Unravel

Закутавшись в тонкое, совсем не спасающее от холода пальто, Уён устало прислонилась головой к обледенелому окну, покрытому белёсым морозным узором. Наблюдение за однообразными пейзажами стало её единственным развлечением, но она не могла не признать — зимняя Англия была удивительно красивой: никакого загадочного тумана или дождливой серости, лишь монохром снега и угольно-чёрных деревьев, тянущих витиеватые острые ветви к небу. Путь из тихого Бата в Лондон занимал около двух часов — слишком мало для того, чтобы по-настоящему заскучать, но достаточно для того, чтобы возненавидеть местные поезда за паршивую систему отопления. Оглушительно скрипя механизмами, поезд ехал мучительно медленно, так что когда Уён наконец-то добралась до Лондона, она успела продрогнуть до костей. Выскочив на полупустую платформу, она, ёжась от колючего ветра, встала у одной из высоких колонн, высматривая в толпе встречающих знакомое лицо. Уён заранее знала, что не увидит Юнхо в ближайшие десять минут — тот вечно опаздывал, каждый раз придумывая всё более изощрённые оправдания своей рассеянности. Бросив дорожную сумку на пол, она недовольно цокнула языком и, достав из кармана пальто серебристый футляр с сигарами, закурила. Чужие сигары были терпкими и отдавали сыростью, но были безумно дорогими, как и футляр, в котором они хранились. Это был её маленький трофей после успешной охоты. К тому же мёртвым оборотням сигареты не нужны, ведь так? — Уён, прости, что опоздал! Хмыкнув, Уён обернулась на голос, зажав сигарету дрожащими губами. Она так сильно замёрзла, что не могла толком разозлиться на Юнхо. Всё, о чём она могла думать, — тепло камина, в котором потрескивали слегка сырые поленья, и чашка горячего чая с настойкой из горьких трав, после которой снятся самые яркие сны. — Вот так ты заботишься о сестре? Нарочито громко упрекнув Юнхо, который, запыхавшись, сложился пополам, Уён сделала глубокую затяжку и, поморщившись от землистого вкуса отсыревшего табака, выбросила сигару в сторону. Прямо на припорошенные снегом рельсы. — Кто же знал, что я задержусь в морге. — Кто же знал, что мертвецы снова начнут оживать, чтобы донимать тебя рассказами о потусторонней жизни. Выпрямившись, Юнхо шмыгнул носом и виновато склонил голову — донимал разговорами о потусторонней жизни именно он, и многие призраки, застрявшие в мире живых, предпочитали сторониться его. — Надеюсь, я приехала не зря, — чуть мягче сказала Уён, почувствовав прилив жалости к покрасневшему от стыда брату. Ласково потрепав Юнхо по щеке, она вручила ему свою сумку и бодро зашагала прочь с платформы. Кажется, ей придётся выпить куда больше дурманной настойки, чем она планировала. Съёмная квартира Юнхо была огромной и удивительно дешёвой для самого центра Лондона. Комнаты для гостей почти никогда не пустовали, становясь временным пристанищем для других охотников за нечистью; в столовой всегда было шумно, и всё же задерживаться надолго здесь не решался даже её хозяин. Возможно, дело было всего лишь в призраках, которые время от времени приходили из того самого морга, расположенного на первом этаже здания, а может быть, в том, что весь Лондон давно был насквозь пронизан тоской, от которой хотелось сбежать и больше никогда не возвращаться. Замотавшись с головой в мягкий шарф, приятно пахнущий бадьяном и лавандой, Уён придвинулась к камину и, протянув руки к обжигающему жару огня, довольно простонала. Кончики заледеневших пальцев приятно покалывало от прилившей к ним крови, дрожь в груди наконец-то начала стихать, уступая приятной расслабленности, и через какое-то время в одолженном у Юнхо шарфе отпала всякая необходимость. Теперь Уён была морально готова к обсуждению истинной причины её приезда в Лондон. — Как проходит твоё расследование? — тихо спросила она и, прикрыв рот рукой, громко зевнула. — У меня появилась одна теория после очередной, пятой жертвы. Устроившись в соседнем кресле, Юнхо протянул Уён ветхую тетрадь, в которой делал заметки. Волнистые от сырости листы были исписаны мелким почерком; посреди страниц то и дело встречались зарисованные демонические символы и пентаграммы — наглядные изображения найденных на местах преступлений знаков. Юнхо всегда с поразительным трепетом относился к своим записям, но всё же время от времени оставлял свою драгоценную тетрадь где ни попадя, так что та выглядела весьма удручающе. — Внезапные смерти. — Именно. — И все как один баловни судьбы, — продолжила Уён, бегло читая сухие факты и предположения. — Вот только никакие несметные богатства не защитят тебя от смерти, да? — Интересно другое, — загадочно потирая руки, Юнхо наклонился ближе и, опасливо оглядевшись по сторонам, словно они были не одни в доме, прошептал: — Жизненный взлёт каждого из них странным образом произошёл десять лет назад… Резко отшвырнув тетрадь в лицо Юнхо, Уён недовольно простонала, судорожно пытаясь вспомнить расписание поездов до Бата. Может быть, если она поторопится, то успеет на самый последний? Уён ненавидела демонов, а особенно охоту на них. Она предпочитала выслеживать монстров, которых можно было легко распознать с первого взгляда, а не тех, кто слишком умело притворялся людьми. — Вы с Хонджуном прекрасно знаете, что я не охочусь на демонов! — Нам обещали прислать помощь! — потирая лоб, на котором теперь красовалось красноватое пятно от удара, Юнхо достал из кармана пиджака помятое, покрытое жирными пятнами воска письмо. Брезгливо наморщив нос, Уён выудила из конверта сложенный пополам лист. В своём скупом на объяснения письме Хонджун и правда настаивал на том, что им потребуется помощь в борьбе с демоном перекрёстков. И этот приказ, конечно же, не обсуждался. — Они воспринимают даже смерть от когтей адских псов как символ, как возможность начать с чистого листа то, что не смогли исправить в этой жизни. Идиоты даже не догадываются, что их ждёт на самом деле, — вздохнула Уён, задумчиво почесав макушку. Люди прекрасно знали о существовании демонов и попадались в их ловушку по собственной глупости, поэтому она предпочитала спасать тех, кто крепко держался за жизнь, а не отдавал свою душу добровольно. — Мы не можем помочь тем, кто был обречён ещё десять лет назад. — Но мы можем предотвратить новые жертвы, — почти виновато улыбнулся Юнхо. — Да и нашим помощником будет настоящий эксперт в демонологии. — Жду не дождусь встречи с этим Чхве Саном, — буркнула Уён, бросив письмо в камин. Она не хотела этого признавать, но без посторонней помощи они и правда могли потерпеть неудачу — она была слишком вспыльчивой, когда дело касалось демонов, а Юнхо, прекрасно уживающийся с трупами в морге, не мог найти в себе сил, чтобы убить живое существо, даже если оно было монстром. — Надеюсь, он хотя бы раз в жизни убивал демона, а не только читал скучные книжки. — О, боюсь разочаровать вас. Вздрогнув от неожиданности, Уён обернулась на голос — она была готова поклясться, что, когда они с Юнхо заходили в комнату, в ней никого не было. Но не могла же вышедшая из темноты незнакомка появиться в комнате по щелчку пальцев? Одетая в белое кружевное платье, она на мгновение показалась обычным призраком. Но чем ближе девушка подходила, тем сильнее Уён убеждалась в том, что та была настоящей и такой красивой, что от одного взгляда на её прелестное личико перехватывало дыхание. — Давно она там стояла? — прошипела Уён сквозь стиснутые зубы, но, казалось, Юнхо был слишком обеспокоен помятым уголком своей тетради, чтобы удостоить сестру ответом. — Чхве Сан — не мужчина, — мягко, почти смущённо сказала незнакомка, протянув руку в приветствии. — Чхве Сан, а точнее Сана, — это я. Похоже, на последнюю букву имени кто-то капнул чернилами. Заворожённая красотой девушки, Уён не сразу опомнилась, чтобы торопливо пожать ей руку. — Вы не похожи на охотника за нечистью, — пробубнила она, окинув Сану настороженным взглядом. Она и правда выглядела так, будто оказалась здесь по чистой случайности — такие девушки, как она, не гонялись по грязным улицам Лондона за чудовищами, они с достоинством проживали эту жизнь, не подвергая её опасности. И всё же по какой-то причине госпожа Чхве была здесь. И она была самой странной из всех охотниц, кого Уён довелось повстречать. В ней не чувствовалось тяжести опыта, что оставался серым отпечатком на лицах охотников, повидавших сотни смертей. Чхве Сана казалась почти невинной и чертовски живой. — Но и вы слишком хорошенькая, чтобы марать руки кровью, — Сана склонила голову вбок, с полуулыбкой рассматривая измученное бессонными ночами и дальней дорогой лицо Уён. — Держу пари, ваша красота помогает вам вводить в заблуждение даже самых проницательных демонов. Не дав Уён ни опомниться, ни ответить, она бесцеремонно уткнулась носом в её бледную, моментально покрывшуюся мурашками шею и, сделав шумный вдох, тихо рассмеялась. — От вас даже пахнет похоронами. Уён была уверена, что тщательно отстирала ткань блузки от ошмётков плоти и крови оборотня, так что после долгой дороги от её одежды могли исходить лишь запахи пота и табака. Натянуто рассмеявшись, она притянула воротник блузки к носу, но, кроме запаха сигарет, так и не смогла ничего почувствовать. — Не мертвечиной, госпожа Чон, — выпрямившись, заверила Сана. Её обезоруживающая улыбка казалась бликом света в полумраке тоскливой квартиры. — Вы пахнете как королевские похороны — туберозой и белой лилией. Поверьте, у меня хороший нюх. Смущённо кивнув, Уён переглянулась с не менее озадаченным Юнхо и вновь придвинулась ближе к камину. Жар пламени давно поглотил брошенное письмо, превратив его в чёрный комок сгоревшей бумаги, и теперь, казалось, огонь так и норовил выскочить из заточения и наброситься на Уён. Но её щёки и без того горячо пылали, потому что никто и никогда не делал ей таких экстравагантных комплиментов, как госпожа Чхве.

