Проклятие рождественского гнома | The Christmas Gnome's Curse

Саундтрек: Is it over now? - Taylor Swift Baby, was it over then? And is it over now? Милый, неужели тогда всё закончилось? И неужели сейчас всё кончено?

***

Время текло мучительно медленно. Гермиона уже два часа сидела за столом, уронив голову на ладони, и пыталась прийти в себя. «Обычный вторник, не предвещающий ровным счетом ничего», — думала она утром, идя по коридору Министерства. Пока до неё не донесся сдержанный шёпот двух авроров. Вернее, одно-единственное слово. Фамилия. При звуке которой всё внутри неприятно сжалось, а к горлу подступил знакомый, тошнотворный ком. Ноги сами понесли её в кабинет. Тишина и одиночество — её новые спутники. Последний год она всё чаще оставалась одна, погружаясь с головой в кипы документов, не давая мозгу ни секунды на то, чтобы прокрутить воспоминания, которые она так отчаянно пыталась стереть. Но случались моменты, когда на столе не оставалось ни одного поручения от Кингсли. Тогда приходилось собирать вещи и отправляться домой. В ту же самую тишину. До чего же она была страшна — эта тишина, заставляющая смотреть правде в глаза и оставляющая наедине с чувствами, от которых нет спасения. Она снова и снова прокручивала каждое слово, каждый поступок, каждую секунду того счастья, которое... она сломала. Гермиона горько усмехнулась. Возврата не будет, так зачем так убиваться? Тихий скрип открывающейся двери застал её врасплох. Резко расправив плечи, она глубоко вдохнула. Чувствовала — разговор будет непростой. Оставалось лишь надеть привычную маску успешной Грейнджер, а все эмоции оставить на потом. Она обязательно их проживёт. Но не сейчас. — Гарри, — она заставила себя улыбнуться, наблюдая, как друг взмахом руки закрывает дверь и направляется к ней с тревожным видом. — Мерлин, что с твоим лицом? Вид будто ты дементора увидел. Она опустила глаза в бумаги перед собой, нервно перебирая их. Молчаливый Поттер встревожил её по-настоящему. Неужели что-то случилось? Мелькнуло в голове. Его молчание стало невыносимым. — Поттер, может, ты уже скажешь, зачем пришёл? Знай, если ты снова куда-то вляпался, мы с Роном отработали свой лимит героизма. Дальше — без нас. — Миона, не смешно, — Гарри остановился напротив её стола. Его взгляд был слишком серьёзным. — Как ты себя чувствуешь? Её молчание повисло в воздухе, тягучее и неловкое. Она сглотнула подступивший ком. — Всё хорошо, — выпалила она, но голос предательски дрогнул. Она проследила, как он потянулся во внутренний карман мантии и достал аккуратный сверток. Гермиона замерла. Инстинкт кричал не брать. Но рука уже двигалась на автомате, движение вышло чуть замедленным. Развернув пергамент, она скользнула взглядом по официальному бланку, мимо подписи Кингсли… и там, в середине текста, имя врезалось в сознание острой, оглушительной болью. Драко Люциус Малфой. Взгляд, против воли, выхватил следующую строчку: «...принят на службу в Британский аврорат в должности аврора с испытательным сроком на двенадцать месяцев». Холодные строки обрушились на неё всей своей неотвратимостью. Лист дрогнул в пальцах, словно в нём скопился весь её страх. Мысли, только что острые и ясные, превратились в хаотичную метель. «Здесь. В Министерстве. Каждый день». Картинки всплывали против воли: его профиль в коридоре, случайная встреча у лифта, необходимость обсуждать дела. Её собственная подпись внизу документа будет не формальностью, а липкой паутиной, в которой она сама себя запутала. Теперь это был не слух, а официальный приговор, который ей предстояло скрепить подписью. Пальцы непроизвольно сжали бумагу. Она почувствовала, как кровь отливает от лица, и быстро опустила голову, делая вид, что внимательно изучает текст. В ушах зашумело. — Прости, Гермиона, — голос Гарри прозвучал приглушённо. — Я честно не знал, что он так внезапно решит перевестись обратно. Если бы я знал раньше… Он не видел её лица, но видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих документ. Ей потребовалось несколько глубоких, скрытых вдохов. — Гарри, — она перебила его, и звук вышел ровнее, чем она ожидала. Взяв перо, она быстрым, резким движением поставила подпись и отодвинула документ обратно. — За что ты извиняешься? Это решение не зависит от нас. Она подняла на него взгляд и натянула улыбку. Знала, что она кривая, но это было всё, на что сейчас была способна. — К тому же я… всё давно отпустила. — Миона, я же вижу… — в его глазах читалась такая неподдельная забота, что это стало последней каплей. Жалость. Чувство, которое она не выносила всем сердцем. Если разговор продолжится, трещина внутри расколется — и она сорвётся. — Гарри Джеймс Поттер, — в её голосе зазвучали угрожающие нотки. Она потянулась за своей палочкой, ловя его насторожённый взгляд. — Мисс Грейнджер, не боитесь угрожать начальнику аврората? — Мерлин, Поттер, я не собираюсь в тебя что-либо кидать, — она сделала паузу, будто раздумывая. — Хотя, если честно, я была бы не прочь. Она