Истрёпанный до дыр, но всё ещё шедевр

Он знал это, чувствовал нутром. Ты был видением утром, Когда пробивался свет. И я познал религию, лишь в постели с тобой. Сезон начинался отлично, особенно если учесть, что машина, что когда-то приносила ему чемпионства, теперь отставала. Второе место на первом Гран-при ощущалось как обещание, которое он жаждал сдержать. А вишенкой на торте было третье место Расселла — близко, но недостаточно. Смотреть на него снизу вверх, будто так и должно быть. Его просили вести себя с Расселлом достойно, постараться оставить позади всё, что случилось в прошлом году, особенно под конец. Макс пообещал, что попытается. Пообещал своей PR-команде. Однако теперь, когда Расселл стоял с ним в одной комнате, притворяться, будто ничего не было, казалось почти невозможным. Если бы не сияющее лицо Ландо, напряжение разорвало бы помещение на части. Он не выносил этого — лица, которое Расселл показывал камерам, этого напряжённого взгляда и безупречного самообладания. Макс наблюдал, как тот смеётся с интервьюировавшим его журналистом. Этот задумчивый вид, который он принимал на любой вопрос, будто выверял каждое слово. Выверено. Всем вокруг, казалось, это нравилось, они были загипнотизированы. Но Макс видел его насквозь. Убедившись, что делать больше нечего, некого приветствовать и не осталось журналистов с вопросами, Макс собрал вещи и направился в отель. Ландо позвал его на вечеринку позже, и пока Макс мысленно перечислял все дела перед выходом, голос, который он надеялся расслышать неправильно, заставил его резко остановиться. К сожалению, он не ошибся, обернувшись. — Я просто… хотел поздравить. Это произошло так, будто Макс молился, чтобы возможность представилась самому. Теперь ему не придётся быть «выше этого» — Расселл сделал первый шаг, и теперь всё будет чуть менее неловко. — Спасибо, эм… тебе тоже. Расселл приоткрыл губы, будто собирался что-то сказать, но прошло несколько секунд, показавшихся вечностью, прежде чем он издал звук. — Увидимся позже? Ты же идёшь? — Куда? — Брось, приятель, я знаю, Ландо тебя звал. Макс не смог сдержать улыбки и закатил глаза. Он знал, что к прежнему соперничеству они не вернутся, но могли бы быть вежливы друг с другом в паддоке. Последнее, чего хотел Макс, — чтобы медиа снова выставили его злодеем. Он не сдастся, нет, но мог подколоть Расселла парой шуток — без последствий в виде штрафов. — Ага, буду. — Хорошо. — Расселл кивнул и ушёл так же внезапно, как и появился. Пока Макс ехал на прокатной машине в отель, он думал о Расселле. Что-то среднее между недоумением и раздражением — зачем тот с ним заговорил? Скорее всего, его тоже попросила команда. Было очевидно, что Макс первым слово не скажет, и, если сыграть правильно, это даже выставило бы Расселла в выгодном свете: он первым протянул белый флаг Максу, взял ситуацию в свои руки, чтобы всё исправить. Старый добрый Расселл. «Мудак», — выругался Макс про себя и включил радио, чтобы отвлечься. После стольких лет все отельские номера казались ему одинаковыми, на ощупь, на запах. Просто место, где он спит и собирается, никогда не задерживаясь надолго. Только утро и ночь. Одним из самых сильных его ощущений было одиночество. Прошла целая вечность с тех пор, как он с кем-то встречался. Никто не подходил ему как следует — бессмысленные ссоры из-за его вечной занятости, неумения проявлять чувства, ревность из-за постоянных перелётов. Давно Макс решил, что отношения — не для него. По крайней мере, пока. Нет ничего, что он любил бы больше, чем гонки, и если никто не может с этим смириться, то и встречаться не с кем. Всё равно он был занят. У него не было времени думать о романах. Однако по ночам, таким как эта, он жаждал этого — чтобы рядом был кто-то, с кем можно составить компанию, пойти куда-нибудь, к кому можно прибежать, выбравшись из машины. Он отогнал эти мысли, взял телефон