***

Наутро Уён совсем не удивилась, когда обнаружила на прикроватном столике записку от Юнхо. Точнее, исписанную кривыми буквами салфетку, заботливо придавленную несколькими монетами, которых должно было хватить на пару пинт пива, но не на обратный билет до Бата. Брат знал её слишком хорошо, чтобы вот так просто давать возможность сбежать, но и сам увильнул от дела, сославшись на то, что ему было жизненно необходимо пройти по своему излюбленному маршруту, который включал в себя булочную, библиотеку и морг. Сладко потянувшись, сбрасывая остатки сна, Уён покосилась в сторону окна, на котором не было ни занавески, ни тончайшей гардины, которая могла хотя бы немного приглушить тусклый свет раннего утра. Должно быть, Юнхо ушёл ещё когда была глубокая ночь. Нацепив первую попавшуюся одежду, Уён направилась в гостиную, настороженно прислушиваясь к звукам в квартире, но внутри стояла гробовая тишина. И только шум бурной жизни Лондона, доносящийся снаружи, делал атмосферу не такой жуткой. К её удивлению, обычно мрачная, навевающая тоску гостиная оказалась наполнена светом — тяжелые портьеры на каждом из окон были раздвинуты, впуская в комнату блёклое тепло солнечных лучей, — и даже в кружащих в воздухе пылинках было что-то поразительно жизнерадостное. Грустно ухмыльнувшись, Уён, пусть и на мгновение, позволила себе представить, что оказалась в Лондоне совсем не из-за демона, а Юнхо не сбежал, бросив её один на один с расследованием и не внушающей доверия госпожой Чхве. Что огонь в камине зажёг именно брат и не потушил его не потому, что забыл, а потому, что хотел, чтобы она не куталась в полинялую кофту, пытаясь согреться. Подойдя к камину, Уён протянула заледеневшие руки к пляшущим язычкам пламени и довольно вздохнула. Отчего-то она догадывалась, кому ещё было так же холодно, как и ей. — Как спалось, госпожа Чон? Госпожа Чхве определённо любила заставать людей врасплох. Вновь появившись из ниоткуда, она подскочила к Уён и, заботливо положив руки на её плечи, улыбнулась. Так радостно, будто бы это был самый счастливый день в её жизни. Так, будто бы она все ещё не догадывалась, что её ждало впереди, и дело было отнюдь не в охоте на демона. Уён прекрасно знала, что её общество выдержит не каждый, и именно поэтому у неё никогда не было напарника, и даже Юнхо предпочитал работать отдельно от неё. — Могло быть и лучше, — Уён потёрла раскрасневшиеся глаза, которые выглядели ещё более воспалёнными после десяти часов сна. Настойки Юнхо помогали спать так крепко, что пробуждение было сравни второму рождению — таким же тяжёлым и мучительно долгим. — Тогда я просто обязана отвести вас в одно чудесное место, — Сана хлопнула в ладоши, едва не подпрыгнув на месте от радости. — Там ваше настроение точно станет лучше. А заодно мы могли бы подробнее обсудить наше дело. Обречённо вскинув руки, Уён с драматичным вздохом уселась на ледяной пол и, подперев щеку рукой и уставилась на госпожу Чхве, которая, ни капли не смутившись, продолжила своё поразительно бодрое щебетание. Уён едва ли поспевала за ходом мыслей Саны, которая перескакивала от восторженного перечисления блюд в одном из пафосных ресторанов с труднопроизносимым немецким названием к описанию вычурных интерьеров, которые могли бы сравниться с королевскими покоями. Вскоре все слова превратились для Уён в бессмысленный поток, но лишь потому, что она никак не могла перестать смотреть на губы госпожи Чхве: удивительно пухлые, красные, словно мякоть спелой вишни. На них хотелось не просто смотреть, но мягко укусить, чтобы проверить, не останется ли на языке вкус терпкого сока. — Госпожа Чон? С вами всё в порядке? — едва ли обеспокоившись о том, что её белая юбка окажется испачкана пылью и золой, Сана села рядом с Уён и приложила ладонь к её лбу. Ладонь госпожи Чхве была удивительно холодная, практически ледяная, и в то же время такая нежная, что ей невольно хотелось податься навстречу. Эти руки никогда не держали оружие, не трескались от мозолей и не кровоточили мелкими ссадинами. Уён сомневалась, что Сана не упадёт без чувств, увидев мертвое тело. Должно быть, Хонджун жестоко пошутил, прислав на помощь именно её. Хмыкнув, Уён придвинулась ближе и, прикрыв глаза, мягко обхватила запястье Саны. Изящное и такое же чертовски ледяное, как и её ладонь. — У меня есть идея получше, госпожа Чхве, — свободная рука Уён ловко соскользнула прямо на талию Саны, которая, удивлённо ахнув, замерла, будто бы растеряв всю свою решимость. — Есть одна забегаловка, в которой видели всех наших жертв прямо перед смертью. Предлагаю отправиться именно туда. Вы когда-нибудь начинали свой день с пинты пива? — Только с бокала вина, — хихикнула Сана, воодушевлённая необычным предложением. Её смех, похожий на звон нежнейших колокольчиков, потревоженных кусачим ветром, отозвался приятным теплом в груди Уён. Улыбнувшись в ответ, она поднялась на ноги и, подмигнув Сане, щёки которой слегка порозовели, прошептала: — Тогда самое время попробовать. Обещаю, госпожа Чхве, вы не пожалеете. В пабе почти на самой окраине Лондона было ожидаемо тихо для разгара дня. Позволив госпоже Чхве взять разговор с владельцем паба на себя, Уён заняла столик у окна и, заказав напитки, мельком глянула в сторону барной стойки. Даже переодевшись в куда более скромный наряд, госпожа Чхве выглядела здесь абсолютно неуместно: грациозно восседая на высоком стуле, словно на приёме у королевы, она оживлённо болтала с мужчиной за стойкой, игриво накручивая тёмный локон на палец. Со стороны Сана казалась наивной дилетанткой, которая не выходила никуда дальше библиотеки, и всё же Уён не могла отделаться от ощущения, что она лишь притворялась. За беглым утренним разговором по пути в паб она успела понять, что госпожу Чхве было почти невозможно прочитать. Будто бы всё, что та делала, было лишь иллюзией, а за её жизнерадостностью скрывалась пугающая темнота в душе. И даже холод её кожи казался совсем нечеловеческим. Сложив руки на урчащем от голода животе, Уён никак не могла притронуться к ароматному кофе, стоявшему перед ней. Ей нужно было успокоить свою паранойю и выяснить наверняка, с кем она имела дело — с человеком или же с кем-то, кто умело его изображал. Госпожа Чхве могла быть заскучавшей от бессмертия феей, ведьмой или даже тем самым демоном, которого они искали. Но могла быть и той, кто не понимала до конца, что это значит — по-настоящему охотиться на нечисть, а не изучать теорию в библиотеке. Судорожно выдохнув, Уён огляделась по сторонам и достала из кармана пальто фляжку со святой водой, смешанной с настойкой мандрагоры. Плеснув часть содержимого в чашку Саны, она мысленно взмолилась всем существующим богам, надеясь ошибиться — начинать своё утро с убийства своей помощницы она совсем не планировала. Госпожа Чхве присоединилась к ней всего через несколько минут. Обезоруживающе улыбнувшись, она села напротив и, тяжело вздохнув, передёрнула плечами, словно сбрасывая накопившееся в теле напряжение. — Я поговорила с владельцем, — прошептала она, покосившись на морщинистого мужчину, который как ни в чём не бывало продолжил усердно натирать стаканы до блеска. Секундное недовольство, промелькнувшее тенью на её лице, говорило о том, что плата за разговор была не самой приятной. В то же мгновение Уён ощутила слабый