ЗОНА КОМФОРТА — ВНЕ ИГРЫ

ДНЕВНИК АЛЕКСЕЯ 23 сентября. Взрыв. Задание Марка на этой неделе звучало как издевательство. «Техника двух стульев». Посадить свой страх, этот самый «голос», на один стул, самому сесть на другой и… поговорить. Выпустить всё, что накопилось. – Это бред, – вырвалось у меня, едва он закончил объяснять. – Я что, шизофреник? Стулья разговаривать будут? – Ты сам с собой разговариваешь постоянно, – холодно парировал Марк. Его тон был отстранённым, как в первую встречу. – Просто делаешь это пассивно, и этот внутренний диалог тебя съедает. Сделай его активным. Оформи. Даже если будет казаться идиотизмом. Он был другим. Жёстким, почти безразличным. Та пропасть, что начала сокращаться, снова зияла между нами. И от этого стало больно. Глупо, нелепо больно. Вечером я всё же придвинул на кухне два стула. Сидел и пялился на пустоту, чувствуя себя последним дураком. «Говори, чёрт возьми», – шипел я сам себе. И тут, будто прорвало. – Ну что, – сказал я пустому стулу, представляя там ту самую тень в моей форме. – Доволен? Я сижу здесь, как клоун, потому что недостаточно сильный, чтобы просто жить, да? Молчание. А потом во мне самом заговорило что-то острое, ядовитое, знакомым сладковато-металлическим голосом. «Я же для твоего же блага, Лёшенька. Все так живут. Найди хорошую девушку, создай семью. Чего ты боишься-то? Или ты… ненормальный?» Я вскочил, пнул «его» стул так, что тот с грохотом упал. – Я не ненормальный! – закричал я в пустую квартиру. – Я просто не такой, как ты хочешь! Я не хочу её, понимаешь? Не хочу Катю, не хочу любую другую «нормальную» девушку! Может, я вообще хочу… Я замолчал, схватившись за голову. Признаться в этом даже пустому стулу было страшнее, чем выйти на стадион перед тысячной толпой. «Хочу кого? – нашептывал внутренний голос, уже совсем как мамин. – Его? Своего психолога? Да ты с ума сошёл. Это болезнь. Он тебя починит и вышвырнет. Как и все нормальные люди». Я не записал в тот вечер никакого «инсайта». Я просто убрал стул и лёг на пол, чувству себя выжатым и разбитым. И самым главным открытием было не то, что я боюсь не оправдать ожиданий. А то, что эти ожидания уже давно вошли в конфликт с тем, кто я есть на самом деле. И этот конфликт сводил меня с ума. На сессии я был как пороховая бочка. Рассказал про стул, про крик, про пинок. – Я не хочу это делать, – сказал я сквозь зубы. – Это унизительно и не работает. – Что именно не работает? – спросил Марк, всё так же холодно. – Техника или попытка признаться себе в том, кто ты? – Я не знаю, кто я! – сорвался я. – И ты не помогаешь! Ты просто даёшь дурацкие задания и ждёшь, когда я сам до всего дойду! А что, если я не дойду? Что, если я сломаюсь? – Ты уже ломаешься, – его голос прозвучал резко, как удар. – Прямо здесь и сейчас. И это нормально. Ломаться — это часть процесса. Ты не робот. – А ты что? Ты никогда не ломаешься? – я встал, не в силах усидеть. – Ты всегда такой идеальный, спокойный, всё понимающий? Или ты просто прячешься за свои методики и умные слова? В его глазах что-то вспыхнуло. Не гнев. Что-то более тёмное, ранимое. – Не лезь не в своё дело, Алексей. – А какое ещё дело? Ты же мой психолог! Ты лезешь в мою душу, ковыряешься там, а сам… Сам кто? Что у тебя за душой-то? Пустота? Или тоже сидит на стуле какой-нибудь твой бывший и смеётся? Я сказал это на зло. Чтобы ранить. И попал в цель. Марк побледнел. Он отвёл взгляд, сжав кулаки. – Всё, – тихо сказал он. – На сегодня хватит. И… я думаю, нам стоит сделать перерыв. Неделю. Осмыслить всё, что здесь происходит. Особенно границы. Мне стало стыдно, жутко и пусто. Я кивнул, не глядя на него, и почти выбежал из кабинета. Теперь я боялся не толпы. Я боялся, что только что уничтожил единственное место, где мне было по-настоящему спокойно. И человека, который стал для меня важнее, чем следовало. ЗАМЕТКИ МАРКА Провал. Полный, абсолютный провал. Он нащупал самое больное. Не своё — моё. «Твой бывший». Он, конечно, не знал, но попал в яблочко. Как будто почувствовал. Я пытался дистанцироваться, вернуть всё в профессиональное русло. Получилось всё с точностью до наоборот. Я спровоцировал его агрессию, потому что сам был на взводе. Из-за своих чувств. Из-за этого чертова притяжения, которое я не могу контролировать. Он прав. Я прячусь. За методиками, за должностью, за этой ролью целителя. Чтобы не чувствовать себя уязвимым. Чтобы меня снова не предали. Артём предал, уйдя к другому, и оставил ощущение, что я — разменная монета, временное пристанище. И теперь я проецирую этот страх на Алексея. Вижу в нём потенциального предателя. Хотя он… другой. Прозрачный, как стекло. Когда он кричал: «Может, я вообще хочу…» — и замолчал, я понял, о чём он. И моё сердце упало куда-то в пятки. Потому что я тоже этого хочу. И это катастрофа. Я сказал про перерыв. Это правильно. Это этично. Это даст нам обоим время остыть. Но это также похоже на бегство. На повторение паттерна. Вместо того чтобы разбираться, я дистанцируюсь. Как всегда. Он ушёл с таким лицом, будто мир рухнул. И это моя вина. Я ввёл его в трансфер, позволил себе личную реакцию, а теперь, когда стало жарко, отступаю под предлогом «границ». Я ужасный психолог. И, кажется, ужасный человек. Неделя. Посмотрим, вернётся ли он после этого. Дай бог, чтобы вернулся. И дай бог сил сделать тогда правильный выбор. Какой бы он ни был.