ухмыльнулась, с облегчением ощущая, как напряжение чуть спало. Палочка в её руке изящно взметнулась. Перед изумлённым Гарри с нежной угрозой пошатнулась и выросла до потолка башня из папок и свитков. — Что это? — неуверенно спросил он, поправляя очки. — Решила, что у начальника аврората катастрофически много свободного времени на разбор чужих чувств. Вот тебе отчёты о магических происшествиях за последние пять лет. В алфавитном порядке. Требуется анализ, сводные таблицы, прогнозы… — Годрик, даже Снейп так не издевался, — протянул Гарри, театрально вздохнув, и направился к дивану в углу кабинета. — Ты жестока… А меня жена дома ждёт. — Твоя жена в отъезде, Поттер, — лишь ухмыльнулась Гермиона, снова погружаясь в папки. Занять руки, было необходимо. Они всё ещё слегка дрожали. Всего несколько минут назад она подписала тот документ. Документ, где был человек, который когда-то был ей чем-то безмерно родным. — И домой ты летишь не к ней, а проверять, не взорвался ли в гостиной очередной «безопасный шедевр» Уизли. Кстати, как поживает любимый чайник Джинни? Кажется, подарок от Молли? Ты уже рассказал жене, что пока она в отъезде, благодаря Рону и Джорджу, он научился исполнять похабные частушки? В ответ — молчание. И оба не выдержали, рассмеявшись в голос. Смех, звонкий и почти настоящий, на секунду прогнал тяжесть. Но как эхо, оно вернулось, едва в кабинете воцарилась тишина. Гарри склонился над отчетами, и она смотрела на его смуглую шею, на знакомый завиток волн у затылка. Самый близкий человек. И всё же... — Но ты же не собираешься ей ничего рассказывать? — спросил Гарри, отводя взгляд. — Секретность — в обмен на прекращение этого допроса. Договорились? Гарри лишь вздохнул. Он понимал — сегодня она точно не раскроется. Давить бессмысленно. Он видел её перемены, чувствовал, как ей тяжело, но также знал, что не был тем человеком, кому она готова показать всю свою боль. В такие моменты он давал ей пространство. Ведь были люди, которые могли её поддержать. Хоть Джинни и не было в городе, он знал, что есть ещё один волшебник, способный её успокоить. — Вы сегодня с Тео встречаетесь? — спросил он, меняя тему. — Нет, сегодня у меня… — она резко посмотрела на часы. — Чёрт! Нервно сгребла бумаги в стопку, призвала пальто. Малфой, документы, Гарри… Всё навалилось так, что она и не заметила, как опаздывала уже на пятнадцать минут. — Куда ты? — Гарри поднялся с дивана. — Смотрю квартиру. Надо подписать договор, — она прошла к открытой двери, которую он придерживал. — Закроешь за мной кабинет? И не забудь разобрать ту гору. Идя к каминам, она тихо выдохнула. Напряжение потихоньку отступало, оседая тяжёлой, знакомой усталостью в плечах. Гарри был ей ближе всех. Человек, с которым она выросла, который всегда был рядом. Но за последний год она так и не смогла показать ему то, что копилось внутри. Возникал невидимый барьер, прочнее любой магии. Не из-за недоверия — доверяла она ему безгранично. А из-за странного, изматывающего чувства несоразмерности. Как можно ставить на одну чашу весов его шрамы — и свои ссадины на душе? Его потерю Сириуса, видение собственной смерти — и свои запутанные, отравленные стыдом воспоминания о тайных встречах, колких словах и прикосновениях, которые жгли то лаской, то унижением? Рон, потерявший Фреда… Ей казалось кощунственным говорить о разбитом сердце рядом с разбитыми семьями. Были моменты, когда признание почти срывалось с губ. Но тогда в голове звучал набат: «Не сейчас. Он устал. У Рона сегодня день рождения Фреда. Твоя очередь слушать, а не грузить своим». И она снова закутывала боль в молчание, прятала её поглубже — в ту самую глубину, куда даже лучшему другу путь был заказан. Потому что иногда самая крепкая дружба — это не умение разделить всё, а мужество не добавлять свою ношу на чужие, и так согбенные, плечи. Теодор Нотт. Человек, который стал чем-то большим, чем просто однокурсником-слизеринцем. Парадоксально, но иногда проще раскрыть душу тому, кто не был свидетелем твоего прошлого. Кто слушает без готовых оценок, без груза общей истории. С Тео не было этого давящего груза. Он не видел её героиней войны, не знал её прежней, беззаботной версии. Он встретил её уже сломанной — и принял. В его присутствии не надо было притворяться сильной, потому что он не ждал от неё подвигов. Он ждал просто человека. И в этом было спасение. Этот «незнакомец» за год стал тем, с кем она могла позволить себе ту самую трещину в броне. Высказать всё. И сейчас, отряхнувшись от трансгрессии где-то на окраине Лондона, она шла на встречу с облегчением. Новый магловский район, который настоятельно рекомендовал Тео. Видя её каждый вечер в обнимку с живоглотом на диване старой квартиры, он только неодобрительно цокал языком. Говорил, что надо быстрее избавиться от этого места и начать жизнь с чистого листа. Потому что каждый сантиметр той квартиры был пропитан памятью. Каждое её движение там было отсылкой к тому, что было, и к тому, что было потеряно.