укол совести оттого, что взяла с собой недостаточно денег. — Последнее время здесь часто появляется странный мужчина. Он исправно берет лишь одну пинту эля и долго сидит, не притрагиваясь к напитку, будто кого-то всё время ждёт, — осмотревшись по сторонам, Сана прикрыла рот рукой и наклонилась поближе к Уён. — Но несколько дней назад он всё же подошёл к одному мужчине, который сидел за стойкой, и начал спрашивать его про его самые заветные желания. — Звучит, как наш демон, — напряжённо ответила Уён, пристально наблюдая за тем, как Сана плавно расстегнула одну из жемчужных пуговиц своей рубашки и принялась обмахиваться ладонью. Ей определённо стоило начать думать о деле, о демонах и жутких монстрах, брызжущих окровавленной слюной, а не о том, как соблазнительно вздымалась грудь госпожи Чхве с каждым прерывистым вдохом. — Тогда сегодня мы проводим свой вечер здесь, — Сана загадочно улыбнулась и, уверенно поднеся чашку с чаем к губам, сделала глоток. Затаив дыхание, Уён впилась пальцами в бархатные подлокотники стула. Она не была уверена до конца, чего ожидала сильнее — того, что горло Саны задымится и пойдёт кровавыми волдырями от одного глотка или же того, что все её предположения окажутся лишь игрой воображения. — Что-то не так? Вы снова побледнели. От искреннего беспокойства в голосе Саны Уён стало невыносимо тошно. Прикусив щеку изнутри, она покачала головой, стыдливо уставившись в свою чашку с кофе. Отчего-то она ощутила необъяснимое разочарование оттого, что Сана не была ни демоном, ни монстром. Так было бы куда проще объяснить все её странности и то, как от неё невозможно было оторвать взгляд. Вечерний поход в паб оказался ещё большим разочарованием — их единственный подозреваемый так и не появился и, напившись отвратительного эля, они ушли ни с чем.

***

Следующие несколько дней Уён была вынуждена провести в библиотеке за изучением пропахших плесенью книг и свитков. Она никогда не испытывала интереса к теории и в других обстоятельствах давным-давно бросила бы расследование на Юнхо и, торопливо побросав вещи в сумку, отправилась бы на вокзал. Но отчего-то в обществе госпожи Чхве даже столь унылое занятие оказалось весьма интересным. К тому же Сана была чертовски умной и могла переспорить даже Юнхо, который большую часть жизни провёл за чтением книг по демонологии. Спустя какое-то время и пару безуспешных вылазок в паб им пришлось признать, что их охота была обречена на провал — выследить демона перекрёстков оказалось практически невозможно. Особенно после того, как несколько столетий назад они отказались от заключения сделок на пересечении дорог, предпочитая куда более неожиданные места. Взвыв от скуки над очередным талмудом, Уён озлобленно захлопнула книгу и, зажав сигарету между зубов, вышла на балкон. Облокотившись на шаткие перила, венчающие витиеватую, похожую на заросли плюща решётку, она сделала глубокую затяжку и мечтательно уставилась вниз. По узкой, слабо освещённой фонарями улице вразвалочку шли люди, перемешивая ногами кашу из снега и грязи, и один только вид этого унылого зрелища нагнетал ещё большую тоску. Лондон с его однообразными серыми зданиями и такими же серыми жителями казался городом-призраком, и даже она с Юнхо и госпожой Чхве постепенно становились его частью. — Могу я присоединиться к вам? Хмыкнув, Уён обернулась и, встретившись взглядами с госпожой Чхве, кивнула. — Неужели тоже заскучали от латыни? — На самом деле я читала все эти книги уже несколько раз, — пожав плечами, ответила Сана, встав рядом. — Но почему вы не сказали сразу? — Боялась, что могла что-то упустить, — наклонившись к сигарете, дымящейся в тонких пальцах Уён, Сана сделала затяжку и, выдохнув дым в небо, усмехнулась. — Давайте дадим пабу ещё один шанс? Умираю как хочется выпить. Уён совсем не хотелось идти в тот сомнительный паб снова, но ради того, чтобы госпожа Чхве утолила свою жажду, она была готова пожертвовать вечером в окружении книг. Как только на Лондон опускались сумерки, город будто бы просыпался, сбрасывая дневную атмосферу, которая была похожа на тягучее бесконечное похмелье. Каждый из пабов, даже самый маленький и неказистый, был набит людьми, и их паб не был исключением. Воздух был привычно насыщен дымом, потом и сладким дрожжевым ароматом пролитого пива. Низко висящие лампы то и дело мерцали, отбрасывая золотистый свет на заляпанные столы и истоптанный, покрытый тонким слоем влажной грязи пол. Подхватив Сану под руку, Уён устремилась к единственному пустому столику, совсем позабыв о том, что они пришли сюда не только для того, чтобы выпить пару пинт горьковатого пива. В тот момент её окончательно перестали заботить и демон перекрёстков, и все несчастные, кто успел заключить с ним сделку. Сидеть в пабе, особенно с госпожой Чхве, было куда веселее, чем перелистывать страницы книг. За ненавязчивыми разговорами с Саной Уён не заметила, как опьянела. Обмякнув в кресле, она меланхолично рассматривала других посетителей паба, пока её взгляд не остановился на мужчине, который точно так же наблюдал за всеми, но с куда большим интересом. Он выглядел совершенно обычно — Уён никогда не заострила бы на нём своё внимание, — и всё же в нём было что-то неправильное. Что-то, что заставило её напрячься всем телом и даже слегка протрезветь. — Госпожа Чон? Заметили что-то? — тихо спросила Сана, давно пересевшая со своего кресла на подлокотник кресла Уён. Прочистив горло, Уён кивнула в сторону подозрительного мужчины, который, сверившись с наручными часами, неожиданно поднялся со своего места и направился в сторону одинокого выпивохи, сидевшего в дальнем углу паба. В том, что он делал, не было никакого смысла — он ни разу не притронулся к заказанному пиву и, продолжая поглядывать на часы, безразлично слушал исповедь пьяницы, который будто бы увидел в нём не просто случайного собутыльника, а лучшего друга. — Я не уверена, но, кажется, нам стоит подойти к ним поближе, — хрипло сказала Уён, робко накрыв руку Саны своей. — Не танцевала тысячу лет. А вы? Уён солгала — она не танцевала ни разу в жизни, но, в отличие от неё, госпожа Чхве прекрасно умела это делать. Взяв на себя осуществление очередного безумного плана, она переплела их пальцы и, закружив Уён в шатких пируэтах, превратила неловкое топтание на месте в настоящий танец. Глупо и слишком громко смеясь, они то притягивались друг к другу, то слегка отстранялись, пока не оказались так близко к нужному столу, что наконец-то могли расслышать голоса мужчин. Теперь, плавно покачиваясь из стороны в сторону, они окончательно перестали попадать в ритм музыки, но даже практически остановившись, они никак не могли разобрать слов. — Нам нужно подобраться ещё ближе. Не знаю, как вы, но я слышу только то, как громко бьётся ваше сердце, — пробормотала Сана, мягко, почти успокаивающе поглаживая Уён по спине. Даже после продолжительных танцев её руки были по-прежнему ледяными, но это едва ли беспокоило Уён, которая отчаянно пыталась сосредоточиться и не поплыть от таких простых, но ужасно приятных прикосновений. Бегло осмотревшись по сторонам, она ухмыльнулась и, мягко толкнув Сану на пустующее кресло за соседним столиком, навалилась на неё сверху. — Вы не ушиблись? Невозмутимо притянув Уён ближе к себе, так что они едва не столкнулись лбами, Сана