я видел сегодня, ты всё такой же невероятный мечтатель Ник, разве что ростом немного повыше. ​- Миша?! — придя в неописуемый восторг, Ник бросился ему на шею так, словно они только встретились и никакого секса, пять минут назад, между ними не было. — Этого не может быть! Как ты здесь оказался? Разве ты не уехал за границу? — Вернулся три года назад. Открыл свой бизнес. Теперь меня зовут Майклом. — Майкл, — повторил Ник, пробуя его имя на вкус. — Мне столько хочется узнать и еще больше рассказать… Знаешь, я недавно вспоминал наш первый поцелуй за гаражами. Я так долго плакал, когда ты исчез. Как же хорошо, что мы снова встретились. — Ребята, ужин на столе! — прервал их воссоединение слегка настойчивый голос хозяйки. — Уже идём! — крикнул Никита и, отстранившись, принялся торопливо натягивать брюки радужного комбинезона. — Погоди. Ты должен мне одно желание, — остановил его Майкл. — Разве я его только что не исполнил? — ухмыльнулся Ник. — Секс был твоим желанием, а не моим, — ответил Майкл в той же игривой манере. — И чего же ты хочешь? — Я хочу, чтобы в моём идеальном пентхаусе воцарился хаос. — Посмотрим, что я смогу с этим сделать, — рассмеялся Ник и поцеловал Майкла в губы.