all i want for christmas is you

Субину следовало быть осторожнее. Будь здесь Тэхён, он бы уже давно вынес ему мозг, не стесняясь в выражениях, и расписал во всех красках, насколько это было глупо. Чхве Субин и сам прекрасно понимал: подарок нужно было прятать надежнее. Или хотя бы упаковать в коробку побольше, чтобы её, ну знаете, было легче заметить? Вместо этого он выбрал крошечный футляр, обернул его в единственный слой упаковочной бумаги и просто приткнул под елку. Сейчас ему больше всего на свете хотелось хорошенько стукнуться головой о стену. Ведь день шел просто идеально. Ёнджун не запорол индейку, не сжег печенье, и даже яблочный пирог (тот самый, который он так обожает) удался на славу. Субин угадал со всеми подарками: новый парфюм, виниловая пластинка (он три месяца ждал её на eBay!) и проигрыватель в придачу так, на всякий случай, если старый вдруг подведет. Ёнджун в долгу не остался: вручил ему новенькую Плейстейшен 5 с охапкой игр, в которые Субину не терпелось порубиться вместе с ним и остальными «биглями». И, конечно, билеты на новую часть «Зверополиса». Это было слишком символично, учитывая их прозвище от фанатов «Ник и Джуди». Субин знал, как сильно Ёнджун хотел пойти, да и сам, честно говоря, ждал премьеру с нетерпением. — Да, мам? Привет, я тут. Блять. Ёнджун ушел в другую комнату, чтобы ответить на звонок матушки Мальсун. Они начали называть родителей друг друга этими именами еще после того выпуска «Idol Theater» с одинаковыми фамилиями. Это казалось логичным, а звать их просто «мама такая-то» по настоящим именам было как-то странно. Вот и прижились псевдонимы. Ёнджун созванивался с ней каждый день, и теперь перед Субином стояла сложная задача: найти в ветках их вызывающе-розовой рождественской елки кольцо, пока разговор не переместился обратно в гостиную. А это могло случиться в любой момент. К несчастью, несмотря на статус лидера, Субин всегда был паршивым лжецом. В случае крайней необходимости он мог что-то изобразить, но перед своими ребятами он был прозрачен как хрустальный шар. Прочитать его не составляло труда. «Ну почему я не взял коробку покрупнее?» — проносилось у него в голове. Вещь пролежала под елкой всего пару часов, как она могла просто испариться? Пока мать и сын болтали по телефону, Субин судорожно обшаривал дерево, осторожно встряхивая каждую ветку. Он чувствовал себя идиотом, будто обменивался с елкой рукопожатиями. Увидь это кто-то из младших — позора не оберешься до конца жизни. — Милый, а где Субини? Я его сто лет не видела! — донесся из трубки голос матушки Мальсун. От страха у Субина отключилось рациональное мышление. Он замер, а в следующий миг его конечности подкосились, и он рухнул на пол, вжимаясь в ковер и отчаянно притворяясь его частью. — Да здесь он где-то, — отозвался Ёнджун. — У нас же каникулы, помнишь? Он меня в Рождество ни за что одного не оставит. Он меня даже на День благодарения одного оставить не мог. Субин, даже не поднимая головы, кожей чувствовал, как мама на том конце провода качает головой. — Ну еще бы, ты же ему потом весь мозг съешь. Хоть праздник, хоть нет, а этот мальчик тебя совсем избаловал. Смотри мне, Солнце, окольцуй его поскорее. Такой парень просто сокровище. — Знаю я, знаю... Ты мне это уже раз пять говорила. Поженимся, когда придет время. Мы это еще даже толком не обсуждали. «Вранье», — подумал Субин. Дальше голос мамы стал неразборчивым, видимо, Ёнджун убавил громкость. — Да, мам... Я хочу жениться. И да, я хочу замуж именно за Субина. Я уверен, что это тот человек, с которым я хочу провести остаток жизни. Абсолютно уверен. У Субина потеплело на сердце. Тема была не новой, они оба знали, чего хотят. Единственное, что они не обсуждали — это конкретные сроки. И Субин очень надеялся, что «то самое время» настанет прямо сейчас. Если он, блять, найдет это проклятое кольцо. Субин готов был поклясться, что спрятал его где-то в густых ветках. Эту елку они выбрали несколько лет назад: Ёнджун тогда твердо заявил, что не намерен каждый год выкидывать тысячи на ветер ради дерева, которое потом отправится на помойку. В итоге они отправились прямиком в «Маршаллс» за какой-нибудь дурацкой пластиковой елью и набором украшений в тон. Поскольку в магазине осталась только одна модель, им досталось это нелепое розовое нечто. К удивлению Субина, Ёнджун буквально взвизгнул от восторга (по какой-то неведомой причине именно такая елка была пределом его мечтаний). Субин до сих пор помнил выражение его лица в тот день. То, как он светился из-за такой мелочи, как рождественское дерево... Он был похож