склонила голову вбок, с трудом перебарывая улыбку. — Ни капли. Она и правда казалась раздражающе спокойной, и только то, как тяжело вздымалась её грудь, выдавало то, что это было лишь очередное притворство. Уён хотела бы иметь столько же самообладания и наконец-то сосредоточиться на деле, но близость Саны, приятный жар её дыхания, было не так-то просто игнорировать. Расслабившись в её руках, Уён не могла думать ни об охоте, ни о демоне. Все её мысли занимало то, какой невероятно красивой была госпожа Чхве, особенно захмелевшая и слегка взмокшая от духоты и танцев. Задумчиво хмыкнув, Уён нежно провела кончиками пальцев по веснушчатой шее Саны, гадая, как далеко они могли зайти в своём представлении. Сколько игры было в этой близости и совсем не дружеских прикосновениях? Почему она хотела поцеловать Сану ещё с того момента, когда та впервые оставила отпечаток своей помады на фильтре её сигареты? — Подыграйте мне, — пробормотала она, переведя сбитое дыхание и, подавшись вперёд, соединила их губы в осторожном, до дрожи неуверенном поцелуе. В конце концов, несколько кружек пива могли быть прекрасным оправданием неожиданному порыву, ведь так? Уён была уверена, что их поцелуй продлится лишь жалкие секунды, что Сана испуганно оцепенеет, а может быть, и вовсе оттолкнёт её. Но вместо этого госпожа Чхве, зарывшись пальцами в волосы Уён, не просто ответила на поцелуй, но ловко перехватила инициативу, окончательно стирая грань притворства и чего-то настоящего. Она превратила нежные касания влажных губ в глубокие и непристойные поцелуи, от которых кружилась голова, и, переместив руки на ягодицы Уён, то уверенно сжимала их, то подталкивала её вперёд, вынуждая тереться промежностью о её бедро. Тихо постанывая, Уён совсем не стыдилась ни того, как дрожали её ноги от напряжения и неудобной позы, ни того, что её нижнее бельё слегка намокло и теперь липло к телу. Если бы она знала, как приятно это будет, она поцеловала бы Сану ещё раньше. Уён была одной из лучших охотниц на нечисть, но, чёрт возьми, в тот момент все, что её волновало, — губы Саны, её язык во рту и её горячее, наконец-то слишком горячее и слишком человеческое тело. И если бы не их задание, если бы не то, что за соседним столом сидел их главный подозреваемый, она бы послала всё к чёрту и целовала бы Сану так долго, пока их губы не онемеют, а оттенки помад не смешаются в один. Стараясь не утонуть в сладком возбуждении окончательно, Уён пыталась вновь прислушаться к разговору мужчин, но за собственными стонами уловила лишь обрывки жалоб на оспу, долги и осточертевшую жену, а затем и заветное предложение демона. — Госпожа Чхве, — прошептала она, когда осознала, что разговор за соседним столиком окончательно стих. — Кажется, мы снова упустили его. — Да? — встрепенувшись, Сана облизала всё ещё слегка приоткрытые после поцелуя губы, который они прервали всего несколько мгновений назад, и совсем неумело разозлилась. — Тогда нам придётся прийти сюда ещё раз? — Боюсь, что так. Подавив глупую улыбку, Уён обхватила лицо Саны руками и нежно провела большими пальцами по распалённой близостью коже, пытаясь растянуть этот миг хотя бы ещё на пару секунд. Она ненавидела Лондон, ненавидела этот паб, и даже от запаха пива ей было тошно. Но в обществе госпожи Чхве она была готова пойти на компромисс с самой собой. — Снова придётся притворяться? — Снова, госпожа Чхве, — рассмеялась Уён, уловив нотку искренней надежды в голосе Саны. — Но вы прекрасно справляетесь. Только вернувшись домой, Уён окончательно осознала всю глупость и безрассудность того, что она сделала в пабе. Её оправдание казалось нелепым, а поведение — недостойным охотницы за нечистью. Но даже если бы у нее была возможность всё изменить, она бы никогда этого не сделала. Погружённая в мечтания о следующем походе в паб, она даже не озаботилась тем, чтобы стереть размазанную по лицу ярко-красную помаду. Но не потому, что ей было лень, а потому, что только так она могла бы ещё ненадолго оставить вкус Саны на своих губах. Теперь она не просто ждала — она сходила с ума в предвкушении того момента, когда очередной поцелуй будет неизбежной необходимостью. Глотком жизни в тоскливом мороке туманного Лондона. Тугие пружины матраса пронзительно заскрипели, когда Уён устало плюхнулась на кровать, которая прежде никогда не казалась такой мягкой. После подобных насыщенных дней она всегда отключалась, как только её голова касалась подушки, и никогда не видела ни обычных снов, ни кошмаров. Но в этот раз грань её сна оказалась невообразимо тонкой, слишком похожей на реальность, которая смешалась с чем-то потаённым, что вырвалось из самых мрачных уголков души. Едва ли проспав и пару часов, Уён резко открыла глаза, сталкиваясь с темнотой глубокой ночи, её оглушительной тишиной и невыносимым жаром в прежде прохладной комнате. Её кожа была такой разгорячённой, что по ней скатывались капельки пота; тело отяжелело так сильно, что она едва ли могла пошевелиться. Но она знала, что было тому причиной, что именно сотворило с ней такое: остаток рваного сна о том, как она целовала госпожу Чхве там, в пабе, всё ещё был не просто с ней, а внутри неё. Он проник ей под кожу, переплёлся с натянутыми в напряжении венами, заставляя каждую клеточку тела изнывать от желания. — Чон Уён, тебе должно быть стыдно, — пробормотала она, скользя ногами по шёлковой, мокрой от пота простыне. Отбросив одеяло в сторону, Уён слегка прогнулась в спине, находя слабое облегчение в том, как невесомые потоки воздуха сбивали её жар, но не возбуждение. Нерешительно коснувшись своей чувствительной груди, она медленно провела пальцами ниже, по слегка выступающим рёбрам прямо к напряжённым мышцам живота, подрагивающим в предвкушении чего-то ужасно приятного. Уён не терпелось опустить руку ещё ниже, позволить себе забыть о стыде и, доводя себя до грани, думать о той, чьи поцелуи всё ещё ощущались на её губах. Но вместо этого она, ахнув, замерла, почувствовав неожиданное прикосновение ледяных пальцев к своим обнажённым бёдрам. Комната была погружена в такую темноту, что даже благодаря бледному свету уличных фонарей, который просачивался сквозь тонкую занавеску, Уён не могла распознать силуэт того, кто до неё дотронулся. Но отчего-то она ни секунды не сомневалась, что это была Сана. Нахмурившись, Уён боязливо протянула руку, пытаясь наткнуться на что-то помимо пустоты, но вместо человеческого тепла ощутила лишь пробирающий до костей холод чужого запястья. Эта Сана была не той девушкой, которую Уён страстно целовала совсем недавно. Она была бездушной мраморной статуей, что ожила, почуяв лунный свет, и пробралась в комнату, которая была заперта изнутри. Уён привыкла к кошмарам, в которых оживали все убитые ею монстры, но этот сон был совсем другим. От него не хотелось избавляться с помощью настоек Юнхо. В нём хотелось раствориться целиком. — Тебе нечего стыдиться. Ты даже не представляешь, как сильно я желаю овладеть тобой. Горячий шепот, такой контрастный скользящим движениям ледяных пальцев, опалил кожу на шее Уён, заставив её тихо хныкнуть. В жизни Сана была совершенно не такой. Она легко смущалась и краснела до самых кончиков ушей даже от самой безобидной пошлой шутки, в её грациозных жестах не было ни капли вульгарности или игры. Но эта Сана, ставшая ночной