Истрёпанный до дыр, но всё ещё шедевр

По дороге в отель Джорджа они молчали. Макс боролся с собой, чтобы не взять Джорджа за руку, так что они сидели, прижавшись бёдрами. И даже очутившись в номере наедине, они всё ещё не решались заговорить. Стояли близко, но не вплотную — достаточно, чтобы чувствовать дыхание друг друга, но не кожу. — Что мы будем делать? — Тон Макса был спокойным, не обеспокоенным, а скорее любопытным. — Что захотим. Мы не можем быть уверены в том, что будет. Но мы можем попробовать. Я хочу попробовать. Макс сократил дистанцию, сделав шаг вперёд, обхватил Джорджа за талию и поцеловал жёстко, отчаянно, будто тот мог сбежать. — Так давай попробуем. На всех остальных наплевать. Я хочу тебя, Джордж. Ты мне нужен. — Макс прижал Джорджа к себе, провёл руками по его спине, в отчаянии сжимая ткань его футболки. — Мне нужно, чтобы ты был в этом уверен. — Я уверен. Макс повёл их к кровати, спотыкаясь о вещи и чуть не падая, прижал Джорджа к матрасу своим телом, целуя и покусывая его шею, сходя с ума от звуков, которые тот пытался сдержать. — Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать. Джордж вцепился в волосы Макса, заставив того застонать у него на коже. Они занимались друг другом, то дразня, то доставляя удовольствие. Как и всё остальное, что случалось с ним и Джорджем, это ощущалось совершенно иначе, чем любой опыт Макса. Он не хотел заканчивать с Джорджем — хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Его не заботило собственное удовольствие, он хотел, чтобы Джордж тоже наслаждался. Ощущение того, что именно он доводит его до такого, что он может иметь его таким, кружило голову. Они стянули друг с друга футболки, стараясь не прерывать поцелуй. Джордж возился с ремнём Макса, и Макс усмехнулся, глядя на него, когда стягивал с него брюки. Макс покрыл поцелуями каждый сантиметр шеи Джорджа, поднялся к челюсти и закончил на мочке уха, заставляя того ёрзать под своим телом. К этому моменту Джордж уже обвил ногами его бёдра, притягивая к себе, будто пытаясь слить их тела воедино. — Ты прекрасен. — Макс, пожалуйста… — Джордж дёрнул его за волосы и издал звук, от которого, как подумал Макс, он сейчас умрёт. — В левом ящике. Продолжая сидеть у Джорджа на бёдрах, он потянулся одной рукой к тюбику лубриканта и упаковке презервативов, вторая так и не отпускала его талию. Картина перед ним была тем, как, по его мнению, должен выглядеть ангел. Бледная кожа Джорджа лоснилась от пота, лицо пылало, а в глазах горело желание. Но за похотью пряталось нечто ещё. Макс целовал его шею, грудь, покусывал соски и кончиками пальцев скользил по рёбрам, опускаясь всё ниже, к животу, прямо над краем боксёров. Он кусал и лизал кожу под своими губами, медленно стянул их нижнее бельё и швырнул куда-то в комнату. Джордж запрокинул голову на кровать, почувствовав горячее дыхание Макса на своей коже, извиваясь и вздрагивая от предвкушения. — Мне нравятся тихие звуки, которые ты издаёшь. Очень. Макс целовал его бёдра, стараясь оставить следы, которые Джордж будет замечать ещё пару дней, — в местах, которые не увидит больше никто, но которые будут знать только они. — Я хочу чувствовать тебя. Макс взял тюбик с лубрикантом и нанёс достаточное количество на пальцы. Он завёл левую руку под бёдра Джорджа, крепко держа его на месте, и ввёл в него два пальца. Живот Джорджа сжался, а ноги туже обвили его бёдра. — Хорошо? — Джордж кивнул, впиваясь пальцами в простыню под собой. — Скажи, если будет больно, ладно? — Ладно. Спустя пару минут Макс добавил ещё один палец, а затем ещё. Для него было нереальным то, как Джордж реагировал уже только на его пальцы — стонал и умолял дать больше. Вскоре Макс решил, что Джордж готов принять его. Он начал медленно, стараясь не причинить боли, но Джордж двигался навстречу, впуская его глубже. — Быстрее, пожалуйста, Макс, мне нужно больше. И когда Макс на секунду задумался об этом, он понял — нет ничего, в чём он мог бы отказать Джорджу. Ничто, слетевшее с его губ, не могло быть отвергнуто Максом. И когда Макс ускорил ритм, а Джордж уже почти кричал его имя, эхом разносившимся по комнате — достаточно громко, чтобы услышали в соседних номерах, — он не чувствовал себя ни в раю, ни в аду. Ни одно из божественных описаний, что он слышал за свою жизнь, не могло сравниться с тем, как Джордж распадался на части под ним, как он чувствовал его изнутри. Это было одновременно грубо и нежно, сладострастно и