***

— Грейнджер, — недовольно начал Тео, выхватывая у неё из рук очередную банку с мороженым, — если ты продолжишь в том же духе, я лично напишу твоим родителям. Они же дантисты, представляю их ужас. — Тео, — жалобно протянула Гермиона, следя глазами за вожделенным десертом. — Что «Тео»? Это которая по счёту? Третья? — он ухмыльнулся, отставив банку подальше. — Ты точно дочь двух врачей? Она не ответила, лишь недовольно откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок. — Тебе срочно нужно менять обстановку, — твёрдо заявил он, окидывая взглядом гостиную, заставленную коробками. — Пора, Гермиона. Оставить прошлое там, где ему место. В прошлом. Внутри всё неприятно сжалось. Нотт был прав. Она нуждалась в новом глотке воздуха. Но был и страх — странный, иррациональный страх потерять последнюю ниточку, связывающую её с тем счастьем, даже если от него остались лишь тени. — Не могу. Куча дел на работе, — отмахнулась она, зная, что звучит неубедительно. — Да-да, мисс Замминистра, вся в заботах о благе магической Британии, — он сел рядом, его тон стал мягче, но настойчивость никуда не делась. — Я знаю. Поэтому сам всё нашёл. И поверь, это место — то, что надо.

***

И он, чёрт возьми, оказался прав. Новый дом на тихой окраине Лондона, в спокойном, совсем не магическом районе, выглядел идеально. Здесь она будет не Гермионой Грейнджер, героиней войны, а просто мисс Грейнджер, скучной офисной работницей. Мысль была на удивление приятной. Подойдя к аккуратному двухэтажному дому в пастельных тонах, она на секунду задержалась. Не особняк, не лачуга. Золотая середина. На крыльце её встретили две двери. Она постучала в левую. Дверь открыла милая пожилая женщина. — Здравствуйте. Простите за опоздание, — искренне сокрушилась Гермиона. — Да что вы, милая, я только чай заварила! Проходите! — женщина распахнула дверь шире. — Я Элиза Джей. — Гермиона Грейнджер. Очень приятно. Квартира была пустой, но не безликой. Высокие окна в гостиной ловили последнее осеннее солнце, заливая паркет тёплым золотом. Пахло свежей краской и чистотой. — Ну что, начнём с верха? — предложила Элиза. Пока они осматривали шкафы и проверяли краны, хозяйка мягко расспрашивала: — И где вы трудитесь, дорогая? — В одной IT-компании, — легко солгала Гермиона, глядя в окно. — Сижу за компьютером, свожу таблицы. Скучнейшая работа. — Какое совпадение! — оживилась Элиза, спускаясь по лестнице. — Мой муж как раз сейчас в соседнем доме показывает квартиру. Говорит, молодой человек тоже в IT работает. Мир тесен! Гермиона лишь вежливо улыбнулась. Договорившись об условиях, Элиза попросила её подождать, пока сходит за документами. Гермиона вышла на крыльцо, втянув прохладный воздух. Она прикрыла глаза, чувствуя, как груз дня потихоньку улетучивается, оставляя лёгкую, почти эфемерную надежду. За спиной послышался скрип открывающейся двери. — Миссис Джей, вы были абсолютно правы насчёт воздуха, — начала Гермиона, оборачиваясь с улыбкой. — Здесь и правда дышится… Слова застряли в горле. Воздух, секунду назад такой свежий, выжег лёгкие. Время споткнулось и замерло. Золотой свет заката вдруг показался враждебным, подчеркивая каждую знакомую черту. Улыбка замерла и осыпалась. Лёгкость внутри испарилась, сменившись ледяным, тошнотворным комом. — Грейнджер? На пороге соседней квартиры, небрежно прислонившись к косяку, стоял Драко Малфой. Он смотрел на неё с тем же холодным, изучающим