галлюцинацией, была настоящим дьяволом, что выводил узоры на её коже кончиками острых ногтей. — Овладеть мной? — взволнованно спросила Уён, не видя, но чувствуя, как матрас совсем неслышно прогнулся под чужим весом, когда Сана устроилась у неё между ног. — Хочу попробовать тебя снова. Хочу запечатлеть в моей памяти все ощущения твоего тела, как если бы оно было моим собственным. Ты знала, что некоторым из нас нужно согласие человека, чтобы сделать с ним что-то? Глупо, да? — шорох одеяла, упавшего на пол, заставил Уён опомниться и вспомнить о том, что у неё была воля сказать «нет», даже в собственном сне. — Мне нужно твоё согласие, госпожа Чон. Пульс Уён затрепетал, как огонек свечи, потревоженный легким ветерком, лицо залилось краской смущения. Терзая зубами нижнюю губу, она жалобно простонала и кивнула, совсем не подумав о том, что призрачная Сана могла не заметить её движений в кромешной темноте. — Я знаю, чего ты хочешь, знаю, в каких местах я должна прикоснуться к тебе, чтобы ты кричала так громко, чтобы разбудить весь город. За шумом крови в ушах Уён с трудом различила слова, сказанные нараспев, словно заклинание. Если Сана и знала, чего она хотела, то сама Уён окончательно запуталась в том, о чём хотела попросить. Всё, что она могла — позволить овладеть собой и, ярко откликаясь каждому прикосновению, мысленно умолять о том, чтобы этот сон продлился как можно дольше. Нечеловеческая сила, с которой Сана сжимала её бёдра, была пугающей до мурашек, но в то же время такой приятной, что Уён намеренно извивалась, лишь бы усилить это ощущение. Она была постыдно мокрой от собственного желания, от всего, что делала с ней Сана, которая и правда касалась её так, будто бы давным-давно разгадала, что ей именно нравилось. Лаская клитор Уён языком, она выводила пальцами круги вокруг её влажного от смазки входа, словно никак не могла решиться скользнуть ими внутрь. И Уён, сдавленно всхлипывая, ненавидела то, как ей хотелось начать умолять о большем, ненавидела то, как что-то в её груди сладко, почти головокружительно сжималось, напоминая о том, что всё это было лишь слишком приятной иллюзией. — Сан-а, — выдавила она, захлебываясь влажным стоном, но этого оказалось достаточно, чтобы Сана сделала всё так, как она и хотела, но так и не сумела попросить. Сана трахала её мучительно медленно, так медленно, что это было сродни пытке, но каждое уверенное движение её длинных пальцев внутри, каждое прикосновение её языка заставляли Уён вскрикивать от горячей пульсации по всему телу, которая становилась всё сильнее, подталкивая её к оргазму. Дрожащими пальцами она коснулась макушки Саны, её мягких, слегка мокрых волос, пытаясь одновременно и остановить её, отсрочив свой оргазм, и притянуть ближе. Так близко, чтобы у Саны не было другого выбора, кроме как вытащить пальцы и проникнуть внутрь неё языком, не просто надавив на все чувствительные точки, но доводя их до изнеможения. Сдвинув дрожащие от напряжения бёдра, Уён тихо выругалась и зажала рот ладонями, зная, что даже этого будет недостаточно, чтобы хотя бы немного заглушить её стоны. Ей и правда хватило нескольких прикосновений, чтобы растущее внизу живота напряжение наконец-то захлестнуло её до отключки, выбив её из реальности на несколько восхитительно приятных секунд. Сана не просто заставила её кончить, она сделала этот сон самым прекрасным, что Уён когда-либо испытывала. Зажмурившись, она ловила воздух ртом, тщетно пытаясь прийти в себя и найти в себе силы на то, чтобы притянуть Сану к себе. Но через какое-то время она поняла, что больше не слышала тяжести чужого дыхания, и даже мурашки по её коже теперь бежали не от ледяных прикосновений, а оттого, что температура в комнате наконец-то пришла в норму. Когда Уён наконец-то смогла сделать глубокий вдох и лениво открыть глаза, она обнаружила комнату полностью пустой, залитой тусклым предрассветным светом. — Тебя никогда здесь не было, да? Если бы Уён могла видеть след от помады, оставшийся бледным отпечатком на её шее, прямо рядом с одним из выпирающих позвонков… Печально усмехнувшись, Уён уткнулась лицом в подушку, сгорая от смущения — её горло саднило так сильно, будто бы её стоны и правда мог слышать весь Лондон, а значит и Юнхо, и госпожа Чхве. Ей оставалось надеяться, что их сон был достаточно крепким. Наконец, преодолев муки стыда и сонливости, Уён оделась и направилась в гостиную, чтобы дождаться там госпожу Чхве. Она наверняка всё ещё спала как убитая после двух пинт пива и совершенно точно не пробиралась к ней в комнату, чтобы довести до оргазма. К её удивлению, госпожа Чхве уже сидела в гостиной и, обхватив обеими руками чашку с чаем, устроилась в кресле. Когда её никто не видел, она казалась ещё более хрупкой, почти уязвимой. Молча сев напротив, Уён налила себе чай, который давно успел остыть и теперь был едва тёплым, и, сделав глоток, покосилась на Сану, которая, вырвавшись из глубоких раздумий, теперь внимательно смотрела на неё в ответ. — Вы выглядите болезненно, — заключила она. Её пронзительный, но всё же невероятно мягкий взгляд задержался на лице Уён чуть дольше обычного, как будто она пыталась прочесть все её невысказанные мысли, намеренно запрятанные глубоко внутри. — Бессонница, — уставившись на расцарапанную поверхность стола, призналась Уён, стыдясь посмотреть госпоже Чхве в глаза. К тому же она прекрасно знала, что окончательно растает, когда их взгляды встретятся. — Всё думала о том, как нам поймать того демона. Объяснить то, как на самом деле она провела эту бессонную ночь, она никак не могла. — Вам не стоит истязать себя мыслями об охоте по ночам. К тому же вы такая изящная, такая бледная, как же вы будете бороться с демонами, если в вас не останется сил? — Сана обхватила пальцами тонкое запястье Уён и наигранно оскалилась, словно пытаясь укусить. — Оборотни точно на вас не нападут — слишком мало мяса, но вот вампиры… Судорожно вздохнув, Уён прикрыла глаза, чувствуя знакомый холодок по коже от прикосновения Саны. Как это было возможно — ощущать то же самое, что и во сне? Может быть, она всё ещё спала? — Госпожа Чон? Уён отчётливо слышала шелест платья Саны, слышала, когда та поднялась со своего кресла и села на корточки рядом с ней, но открыла глаза только тогда, когда ощутила человеческий жар тела госпожи Чхве даже сквозь несколько слоев ткани одежды. Заметив немой вопрос, застывший на лице Уён, Сана тихо рассмеялась. Её загадочная ухмылка смягчилась, а на щеках показались ямочки, которые так полюбились Уён за эти дни проведённые вместе. Монстры привлекали, искушали своей красотой, но разве могла быть госпожа Чхве уродливым существом с гниющей пустотой вместо души, когда её улыбка не вызывала ни страха, ни отвращения, а лишь ни с чем не сравнимый трепет в груди? Покачав головой, Уён наклонилась вперёд, оказываясь в непозволительной, но такой манящей близости к губам Саны, что на секунду ей показалось, что она все ещё спала. Что её сон, похожий на демонический морок, прокрался в реальность и теперь издевался над ней и её выдержкой. — У меня есть идея, — Уён сглотнула, перебарывая свои неуместные желания, вспыхнувшие с новой силой. Она знала, как снова прийти в себя, и для этого ей было нужно наконец-то всерьез заняться охотой на демона. — Что если мне стать приманкой?