невинно. Макс не мог определить, где заканчивался он и начинался Джордж. Когда Макс входил в него, а Джордж царапал ему спину, всё остальное исчезало. Всё, на чём он мог сосредоточиться, — это звук их кожи друг о друга и отчаянное дыхание Джорджа. Макс поймал на себе его взгляд, и их глаза встретились. От одного этого вида он мог кончить — его мягкие розовые губы, слёзы на краях глаз, прядь волос, идеально упавшая на лоб. Макс был предан ему. Он бы упал на колени и стал умолять его о чём угодно, не задумываясь. И внезапно Макс осознал: та ненависть, что он чувствовал раньше, была ничем иным, как завистью к тому, что все остальные тоже смотрят на Джорджа. Но сейчас, вот это, было предназначено только для глаз Макса. И он держался за это, будто от этого зависела его жизнь. — Макс. — Звук, издаваемый Джорджем, прозвучал как мольба. — Говори, любимый. — Я близко, Макс… пожалуйста. Макс поблагодарил все свои тренировки, потому что смог удержаться над Джорджем, протягивая руку к его члену. Макс едва коснулся его, как Джордж сжался вокруг, заставив Макса громко застонать прямо у его уха. — Боже, Макс… кончай со мной, пожалуйста. Пока это зависело от Макса, он бы сделал так, чтобы Джордж получил всё, чего хотел. Поэтому он ускорил движения внутри него, сохраняя тот же ритм и для его зада, и для его члена. Джордж впивался в него, будто вот-вот разобьётся, и Макс мог кончить от одного этого вида. — Кончай для меня. Джорджу потребовалась всего пара секунд, чтобы затрястись под ним, впиваясь ногтями в спину Макса. Тот был уверен, что останутся следы. Макс кончил внутри него всего на мгновение позже. Его тело грозило потерять все силы и рухнуть на Джорджа, но он боролся с этим, боясь причинить тому боль. Макс лёг рядом с Джорджем, обнял его за талию и несколько минут просто лежал, пока дыхание не выровнялось. Когда он сидел на краю кровати, Джордж потянулся к его руке, пытаясь притянуть обратно. — Не уходи ещё. Сердце Макса сжалось в груди, когда он обернулся и встретился с этим щенячьим взглядом — неуверенностью и страхом, смотревшими на него. Макс взял его лицо в свою правую ладонь, и Джордж прижался к этому прикосновению. — Я никуда не ухожу. Я просто возьму полотенце, чтобы вытереться. Всё. — Джордж, закрывший глаза от прикосновения, снова открыл их с улыбкой. — Хорошо. Когда всё было сделано, Макс вернулся в постель к нему. Теперь Джордж лежал сверху, их груди соприкасались, и они чувствовали, как сердцебиение замедляется, а тело расслабляется. — И что теперь? — Джордж поднял на него взгляд. Его глаза выглядели уставшими на розовеющем лице, волосы были растрёпаны. Макс играл с его волосами — мягкими и блестящими — и думал, сколько усилий тому требуется, чтобы они всегда такими были. — Поспим? — Ты знаешь, о чём я. — Джордж закатил глаза и водил пальцами по груди Макса. — Ну, нам же не обязательно никому рассказывать, правда? — Макс почувствовал, как Джордж напрягся, а его лицо стало серьёзнее. — Мы можем придумать историю. Что-то безумное. Я, наверное, скажу правду Шарлю. И полагаю, ты расскажешь Алексу. Джордж обнял его за шею, крепко. От этого сердце Макса растаяло. Он чувствовал улыбку Джорджа на своей коже. Они обнимались несколько минут. Макс даже подумал, что тот уснул у него на руках, пока Джордж не пошевелился, не положил голову на подушку лицом к нему. — Я тебе нравлюсь, Макс? — А зачем бы я ещё здесь был? — Нет, я знаю. Но я имею в виду серьёзно. Идея «нас». Что ты при этом чувствуешь? Макс дотронулся до лица Джорджа, чтобы погладить щёку. Казалось, он не мог перестать его трогать. — Счастье. Ты мне нравишься, Джордж. Ты же знаешь, как я с чувствами. Но я готов попробовать. Ради тебя. Джордж расплылся в широкой улыбке, и его щёки порозовели. — Ты мне тоже нравишься, Макс. Кажется, уже давно. Ещё до того, как мы научились вести себя друг с другом по-человечески. — Думаю, я тоже. Говорят же, любовь и ненависть — две стороны одной медали, да? Джордж мягко поцеловал его, соединив их губы. Макс не посмел сказать это, но знал, что Джордж понимает. Он прижал его к своему сердцу, играя с его волосами, пока дыхание Джорджа не стало ровным, а сам Макс уже почти отключался. С закрытыми глазами он поцеловал того в лоб. — Я люблю тебя. Джордж выдохнул, и Макс почувствовал, как этот выдох превратился в улыбку. Ему не нужно было быть в сознании, чтобы знать, что он это сказал. Или чтобы услышать это в ответ. Они оба это чувствовали.