выражением, которое она помнила до мельчайших деталей. Его взгляд скользнул по её лицу, по её застывшей позе, и в уголке его рта дрогнул едва уловимый мускул. — Что… Что ты здесь делаешь? — наконец вырвалось у неё, звуча хрипло и резче, чем хотелось. Он медленно, как будто у него вся вечность, выпрямился. — Живу. По крайней мере, собираюсь, — коротко бросил он, и его голос, низкий и намеренно медленный, обволок её, как морозный туман. — Не может быть, — она прошептала, а потом голос набрал силу, отчаянную и злую. — Тут… Там будет жить парень из IT, — она слышала истерические нотки в своём голосе, но не могла их остановить. Судьба не просто играла — она издевалась. — Ты проваливай отсюда. Сейчас же. Он сделал шаг в её сторону, и знакомый запах, дорогого мыла, старого пергамента и чего-то неуловимого — ударил в нос, вызвав рой забытых ощущений. Он усмехнулся, и эта надменная ухмылка заставила что-то ёкнуть внутри, толи от ярости, толи от чего-то другого, что она боялась признать. — Приятно видеть, что твоё красноречие не пострадало за прошедший год, — прошипел он. — Но, как ни печально, свалить я не смогу. Контракт уже подписан. — Я первая нашла это место! — выпалила она и тут же мысленно себя обругала. Звучало по-детски глупо. — Жизнь полна несправедливостей, не так ли? — он парировал, и в его серых глазах мелькнул знакомый, колкий огонёк. — Не переживай так. Я совсем не против соседства. — Он ещё на полшага приблизился, сократив дистанцию до опасной. Теперь она видела тонкие морщинки у его глаз, которых раньше не было, и тень щетины на челюсти. — Как-никак, мы не чужие люди. Да, львёнок? Услышав старое прозвище, произнесённое этим голосом — то ли насмешливо, то ли с неуловимой нотой чего-то ещё, она вся сжалась, будто от удара. Губы превратились в тонкую белую линию. — Не смей меня так называть. Никогда, — прошипела она, и в её глазах вспыхнули осколки зелёного огня. Терпение лопнуло. Она резко шагнула вперёд, вцепившись в отворот его дорогого шерстяного пальто. Ткань была мягкой и холодной под пальцами. — Всё та же пылкая Грейнджер, — произнёс он тихо, почти интимно, не пытаясь освободиться. Его дыхание коснулось её лба. — Знаешь, а я, кажется, даже соскучился по этой… непосредственности. Это «соскучился» обожгло сильнее любого оскорбления, проникло под кожу и замерло там ледяной иглой. Прежде чем она нашла слова, дверь позади них открылась, и на крыльцо вышла Элиза в сопровождении седовласого мужчины. — А вот и вы оба! — радостно воскликнула она, не замечая натянутой, как струна, атмосферы между ними. — Гермиона, дорогая, знакомься, это мой муж, Остин. — она указала на пожилого мужчину. — Мы как раз обсуждали с мистером Малфоем детали. Ну что, готовы подписывать контракты? Гермиона и Драко отпрянули друг от друга, как от раскалённого металла. Их взгляды встретились — в её карих глазах бушевала ярость, паника и беспомощность; в его серых — холодное, торжествующее понимание и что-то ещё, глубоко запрятанное, что она не хотела разгадывать. — Я! — отрезала она, выхватывая папку из рук ошеломлённого Остина. — Я беру эту квартиру. — Разумеется, я, — одновременно, чётко и спокойно произнёс Драко, его длинные пальцы легли на обложку рядом с её рукой, почти касаясь её костяшек. — Моё намерение было первым. Элиза и Остин переглянулись в лёгком недоумении. Гроза, разразившаяся между двумя потенциальными арендаторами, была ощутима, как приближение шторма.