***

— Я не думаю, что это разумный план. Цокнув языком, Уён застыла в нескольких шагах от двери паба, не сразу решившись повернуться. Она чувствовала это всем своим существом — пристальный, почти умоляющий взгляд Саны, прямо между позвонками на её шее. В том самом месте, где теперь почти стёрся след иллюзорного поцелуя. Госпожа Чхве меняла своё мнение о её плане уже в пятый раз за последние несколько часов и теперь, нахмурив брови, нервно крутила в руках складной нож, будто пытаясь совладать с эмоциями и придумать ещё один аргумент против. Уён проклинала себя за то, что такая Сана — напряжённая и заметно недовольная — вызывала у неё нестерпимое желание сделать что-то ещё более глупое. — Хорошо, что я лучшая из охотников, верно? — Уён рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку, но ощутимое напряжение так никуда и не делось. Оно всё ещё сидело у них в груди и костях, скручивало внутренности и путалось в мыслях. И это было совсем не похоже на то, что Уён обычно испытывала перед охотой. — Если мы будем следовать нашему плану, то не произойдёт ничего страшного. Пожалуйста, вы мне очень нужны. Я не хочу тратить свои десять лет по-настоящему. — Конечно, — Сана слабо улыбнулась, но её глаза так и остались наполнены необъяснимой печалью. Привыкшая прятать эмоции за напускной бравадой, Уён не стала говорить ни красивых речей, ни прощальных слов на случай, если демон окажется сильнее неё. Вместо этого она щёлкнула Сану по кончику слегка вздёрнутого носа и, не оглядываясь, направилась в паб. Впервые за последние дни она делала это одна, и отчего-то, оказавшись внутри, ей стало жутковато. Проигнорировав своё излюбленное место за столиком, с которого открывался вид на весь зал, Уён устроилась за барной стойкой. Там, где демон чаще всего находил себе новую израненную душу. Она не сомневалась, что сегодня он выберет именно её — кому ещё в этом пабе было нечего терять? В чьей ещё груди зияла гнетущая пустота от всего того, что пришлось пережить? Устало подперев щеку рукой, Уён бездумно пила одну пинту пива за другой, медленно погружаясь в тягучий туман опьянения. Она не следила за временем, не оглядывалась по сторонам, лишь тяжело вздыхала, когда на дне стакана не оставалось пива, и показательно искала в карманах куртки монеты, чтобы продолжить пить. — Из всех мест, где такая красивая девушка могла бы утопить свои чувства, ты выбрала это. Похоже, наша встреча — знак свыше. Хмыкнув, Уён покосилась на настенные часы в дальнем углу паба и усмехнулась — на часах была ровно полночь. Неожиданно подошедший мужчина бесцеремонно уселся рядом, наклонившись так близко, что Уён невольно усмехнулась, уловив от него запах застоявшейся грязи и ладана. — А ты священник? — саркастично спросила она. Это был не тот человек, которого они с Саной видели в тот самый последний вечер, но это без всяких сомнений был он — их демон, нацепивший новый мясной костюм. — Хуже, — рассмеялся мужчина, внимательно изучая каждую эмоцию, что едва заметно мелькали на лице Уён. — Или лучше. Решать тебе. — Что тебе надо? — Разве не очевидно? Мне стало тебя жаль, и я хочу помочь. Я знаю, как воплотить в жизнь твои сокровенные желания. — Ты что, кто-то вроде феи крёстной? — У меня нет ничего общего с этой мошенницей, — сухо ответил демон. Прикусив кончик языка, Уён мысленно выругалась, надеясь, что не отпугнула демона своими резкими ответами. — И что ты хочешь взамен? — тихо спросила она, ощутив, как по спине пробежали мурашки. — Сущий пустяк, тебе не о чем переживать. Знаешь заброшенную церковь в окрестностях Селсдон Вуд? — с силой сжав плечо Уён, демон практически выбил из неё неуверенный кивок. — Через час буду ждать тебя там. Уён прекрасно знала, о чём её попросит демон, когда дело дойдет до сделки, но это знание не приносило ей ни капли спокойствия. Дождавшись, когда демон уйдет, она залпом выпила остатки пива, пытаясь избавиться от комка тошноты, подкатившего к горлу. Она никогда не боялась смерти, но вечность в адском пекле чертовски пугала её. Страх, смешанный с волнением, пульсировал у неё под кожей, когда Уён ступила на тропинку, ведущую к старому кладбищу, скрытому от посторонних глаз густыми деревьями. С каждым шагом тяжелый влажный воздух густого леса окутывал её, как будто заранее набрасывал на неё вуаль смерти. Нервно заламывая пальцы, она продолжала идти вперёд, с ужасом понимая, что даже зима с её кусачим морозом и скрипучим снегом обошла это проклятое место стороной. Чем ближе Уён подходила к кладбищу, тем сильнее был запах земли и гниющих листьев. Словно совсем недавно в рыхлом грунте была вырыта шестифутовая яма, которой совсем скоро предстояло стать чьей-то могилой. Проклиная тот день, когда они с братом решили стать охотниками на нечисть, Уён старалась не думать о том, что эта могила могла быть приготовлена именно для неё. — Почему я вообще на это согласилась? Какого чёрта нужно проводить сделки на заброшенных кладбищах? — нервно выругалась она, пнув увесистый камень, некогда бывший частью могильной плиты. — Почему нельзя это делать в куда более приятном месте? Почему всегда нужно следовать за пауками, а не за бабочками? За каждым вопросом следовал неуверенный, практически обречённый вздох. Карабкаясь по руинам, Уён наконец-то ступила на фундамент того, что когда-то было просторным залом церкви, но теперь превратилось в развалины. Под грудами упавших камней, которые когда-то были крышей и стенами, покоились деревянные скамьи и осколки стекла, и только алтарь остался нетронутым временем и разрушением. В бледном свете луны, пробивающемся сквозь мозаичный витраж в единственной чудом уцелевшей стене, он выглядел как маяк, как спасение от кровожадных теней, затаившихся по углам. Вот только это было очередной иллюзией — от увитой диким виноградом конструкции шла осязаемая пульсация тёмной магии, от которой становилось дурно. — Не думал, что буду заключать сделку с охотницей. Стиснув зубы от испуга, Уён выдавила усмешку и обернулась к демону. — Думаешь, мы не хотим денег и славы? — Вы отличаетесь, — медленными шагами подбираясь ближе, демон оттеснял Уён в сторону алтаря, и ей не оставалось ничего другого, кроме как пятиться к тому самому месту, где заключались контракты. Где добровольно проливалась кровь, а души чернели как угольки в мгновение ока. — Знаешь, о чём меня просил последний из вас? Вжавшись спиной в шероховатую поверхность алтаря, Уён прерывисто вздохнула, мысленно упрекнув себя за доверчивость — Сана давным-давно должна была появиться, но, похоже, теперь она и правда осталась один на один с демоном. — О чём же? — непринуждённо спросила она, сжав бесполезный складной нож в кармане куртки. Перед её глазами тут же всплыли все кровавые рисунки Юнхо, которые он запечатлял на местах трагедий: растерзанные в клочья тела, изуродованные полосами от острых зубов и когтей, гримаса ужаса перед неизбежной смертью, застывшая на посеревших лицах с запавшими глазами. Что если сейчас и она почувствует когти адского пса в собственных мышцах? Что если он уже подобрался так близко, что был в считанных миллиметрах от пульсирующей волнением артерии на её шее? — Он попросил у меня здоровую печень. Кто бы мог подумать, что новую он убьет ещё быстрее, — демон разочарованно пожал плечами, а затем сухо рассмеялся. — То, что ты принимаешь, чтобы не мучиться кошмарами, тоже убивает тебя. Но я знаю, что тебе наплевать. Чего ты хочешь на самом деле? — Я, — Уён прикусила губу, судорожно придумывая подходящую ложь. Она хотела бы столько денег, чтобы купить себе дом в глуши Уэльса и больше никогда не отвечать на письма Хонджуна. Она хотела бы забыть вкус настоек Юнхо, от которых всё чаще вместо облегчения испытывала жуткую мигрень. Она хотела бы… — Я хочу любви. Хочу, чтобы кое-кто ответил мне взаимностью. — Это почти так же жестоко, как просить меня прекратить чью-то жизнь. Та особа, к которой ты едва не залезла под юбку в пабе, это она? — Да, — щёки Уён вспыхнули, а желудок гадко сжался. Как далеко она была готова зайти в своем вранье не ради охоты, но ради спасения собственной жизни? Была ли хоть капля лжи в её признании? — Тогда мне понадобится всего лишь частичка твоей души. Поддавшись мороку тёмной магии и горькой боли собственного одиночества, Уён вяло повернулась к алтарю, покрытому тёмными пятнами засохшей крови. Отчего-то ей больше не было страшно. Она не ощущала ровным счётом ничего и только каким-то чудом продолжала цепляться за мысль о том, ради чего она пришла в это место. Даже если эта охота и правда станет для неё последней, а её тело окажется пищей могильных червей. Рукоять ножа выскальзывала из взмокшей от волнения ладони, и, когда Уён осторожно выудила его из кармана, то едва не уронила на пыльный мраморный пол. «Я не боюсь умереть», — убеждала себя она, но невозможность собраться с