и кошелёк, запер дверь номера и направился к лифту. Уже в машине он не испытывал особого энтузиазма по поводу вечеринки, но, раз уж делать было нечего, поехал по адресу, который прислал Ландо. Войдя внутрь, он сначала не увидел знакомых лиц. Кроме Расселла. Он слишком долго колебался — искать кого-то ещё или подойти, — когда Расселл тоже его заметил и знаком подозвал к себе. Подходя ближе, Макс понял, что тот уже здесь какое-то время: в его руке был наполовину полный бокал, но выглядел он расслабленнее, свободнее. Макс предположил, что это не первая порция. — Я уже начал думать, что ты не придёшь. — Я тоже так думал. Расселл не переставал улыбаться ему, и, честно говоря, это начинало действовать на нервы. Макс не был к такому привычен, да и был гораздо трезвее своего соперника, который, казалось, вполне себе наслаждался светской беседой. — Если хочешь, могу проводить туда, где Ландо. Или сначала к бару. — Только если платишь ты. — Пожалуй, могу позволить выпить своему любимому сопернику. — Расселл взял его за запястье, проводя через толпу. У Макса ёкнуло внутри. Он уже начал беспокоиться, не сделали ли Расселлу лоботомию, судя по тому, как он себя сегодня вёл. Но он не стал возражать и просто пошёл следом. — Сколько ты уже выпил? — Макс решил поддерживать светскую беседу, ломать лёд, пока стены вокруг Расселла были пониже. Если им удастся сегодня нормально поговорить, может, не придётся волноваться, что кто-то из них полезет в драку на следующей гонке. — Не так много. Кажется, это мой третий. Но ещё пил шоты с Ландо и Оскаром, всего пару. — Он допил остатки своего напитка. Макс предположил, что сейчас, у бара, тот закажет ещё. — Полегче, приятель. Не думаю, что ты столько выпил, судя по твоему поведению. — В смысле? Я веду себя абсолютно нормально. Скорее уж ты слишком трезвый. Макс уже собирался что-то сказать, но его перебил бармен, спросив заказ. — Мне мохито. — Просто пиво. «Хайнекен». — Будет готово. — Бармен протянул Расселлу платёжный терминал. Макс решил, что тот просто увидел, как он уже тянется со своей картой. Он задумался, как бармен догадался, что Расселл платит за него. Не то чтобы это что-то означало. И не то чтобы в этом было что-то не то. — Теперь я понимаю. Все, кто пьёт пиво, могут осушить тонну, прежде чем реально опьянеть. — Ты не совсем не прав, но я всё равно считаю, что для твоего состояния этого маловато. — То есть ты имеешь в виду, что я с тобой разговариваю? — Не конкретно, но да. Раньше я думал, что тебя тоже команда попросила, но не понимаю, зачем делать это здесь. — Они просили. Но у меня ещё было много времени, чтобы всё обдумать, и… не знаю. Кажется, это было целую жизнь назад. Не думаю, что продолжать воевать стоит того. — И ты знал, что я не сделаю первый шаг. — Расселл приподнял брови, и Макс понял, как это прозвучало. — В смысле… не заговорю первым. Да ладно, ты понял. — Понял. Да, я знал, что ты не сделаешь первый шаг к миру, так что это было на мне. Бармен протянул напитки, и, взяв свой, Расселл снова ухватил его за запястье, повёл сквозь толпу. Когда они приблизились к тому, что выглядело как VIP-зона, Макс узнал смех Ландо. Расселл обернулся к нему и отпустил запястье. — Как и обещал. Не дав Максу что-либо сказать, он снова растворился в толпе. — Эй, Макс, ты пришёл. Макс сбился со счёта заказанным пивам. За некоторые он помнил, что платил, другие возникали будто из воздуха. Он пил шоты, танцевал с Ландо, Оскаром и их командой. Оскар предлагал познакомить его с кучей своих друзей, но Макс отказывался каждый раз. Ландо пошутил, что, несмотря на игру за обе команды, тот, похоже, не может забить ни в одни ворота. — Поэтому я вожу машину, а не играю мячом. Поздравляя чемпиона «Макларена» и прощаясь с Оскаром, Макс не переставал думать, не ушёл ли уже Расселл. Он надеялся, что если тот ещё здесь, то они столкнутся на выходе. Не столкнулись.