на очаровательного кота, и когда он обернулся, чтобы ослепительно улыбнуться Субину, тот мгновенно всё понял: он совершенно точно женится на Чхве Ёнджуне. Если бы только он мог найти это ебанное кольцо! Субин так и не понял, почему Ёнджун решил выйти из комнаты, чтобы ответить на звонок, но теперь тот уже возвращался в гостиную, всё ещё с телефоном в руке. Прямо туда, где Субин распластался на полу. — Да, мам, он здесь... — Ёнджун расплылся в глуповато-влюбленной улыбке, глядя на своего парня, и навел камеру вниз, чтобы Субин попал в кадр. — На полу валяется. На экране появилось лицо матушки Мальсун, которая тепло улыбнулась Субину. — Счастливого Рождества, мама! — поприветствовал её Субин, натянув ответную улыбку. — Рада тебя видеть, Субин-а. И тебя с праздником! Как проводите каникулы? — Просто чудесно. Это лучший отдых за долгое время, я наслаждаюсь каждой минутой рядом с Ёнджун-и, — он с обожанием посмотрел на своего парня, который ответил ему таким же сахарным взглядом. Будь здесь Бомгю, его бы уже стошнило от этих нежностей, но, к счастью для всех, он был слишком занят своими парнями, чтобы портить им момент. — Он мне даже Плейстейшен подарил, хотите взглянуть? Субин забрал телефон у Ёнджуна, поднялся на ноги и подошел к новенькой приставке. — Конечно, с удовольствием посмотрю, что там Джуни тебе выбрал, — отозвалась мама, терпеливо слушая, как Субин хвастается подарками и объясняет, что к чему. Закончив презентацию, он спросил: — А как прошли ваши праздники? Матушка Мальсун закатила глаза. — Ой, ну ты же знаешь нашего папу. Это тот еще любитель торжеств. Но он всё же приготовил ужин и купил мне именно ту чашку, на которую я заглядывалась, ну и еще кучу всякой чепухи, которая мне даром не нужна. Вечно он деньги на ветер бросает... Она покачала головой, но нежный блеск в глазах и едва заметная улыбка выдавали её с головой. Субин негромко рассмеялся. — Он просто хочет, чтобы вы были счастливы, мама. — Знаю я, — пожилая дама лучезарно улыбнулась кому-то за кадром, без сомнения, отцу Ёнджуна. — И всё же, пятнадцать подарков — это явный перебор. — Эй, и кто теперь из нас избалованный? — выкрикнул Ёнджун в сторону трубки. Мальсун лишь снисходительно покачала головой. — Ладно, ладно, сдаюсь! Я такая же избалованная, как и ты, идет? — Ага! — победно возопил Ёнджун. — То есть ты признаешь это! — Да, признаю. Твой отец меня совсем разбаловал. Теперь ты доволен? — вздохнула она с притворной покорностью. Улыбка Ёнджуна в этот момент была почти ослепительной, что не могло не вызвать у Субина ответную усмешку. — Весьма, — Ёнджун засиял еще сильнее. Субин перевел камеру на него: тот уже уютно устроился на бархатном диване, утопая в подушках, словно довольный кот. — Ох, кстати об этом, Субин-и... — вкрадчиво начала мама. — А вы двое уже обсуждали женитьбу? — Мама! — Ёнджун подскочил на диване, едва не выронив телефон. — Это личное! — Что, старой любопытной женщине уже и спросить нельзя? Ты мне до этого так толком ничего не сказал. Даже отец со мной согласен, правда же? — Не впутывай меня в это! — донесся крик из глубины квартиры, за которым последовала красноречивая пауза. — Но, пожалуйста, поженитесь уже поскорее! Услышав это, Субин не выдержал и расхохотался. — Не волнуйтесь, мама, папа. Мы скоро сообщим вам о свадьбе. Не можем же мы заставлять вас ждать вечно, верно? Голова Ёнджуна резко дернулась вверх. — Мы женимся? — переспросил он, явно сбитый с толку. Он резко вскочил с дивана и направился к Субину, который всё еще стоял у телевизора. К несчастью для них обоих, неуклюжесть Ёнджуна взяла свое: он не рассчитал траекторию и со всего маху врезался в их вызывающе-розовую елку. Это было похоже на сцену из фильма ужасов в замедленной съемке. Ёнджун споткнулся и влетел прямо в дерево. Розовое иглистое чудовище начало медленно клониться, увлекая Ёнджуна за собой. В тот момент, когда елка с грохотом рухнула на пол, из её ветвей вылетел крошечная шкатулочка и заскользила по паркету прямо к тому месту, где Субин стоял секунду назад. Сам Субин в это время уже бросился к парню, успев прислонить телефон к приставке, чтобы перехватить Ёнджуна и не дать ему впечататься лицом в пол. Ему удалось вовремя его подхватить, но прежде чем он успел что-то сказать, Ёнджун заметил маленькую бархатную коробочку, вылетевшую из-под елки. — Ты в порядке? — спросил Субин, еще не осознав, к какому открытию пришел его парень. Когда Ёнджун не ответил, Субин наконец проследил за его взглядом. От поваленной пушистой елки к маленькому квадратному футляру, лежащему в паре метров от