силами заставила слёзы выступить у неё на глазах. Чувствуя землистый привкус на языке, Уён уставилась в непроглядную тьму леса, желая позвать Сану так громко, чтобы та услышала её, даже если давно была мертва. — Там кто-то есть? — нахмурившись, спросил демон, зыркнув в ту же сторону, куда так пристально смотрела Уён. Это было её шансом, её единственной возможностью сбежать и от сделки, и от демона. Озадаченно хлопая глазами, Уён не придумала ничего лучше, кроме как вонзить лезвие в шею демона и броситься прочь. Спотыкаясь об обломки камней, она рванула в сторону леса, но, едва пробежав несколько метров, упала на груду шероховатых камней. Скользя руками и ногами по влажной грязи, она умоляла своё тело послушать голос разума и броситься прочь, но всё внутри неё словно оцепенело, и даже крик застыл в горле, превратившись в тихий писк. Уён была слаба от выпитого алкоголя, усталости и действия тёмной магии, которая сочилась сквозь трещины в фундаменте церкви. Она знала, что демон, несмотря на рану, шёл за ней и был так чертовски близко, что животный страх окончательно взял над ней верх. — Какая глупая смерть, — пробормотала она, окончательно признавая, что у неё не было ни единого шанса спастись. Больше не пытаясь ни отползти в укрытие, ни снова подняться на ноги, Уён откинулась на сухую траву, с содроганием вслушиваясь в приближающиеся шаги. Но в следующее мгновение перед ней оказался совсем не демон — из колючих терновых кустов к ней медленно вышла госпожа Чхве. — Прости, что пришлось ждать меня, — аккуратно упав на колени рядом с Уён, она заботливо коснулась её перепачканной пылью и грязью щеки и устало вздохнула. — И прости, что использовала тебя всё это время. — О чём вы? — Я знала, что сделала правильный выбор. Вы, охотники, готовы пожертвовать всем, даже собственной жизнью. Мне оставалось лишь подождать, когда ты сама предложишь стать приманкой. Неверяще покачав головой, Уён сухо рассмеялась. Ей стоило доверять своей интуиции с самого начала — Сана никогда не была одной из них. — И всё-таки ты не человек. — Умница, госпожа Чон, — сочувственно улыбнувшись, Сана вытащила кольт и, помахав им прямо перед лицом Уён, поднялась на ноги. — Он мне понадобится. Прости, что украла его. И… Прости меня за обман. Шепот Саны смешался с неуловимым порывистым ветром и, словно став с ним единым целым, она исчезла так быстро, что Уён принялась остервенело тереть глаза, чтобы удостовериться в том, что видела. Она не успела ответить, не успела толком понять, зачем Сана, кем бы она ни была, затеяла эту игру. Была ли она честна с ней хоть раз? Закрыв лицо ладонями, Уён тихо рассмеялась, но её смех быстро сменился горькими слезами. В полной тишине ночного леса она отчётливо слышала крики демона, звонкий, пробирающий до мурашек смех Саны и, наконец, выстрел кольта, её, Уён, кольта, после которого вновь стало ужасающе тихо. Свернувшись клубочком без сил, Уён закрыла глаза, зная, что за ней не придут ни демон, ни Сана. В ту ночь она потеряла не только кольт и напарницу, но и частицу охотничьей гордости. Она едва помнила то, как добралась до квартиры Юнхо, как и то, как провела все последующие дни. Дома, в Бате, её ждала целая стопка непрочитанных писем, покрытых толстым слоем пыли, опустевшие склянки из-под настоек Юнхо и невыносимое чувство тотального одиночества. Уён по-прежнему ненавидела Лондон и квартиру брата, но отчего-то, впервые в жизни, ей не хотелось так быстро возвращаться к привычной жизни, променяв одну тоскливую дыру на другую. Спустя ещё неделю в Лондоне, Уён наконец-то нашла в себе силы на то, чтобы двигаться дальше. Сверившись с расписанием поездов, она собрала свои немногочисленные вещи в сумку и, выпив с Юнхо прощальную бутылку виски, отправилась к себе в комнату, чтобы провести в Лондоне последнюю ночь. За эти дни её душа ни капли не прикипела ни к городу, ни к мрачной гостевой спальне, и все же один взгляд на кровать, на вечно сбитое одеяло неизменно вызывали у Уён странное тянущее чувство в груди. Словно в любой момент Сана, снова прикинувшись призраком, могла появиться в её постели, но в этот раз чтобы объясниться и признаться в том, кем она была на самом деле. Тяжело вздохнув, Уён медленно расстегнула рубашку и небрежно бросила на стул у окна, туда, где, по её мнению, ночами сидел призрак Саны и молча наблюдал за ней. За тем, как её мучали кошмары, в которых госпожа Чхве, обернувшись адским псом, раздирала её тело на части, а затем, добравшись до сердца, вонзалась в него клыками, жадно глотая кусочек за кусочком. Отправится ли этот призрак за ней следом, будет ли её вечной тенью до конца её дней, или же останется здесь, в квартире Юнхо? — Почему ты остановилась? Сжав пояс штанов, Уён прикрыла глаза и самодовольно усмехнулась, но предательский холодок всё равно пробежал вдоль её позвоночника. Значит, она не сошла с ума — всё это время Сана была где-то поблизости. — Пришла попрощаться? — Что-то вроде того. Сжав руки в кулаки, Уён старалась игнорировать то, как её сердце болезненно сжалось, а внизу живота разлилось тепло. Она так сильно злилась на Сану за то, что та исчезла, не сказав ни слова, что её первым порывом было не жаркое приветствие, а желание выстрелить ей из своего нового кольта в лоб. Но в то же время она с трудом боролась с желанием повернуться и, обхватив шею Саны руками, мягко расцеловать её щеки. — Догадалась, кто я? — пробормотала Сана, подойдя ближе. — Ты не демон. — Я думала, это было очевидно с того момента, как я выпила чай, разбавленный святой водой. — Вообще-то там была ещё и настойка мандрагоры, — к собственному стыду, Уён до сих пор не могла разгадать, кем же была госпожа Чхве на самом деле. Она бы не удивилась, если бы Сана оказалась самим дьяволом, заскучавшим в адском пекле.— Почему ты помогла мне? — Тот демон мне никогда не нравился. К тому же, ты будешь удивлена конкуренции за человеческие души. Мы готовы грызть глотки друг другу при свете дня, готовы проклинать на самую ужасную смерть… — Почему ты помогла мне на самом деле? Знакомый холод, сопровождающий госпожу Чхве, окутал её подобно ласковому ветерку. Нежные пальцы Саны наконец-то коснулись её плеч, но тут же с поразительной нежностью скользнули ниже по острым углам лопаток и слегка выступающим рёбрам, пока не обвили талию Уён, заключая её в странное объятие. — Мне нравится, как ты пахнешь, госпожа Чон: девственная чистота и сладкий, словно патока, порок, убийца, пропитанная алкоголем, запахом пороха, дурмана и сигар, — наклонившись так близко, что её губы мазнули по мочке уха Уён, Сана сделала шумный вдох и хмыкнула. — Как так вышло, что твоего стержня не хватило поддаться этим грешкам, но свою похоть ты сумела сдержать? Насмешливо фыркнув, Уён прикрыла глаза, чувствуя, как её щеки окрасились румянцем. — Мужчины едва ли привлекают меня. — А я? Я привлекаю тебя? Вместо ответа Уён откинула голову назад, открывая доступ к своей бледной шее. К голубоватым венам, просвечивающим сквозь кожу. Она до сих пор слишком ярко помнила то, как губы этой Саны касались её собственных, оставляя на них пульсирующие поцелуи, когда они слишком увлеклись друг другом в пабе. Как длинные пальцы призрачной Саны из её сна были внутри неё так глубоко, что у неё до сих пор перехватывало дыхание от этих воспоминаний. Её влекло к монстру, как мотылька манит убийственное пламя, и она была готова сгореть, не думая ни секунды. — Да. Довольно хмыкнув, Сана запустила пальцы под пояс штанов Уён, мягко поглаживая чувствительную кожу внизу живота. Но Уён была готова поклясться, что ощущала её прикосновения не только там, но и по всему телу. — Должна признаться, ты тоже привлекаешь меня, госпожа Чон. Очень сильно. Именно поэтому я не убила тебя и не бросила в церкви. Жалобно вскинув брови, Уён опустила взгляд вниз — туда, где ощутила контрастный рукам Саны жар, — и тихо ахнула: между её бёдер, подобно змее, извивался тонкий чёрный хвост. — Твою мать, — с лёгкой паникой в голосе она нервно усмехнулась, машинально вжимаясь спиной в Сану, которая прижала её к себе ещё крепче. Кончик её хвоста тут же скользнул выше, невесомо касаясь промежности Уён, заставляя её невольно податься навстречу приятному трению. — Но ты не суккуб. — Нет, — прошептала Сана, нежно поцеловав ужасно чувствительное местечко за ухом Уён. — Ещё версии? У неё были тысячи версий — последние несколько дней Уён с особым рвением ходила в библиотеку вместе с Юнхо, — но даже сейчас, в объятиях существа, не похожего ни на одно из тех, кого ей доводилось встречать, она никак не могла понять, каким именно монстром была Сана. — А знаешь что? Мне все равно. Она перестала думать, перестала бояться последствий и собственных желаний. Уён знала, что поступала вопреки всем правилам, но она ничего не могла с собой поделать. Она поддалась чувствам и, резко развернувшись