Антитеза одиночеству

Мне редко снились сны, а если и снились, то только кошмары. Но этот сон был таким прекрасным, что мне хотелось заснуть навечно и жить в этом сне. Настолько он был сладок, настолько он был ослепителен. Тепло человека рядом, так жарко. Как же не хочется отпускать этот восхитительный сон. Я проснулся. Пытался заснуть снова, вернутся в тот сон. Туда, где я нужен, туда, где тепло. Рядом с ним. Удивительно, увидеть человека которого встречал лишь единожды, во сне. И в таком прекрасном сне. Сейчас я шел по улице, докурив последнюю сигарету. Я иду за сигаретами. Я не иду за ним. Я иду за пачкой сигарет. Я иду в туда не ради того чтобы увидеть его. Нет. Глупо, ведь при входе в магазин, мои глаза разбегаются в поисках светлой макушки. Глупо, ну не будет же он каждый день заходить в этот магазин, естественно его здесь нет. Почему же я опечален этим? Разве мне не должно быть все равно? Быстро купив две пачки сигарет, я рванулся к выходу из магазина. Искал, по всем дорогам, несколько часов, везде. Несколько дней подряд искал. И вот в очередной дней зайдя в магазин за пачкой сигарет, не прилагая никаких надежд. Действительно нашел его. К чему так старательно искал его? Вот он, передо мной, оглядывается в поисках чего-то что ему нужно. Вот его взгляд цепляется за меня. Сначала вздрагивает, а потом робко еле слышно здоровается: — Ой... Здравствуйте. — и что дальше? Ну нашел я его, а что дальше? — Здравствуй. — мой взгляд невольно бросился на его руки, которые по прежнему забинтованы. — Могу спросить? — он замялся, явно выглядел удивлённым, ну конечно. Стоит, какого-то мужик над ним, будто столб. Наверное сейчас он выглядел безумно устрашающе, несколько дней без сна, без отдыха. Ещё и что-то спросить хочет. Мне его аж жалко стало. — Д-да, конечно. — Что у тебя с руками? — я спросил даже не задумавшись, он же может его невзначай задеть. Боже, как можно быть настолько тупым? — Ааа.. это?... Я в волейбол играю, в недавней игре руки повредил. — и что дальше? Что ещё спросить? Как завязать разговор? Сказать, мол, ты мне снился однажды и я тебя искал дни напролет? — Вы что-то хотели? — а я все стоял, не решаясь сказать то что должен был. — Можно на ты. Да нет, просто увидел тебя и решил как-то завязать разговор. Я тебя раньше здесь не видел, переехал недавно? Все же я тут почти всю жизнь живу и всех знаю, поэтому... — сказал я единственное что пришло на ум. Он лучезарно улыбнулся. Боже, улыбайся так только мне! Хочется просыпаться и видеть рядом его, его улыбку, хочет слышать его смех, все что связано с ним. Да я с ума сошел! — Понятно-понятно, меня Ян зовут, а Вас? ой... тебя? — он протянул свою тоненькую руку для рукопожатия, а я протянул свою громадную лапишу и аккуратно, пытаясь не навредить, схватил его ладонь. — Артем. Просто Тема, Тоха, как тебе угодно зови. — его ладонь была такой теплой, согревая мою. Прикасайся ко мне, согрей меня. — Отлично, Тёма. А потом мы гуляли, болтали, точнее он болтал, я слушал, ну и пусть болтает. Готов слушать его голос вечно. Пожалуйста, будь со мной навечно. Ты смог заполнить эту дыру в моем сердце, дыру под названием: "Одиночество." Я не мог свести с него глаз, как он красив. Черт, и как же иначе это может называться? Это ничто как влюбленность. Значит вот какого это, любовь с первого взгляда. Очень глупо. Что меня так зацепило в нем? Подождите... Разве это не страшно? Может он и вовсе из тех кто ненавидит таких как я? Хотя по нему и не скажешь, но не стоит судить книжку по обложке, верно? То что я гей, мне конечно стало известно ещё давно. После одного случая, мне приходилось это постоянно скрывать, и стараться меньше попадаться на глаза людям, при этом знать каждого здешнего человека, не имена их, а знать их лица. (Например: старик, который каждый день сидит на лавочке и кормит голубей). Почему же так старательно избегать людей? Я боялся влюбится снова. И все же этот день всё-таки настиг меня, как бы я этого не хотел. Хоть из кожи вон лезть, если уж влюбится — то чувства свои утихомирить мне никак не удастся. Снова угодил в этот капкан. Это горько знакомое мне чувство, почему же оно горькое? Рома. В голове всплыла картина темкожего брюнета, но сердце уже не отзывалось ярым стуком, а истекало кровью. Было это где-то в 10-11 классе, Рома был моим одноклассником, постоянно грубил всем, любил лезть в какое-то говно, а потом его оттудава вытаскивать. Я был полнейшим придурком, раз влюбился в него. Всего лишь глупая подростковая