Антитеза одиночеству

Я не мог с точностью утверждать что этот мальчишка занимался этим, под "этим" я имею ввиду селфхарм. Какой бы сущий ад не происходил в моей жизни, до этого все не доходило. А что же тогда испытал он? Какая тварь, какая ситуация могла довести до такого? Чтобы носить бинты неделями, это как так пораниться можно? Было заметно, как во время прогулки он старался прятать свои руки. Бедный мальчик. Честно, я не могу понять: зачем это делать? Зачем вредить себе? Что это принесет? Да, меня тоже нельзя назвать как человека который не вредит себе, ведь вред действительно причинял. Помню, была у меня привычка раньше, бить свою бедную головушку кулаками, когда у меня что-то не получилась или когда бесился из-за чего-то. Сейчас эта привычка, к счастью, отпала. Но появились сигареты. Ладно, это всё всего лишь мелочи. Брать острый предмет в руки, наносить себе эти красные кровоточащие порезы, а шрамы от этих порезов остаются на всю оставшуюся жизнь, подобно клейму. Разве будет приятно видеть эти шрамы? Ничего ведь хорошего они в себе не несут. Мне не понять. Видимо, мне его не понять. До безумства хочется узнать все о его жизни, я непременно узнаю, нужно только подождать пока не наступит подходящее время, сейчас не время для этого, он только-только открывается мне. Такой наивный дурачок, а окажись на моем месте кое-кто другой? Не такой как я. Человек, с не очень-то хорошей целью по отношению к нему? Он бы также доверился? Страшно. Ведь я тоже не очень-то хороший человек. Гулянка наша прошла отлично. А к концу, когда собирались расходится по домам, обменялись контактными данными. Вспомнив про это — мне захотелось позвонить. Ужасно захотелось позвонить. Этот резкий порыв сдержать мне не удалось, из динамика телефона уже раздавались тянущие, томительные гудки. А потом гудки стихли. — Алло?.. — послышался тихий, сонный голос, и мое напряжённое тело наконец-то расслабилось. — Извини что звоню так поздно, — перед тем как звонить даже на часы не смотрел, а ведь там 4 утра. Я его разбудил?.. — Аа, это ты... Я рад что ты позвонил, — зевнул он. — Просто так звонишь? — Ага, скучно было очень, извини что разбудил. — Да ничего страшного. Как ты? — кажется, он улыбнулся? — Кхм... Когда услышал твой голос стало намного лучше, — ляпнул я не подумав, но ведь это действительно так. Ян рассмеялся. И я готов был сделать все, лишь бы он смеялся чаще. — Правда? Мне тоже очень приятно тебя слышать. — Что делаешь? — Я только проснулся. Сейчас пойду на кухню и чай попью, люблю пить чай когда с кем-то разговариваю. Что-то вроде привычки. — О. Если честно, мне не доводилось с кем-то разговаривать по телефону... — Как это? — Просто не с кем... Повисло молчание. — Ну теперь у тебя есть я, можешь звонить когда заблагорассудится. Я буду рад. Мне тоже особо не с кем... Снова молчание. — Я сейчас смотрю в окно, — неожиданно выпалил Ян, и в голосе его послышался лёгкий флейт. — Солнце скоро поднимется, небо такое красиво-оранжевое. Ты тоже смотришь? Я подошёл к своему окну. Нет, я не смотрел. А ведь зря, красиво же. — Теперь смотрю, — ответил я, и мы вместе смотрели на один и тот же кусок неба в четыре утра. — Красиво. — М-м, — согласился он. Потом послышался звук наливаемой воды в стакан. — Знаешь, а ведь я тебя за соседа и не принимал. Думал, приезжий какой. — Почему? — Не знаю. Слишком... одиноко выглядел. Как будто ты здесь один, а весь район — просто декорация. — Пхахаха, какое интересное сравнение. — А ведь действительно! Выглядел так, словно тебя заебал весь этот мир, весь этот район, все люди в нем, как будто все знаете в этом мире. Знаете какой он гнилой, — а тут он угадал, мир действительно гнилой, и я знаю это. — Ну да, знаю. Потом снова молчание. Но его нарушил не голос, а звук — тихое, мелодичное потрескивание. — Что это за звук? — спросил я. — А, это камин, — ответил Ян, и стало слышно, как он уютнее устраивается. — Ненастоящий, электрический. Но звук приятный, и уснуть легко получается. Я его часто включаю, когда не могу уснуть. Я представил его: сидит в мягком кресле, завернувшись в плед, лицо освещено оранжевым светом «камина», на тонких пальцах играют блики. Картина была такой ясной, что сердце сжалось. — Звук и правда классный, — пробормотал я. — У тебя... уютно, наверное. — Спасибо?— он снова зевнул. — Слушай, Тёма... Мне так хорошо слышать тебя. Что я, кажется, скоро снова усну. — Спи, — сказал я мягче, чем когда-либо говорил с кем-либо. — Приятных снов. — И тебе... Но я не хочу сейчас вешать трубку, хочу с тобой поболтать, — он хочет со мной поговорить, мне было так радостно. Хочу спросить его, что с его руками? Сейчас точно подходящее время? Ладно, была не была. — Слушай, Ян, ответишь мне честно? — Мгм, что такое? — Извини что вот так вот спрашиваю, но... Что у тебя с руками? Это ведь явно не из-за волейбола. — Ян усмехнулся и тихо выдохнул. — А ты очень внимателен. Да, это не от волейбола, я солгал про это, на самом-то деле я даже играть не умею. Просто отмазки, которые заранее придумываю. А ведь верят, странно что ты не поверил. — Слишком очевидно. Я наверное лезу не в свое дело. — М-мм... Да ничего страшного, тебе можно, ха-ха. Ты очень интересная личность, хотелось бы узнать про тебя побольше. Внимательный, умный, милый, добрый, неловкий, одинокий?.. Как тебе удаётся сочетать в себе все эти качества? Как будто они вовсе не уместны друг с другом, а тебе удается в себе их сочетать. Выглядишь злым и будто ничем в этом мире тебя не удивить, а оказывается такой милый. Слушаешь так внимательно, при этом пялишься так будто в душу залезть хочешь... — я опешил, к такому внезапному откровению, явно был не готов. — Тоже самое я могу сказать и тебе. Ты тоже интересный, хочу узнать тебя получше. — Кажется я засыпаю, встретимся завтра? — Обязательно. Сладких снов. — Угум, тебе того же. Пока-пока. Мы не спешили класть трубку. Слышно было только ровное дыхание и то самое потрескивание. Потом связь оборвалась.