в объятиях Саны, впилась в её губы до трепета жадным поцелуем. Даже если её госпожа Чхве и была монстром, то самым соблазнительным на всём свете. Уён была близка к тому, чтобы добровольно предложить ей свою душу, а потом снова утянуть Сану в череду бесконечных поцелуев, который выбьют из их лёгких остатки кислорода. — Никогда не думала, что потеряю голову из-за человека, — запыхавшись, пробормотала Сана, когда они, неуклюже стянув друг с друга оставшуюся одежду, дошли до кровати и упали на скомканное со вчерашнего дня одеяло. Нависнув над Уён, она аккуратно схватила её за руку и притянула к своей обнажённой груди. Так, чтобы она отчётливо ощутила судорожное биение сердца, так сильно напоминающее человеческое, и поняла, что все сказанные этой ночью слова не были ложью. — Хочу попробовать тебя, — Сана провела острым кончиком хвоста витиеватую линию от пупка прямо к клитору Уён, и она, задрожав, рвано выдохнула оттого, каким пугающе приятным было это прикосновение. — Тоже хочешь моей крови? — отшутилась Уён, в глубине души зная, что если Сана попросит — она тут же подставит шею для болезненного укуса. — Не так, глупая! Так, как ты показывала мне во сне. — О чём ты? — Это была твоя фантазия, я здесь ни при чем. Моя вина лишь в том, что я проникла в твой сон и подглядела, — капризно надув губы, Сана перестала бесцельно водить своим гибким хвостом по телу Уён. Опустив его ниже, она целенаправленно скользила им у неё между ног, позволяя Уён бесстыдно тереться о него, усиливая собственное возбуждение. — Вся эта грязная латынь на твоей коже не даёт мне управлять тобой. Усмехнувшись, Уён машинально провела пальцами по множеству синевато-чёрных надписей, впечатанных ей под кожу на животе. Кто же знал, что сумасшедшая идея Хонджуна и правда сработает. Вот только в тот самый момент Уён хотела, чтобы толстая игла никогда не касалась её кожи, потому что ей было нужно, так сильно нужно, чтобы Сана взяла над ней полный контроль. — Ты можешь делать всё, что захочешь, — выпалила она, совсем не думая о возможных последствиях сказанного. Её мысли были бесповоротно окутаны похотью от близости, о которой она мечтала даже после того, как узнала об обмане, а каждое прикосновение делало её такой постыдно мокрой, что Уён была на грани того, чтобы начать не просто просить, но умолять сделать уже хоть что-то. — Сана… Ещё кое-что. Зови меня по имени. Тяжёлый, подёрнутый дымкой желания взгляд Саны на мгновение задержался на распластанной под ней Уён, на её небольшой, подтянутой груди и слегка затвердевшим от прохлады и возбуждения соскам, а затем, хищно улыбнувшись, она опустилась вниз. Совсем как в том сне. — Смотри только на меня, Уён, — приказала она, то целуя, то слегка царапая острыми клыками нежную кожу на внутренней стороне её бёдер. — Не смей закрывать глаза. У Уён не было другого выбора, кроме как послушаться дьявола заточённого в теле этой прекрасной женщины. Завороженная не магией, но всем, что Сана делала с ней, она никак не могла ослушаться. Цепляясь пальцами за одеяло, Уён невпопад подавалась бёдрами вперёд, упрямо перебарывая желание всё же прикрыть глаза от запредельного удовольствия. Острый кончик хвоста Саны скользил по её животу, царапая кожу до тонких розоватых полос, будто бы она пыталась уничтожить хотя бы одну из надписей. Но ни её язык, ни её изящные пальцы, которыми она ритмично двигала внутри, лаская все пульсирующие точки, не приносили ни капли даже секундной боли. — Это слишком, я не могу… — голос Уён сорвался на жалобный всхлип, на глаза нахлынули слёзы оттого, каким чувствительным стало её тело к каждому прикосновению. Тихо рассмеявшись, Сана лишь крепче сжала пальцы на её бедре, не давая ни единой возможности вырваться и сбежать от того, что неизбежно накатывало волнами по всему телу. Хрипло простонав, Уён выгнулась дугой, вздрагивая от нахлынувшего оргазма, который был куда сильнее того, что она испытала во сне. Она ужасно боялась того, что когда удовольствие сойдёт на нет она снова останется одна, но Сана, намеренно игнорируя то, как Уён все ещё дрожала, сжимаясь вокруг неё, даже не думала останавливаться. Вместо этого она осторожно вытащила пальцы, тут же сменив их собственным хвостом, который ощущался совсем иначе. Как только Уён поняла, что именно оказалось внутри неё, она могла поклясться, что была готова кончить снова в ту же секунду. Вскрикнув, она мягко попыталась оттолкнуть Сану, чтобы она дала ей хотя бы немного времени, чтобы прийти в себя, но в итоге быстро сдалась, осознав, что совсем не хотела отвоёвывать эту заветную передышку. Влажный, ужасающе пошлый звук раздавался на всю комнату, окончательно вгоняя Уён в краску от смущения. Язык Саны двигался в такт хвосту, уверенно подталкивая её ко второму оргазму, который, казалось, разрушит её окончательно. — Я знаю, что ты сможешь кончить ещё раз, — пробормотала Сана, заметив, что дыхание Уён участилось, а бёдра снова задрожали. Она в очередной раз оказалась права — стоило ей начать двигать хвостом чуть быстрее, Уён снова вскрикнула, машинально сдвинув ноги, но даже это не заставило Сану хотя бы немного сбавить ритм. — Ещё раз? — голос Саны был отвратительно бодрым и радостным. Слизывая пот с губ, Уён тихо рассмеялась, не веря в то, что её тело было способно на три оргазма подряд, но ей было безумно интересно проверить это. Она едва ли понимала, откуда в её измотанном теле нашлись силы не просто потянуться и обхватить Сану руками, но повалить на кровать и оказаться сверху. — Ты поддалась, — запыхавшись, прошептала она, проклиная дьявольский насмешливый огонёк в глазах Саны. Как будто она с самого начала спланировала даже это. — Ты тоже. Хмыкнув, Уён перекинула ногу между её бедер и, ощутив то, какой горячей и мокрой была Сана, рвано простонала. — Ты быстро учишься. Мне следовало прийти к тебе намного раньше. — Что я вижу, неужели мне удалось тебя смутить по-настоящему? — Ты даже не представляешь, как часто ты это делала. Ехидная ухмылка исчезла с губ Саны в ту же секунду, как Уён начала плавно, слегка неуверенно двигать бёдрами. Забавно нахмурившись, она и правда покраснела от смущения, а может быть, и от громкости собственных стонов. Задав ритм, Уён то выпрямлялась, чтобы посмотреть на окончательно потерянную в удовольствии Сану, то наклонялась, усиливая влажное трение между ними, и целовала её, слизывая с её языка собственный вкус. Слабое давление между ними было безумно приятным, но совсем не похожим на то, что делала Сана языком — Уён потребовалось чуть больше времени, чтобы ощутить знакомую тяжесть внизу живота. Судорожно облизав пересохшие губы, она начала двигаться чуть быстрее, с наслаждением наблюдая за тем, как Сана закатила глаза и, до крови впившись ногтями в её бёдра, кончила, невпопад шепча что-то на незнакомом ей языке. Уён чувствовала оргазм Саны, как свой собственный. Чувствовала её дрожь, которая расползалась и по её телу, медленно становясь с ней одним целым. Окончательно обессилев, она уткнулась носом в шею Саны, покрытую капельками испарины, и, обхватив её руками и ногами, наконец-то позволила себе закрыть глаза. Она прекрасно знала, что на утро проснётся в кровати совершенно одна, и только засосы на её коже будут напоминать ей о том, что она по собственной воле связалась с самым прекрасным на свете монстром. На следующий день, покинув Лондон, Уён вернулась обратно в Бат, но только для того, чтобы собрать свои вещи и снова сесть на поезд. Она знала, что Хонджун найдет её везде, даже если она заберётся в самую глушь Шотландии, поэтому Уён перебралась в окрестности Кембриджа, который возненавидела всем сердцем спустя пару недель. В этой глуши оказалось так скучно, что она не нашла другого развлечения, кроме как дегустировать виски в единственном баре и играть в дартс с местным библиотекарем, который оказался оборотнем. Убивая очередной пустой вечер в компании алкоголя, Уён то и дело крутила в руках конверт, который получила несколько дней назад, но так и не могла решиться открыть его. Красное пятно сургучной печати с едва различимым гербом вызывало у неё приступ отвращения — она всё ещё не была готова вернуться к охоте. — Вы здесь одна? Не поворачивая головы, Уён сделала щедрый глоток виски и, слегка поморщившись, улыбнулась. Тепло в её груди, прежде разливающееся от выпитого алкоголя, усилилось в разы, стоило ей услышать этот голос. — Я ожидаю кое-кого, — задумчиво протянула она, кивнув на заряженный кольт, что лежал прямо перед ней. — О, и кого же? Звонко хихикнув, Уён не выдержала и, покачнувшись на шатком барном стуле, повернулась, чуть ли не падая в объятия Саны. — Так кого же вы ждёте, госпожа Чон? — рассмеявшись, спросила Сана и, прижав Уён ещё крепче к себе, оставила поцелуй на её порозовевшей щеке. — Мою компаньонку в охоте на демонов. У нас как раз есть новое дело.