влюбленность. Принесшая мне столько страданий. Глупым был, глупым и остался. Сколько раз повторял себе что это не повторяется, сколько раз обещал себе, клялся, что никогда больше даже разговаривать с мужчинами не станет. Мне хватило того чтобы увидеть его, даже разговаривать не пришлось. Даже пытался быть с противоположным полом, но только представив девушку как своего партнёра мне становилось тошно. Вот так и решил я, больше не иметь дело с людьми. Раз женщин не могу любить, а мужчин любить мне нельзя — лучше от всех закроюсь. В голове ярко вспыхивали школьные дни, меня снова охватила паника. Сколько раз меня били, сколько раз мне угрожали, сколько раз мне приходилось выполнять то о чем они велят, даже самые мерзкие вещи, лишь бы они не разболтали про мою ориентацию. Весь этот шантаж. И все из-за моей ориентации. «Слыш, укради-ка пару бутылок бухлишка с магазе, иначе Ромке скажу что ты к нему испытываешь.» «Йоу, педик. Отсосешь мне после уроков, иначе фотки как ты жадно сосешь на каждом столбу висеть будут.» «Педик, бла бла бла...» и т.д После выпуска из школы, этих мерзких ребят я больше не видел, и был чрезмерно рад этому. Ромка все же узнал о мне все, никогда не забуду с каким отвращением на меня смотрели его серые глаза. В прочем, с таким же отвращением я смотрю и на чувака в зеркале. Этот педик, местная шлюха, заднийпроводный... мерзость. Я пытался смыть эту грязь, это клеймо. Грязный. Будто бы я сгнил внутри. Окончательно утонул в омуте. Шастался к психотерапевтам, обращался к правоохранительным органам, к всяким врачам бегал. Чтобы все было напрасно, чтобы снова влюбится. А мама тогда, видя меня таким истощенным и отстранённым, гладила меня по голове и проговарила сквозь свою же усталость: «Милый мой, ты у меня самый светлый. Не слушай никого». Я тогда злился: «Отстань, не понимаешь ты ничего». А теперь готов отдать всё, чтобы она повторила эти слова. Чтобы кто-то назвал меня «светлым» и чтобы я мог в это поверить. Конечно, я не рассказывал маме про свою ориентацию, про свою "любовь", про все то что творится. Когда она спрашивала меня о том что со мной творится, я лишь повторял одни и те же фразы: «да в школе там донимают», «двойку получил», «опять с другом поссорился» Всячески избегал разговоров с ней и даже срывался, чем заставлял ее волноваться сильнее. Как же мне хотелось извинится, рассказать все, ведь мама никогда бы не отвернулась от меня из-за такой ерунды. (как сказала бы мама.) Мне так мерзко от себя, я не хочу решить этому мальчику жизнь, не хочу чтобы он смотрел на меня с отвращением, не хочу чтобы у него были какие-то плохие представления обо мне. Нет, я бы никогда не стал вредить ему, да как бы мог? Мне хотелось его, наоборот, защитить. Спрятать от этого всего гнилого мира, от всех злых людей, от всех невзгод. Но ведь я тоже являюсь гнилью, то что я испытываю к нему это неприемлемо. Он же совсем мальчик, Артем, ну не станешь же ты портить ему всю жизнь? Но не могу. Не могу, Извини, не могу. Не смогу тебя отпустить, эта единственная прогулка и ты стал мне так близок. Одного взгляда хватило. Может меня зацепила его необычность? Он не боится что о нем подумают, не боится "девчачьего" розового, или других цветов. Сережки носит, бантики, даже иногда глаза подводит тенями, ногти красит. Всякие безделушки, браслетики, цепочки, заколки. На него все косо смотрят, а мне хочется вырвать глаза всем тем кто посмеет на это чудо взглянуть не так. Мне лишь бы его рядом, глядя на него все забываю, о всех проблемах, о сигаретах, без которых, казалось, жить не мог. Кстати, от меня же не воняет сигаретным дымом? Конечно же воняет, надеюсь Яна это не смущает. Нужно постирать всю одежду. А лучше вовсе не курить рядом с ним. Хотя ещё лучше перестать постоянно сигареты стрелять. Мы разговаривали про свои увлечения, что любим, а что терпеть не можем, я пытался пошутить, а Ян действительно смеялся, заставляя мое сердце стучать так сильно. Ещё оказалось что мы живём довольно таки близко, он жил в здании напротив моего дома. Нужно лишь перейти дорогу. А ведь я искал его, а он оказывается все время был так близко. Когда он говорил, я с энтузиазмом слушал и запоминал, когда Ян упоминал о том что любит. В общем, он просто невероятно обожает сладости. Но что странно, о волейболе не упомянул. Естественно мне известно, что бинты на его руках никак с волейболом дело не имеют. Нельзя так повредить руки во время игры, чтобы неделю с бинтами ходить. Что его довело до такого?