них. Нет-нет... — Ёнджун, я... — Это то самое, о чем я думаю? — голос Ёнджуна дрожал от волнения, он выглядел по-настоящему потрясенным. Субин заглянул в лицо своего парня, молясь, чтобы его предчувствие не подвело. Глаза Ёнджуна повлажнели и заблестели, в них читался легкий испуг, неуверенность, но прежде всего робкая надежда. Щеки горели румянцем, волосы были идеально растрепаны... Сейчас он выглядел таким домашним и мягким, таким, каким его видел только Субин, и каким он хотел бы видеть его до конца своих дней. Субин точно знал, он хочет просыпаться рядом с ним каждое утро. Осталось лишь сделать это официальным. Аккуратно высвободившись из объятий Ёнджуна, Субин направился к заветной коробочке. — Субин? — голос Ёнджуна стал совсем тихим, почти восторженным. Улыбаясь, Субин поднял кольцо, повернулся к Ёнджуну и опустился на одно колено. Где-то на фоне послышался приглушенный восторженный писк. Ёнджун резко выпрямился, закрыв рот ладонями, и начал подпрыгивать на месте, как маленький ребенок, отчего Субин невольно рассмеялся, прежде чем начать свою речь. Наконец, собравшись с духом, он заговорил, стараясь не запинаться на словах, которые неделями заучивал специально для этого момента. Всё было совсем не так, как в его мечтах: елка позорно валялась на полу, а вместо интимной обстановки наедине на столе, прислоненный к приставке, стоял телефон с матушкой Мальсун, ставшей свидетельницей помолвки своего сына. — Чхве Ёнджун, с того самого дня, как мы встретились, я знал, что ты станешь для меня особенным. Но даже я не мог вообразить, насколько. Ты первый, кого я хочу видеть по утрам, и единственный, с кем я хочу заканчивать каждый свой день. С тобой любой момент кажется необыкновенным, каким бы обыденным он ни был. Помнишь, ты однажды сказал, что каждому в жизни нужен свидетель? Не только для великих свершений, но и для всей этой повседневной суеты... Сначала я не понимал, но спустя годы до меня дошло. Потому что я никогда не любил тебя сильнее, чем в те самые обычные дни: когда слушаю, как ты поешь в душе, когда смотрю, как ты чистишь зубы рядом со мной, всё еще сонный и забавно дующийся на весь мир, или когда ты плачешь у меня на плече над каким-нибудь диснеевским мультиком или ромкомом. Ёнджун всхлипнул и коротко рассмеялся сквозь слезы, которые уже катились по его щекам, открывая этому миру свою самую преданную и любящую улыбку. — Любой миг бесценен, если он проведен с тобой. Я никогда не был так уверен в чем-либо, как в нас. Я хочу прожить всю жизнь рядом с тобой. Я хочу быть твоим «официальным свидетелем» до самого конца. И поэтому, глядя на это кольцо, я должен спросить: Чхве Ёнджун, станешь ли ты моим мужем? Ты выйдешь за меня? Ёнджун громко ахнул и начал неистово кивать, не в силах вымолвить ни слова. Наконец он выдал: — Да! Да, миллион раз да! Я выйду за тебя, Чхве Субин. Я тоже хочу быть твоим свидетелем, каждую секунду нашей жизни. Хочу смотреть, как ты играешь в приставку, встречать с тобой твоё тридцатилетие, сорокалетие, пятидесятилетие... Хочу держать твои волосы, когда тебе будет плохо после вечеринки или от болезни, хочу встречать с тобой каждый рассвет и закат, быть рядом и в горе, и в радости, пока мы не станем старыми и седыми. Обещаю тебе снова и снова: ты моё будущее. Я хочу быть с тобой, даже когда мы станем призраками. Я хочу провести эту жизнь и каждую последующую только с тобой. Теперь настала очередь Субина заливаться слезами, пока он надевал кольцо на палец Ёнджуна. Тот окончательно расплакался от умиления, когда разглядел дизайн: простой ободок с рубином в центре, по бокам от которого сверкали синий сапфир и голубой топаз, камни их месяцев рождения, собранные вместе. Повернув кольцо, Ёнджун увидел гравировку на внутренней стороне: «SB+YJ» (их инициалы, переплетенные друг с другом). — А где твое? — спросил Ёнджун, когда Субин достал второе кольцо, спрятанное под подкладкой футляра. Субин с широкой улыбкой протянул руку своему жениху. Смеясь сквозь слезы, он наблюдал, как на его безымянный палец скользит почти идентичное кольцо, только вместо рубина в центре красовался лунный камень. Сияющий от счастья Ёнджун потянул Субина наверх, крепко обнял и потянулся за поцелуем. Губы Ёнджуна были со вкусом солёных слёз, булочки с корицей и перечной мяты, совсем как в тот их первый поцелуй на балконе во время рождественской вечеринки у Намджун-хёна в год их дебюта. Такой же приторно-сладкий и родной вкус. На заднем плане мама истошно закричала: «Поздравляю!», отчего молодожены прыснули со смеху, нехотя отстраняясь друг от друга. В этот момент Субин кожей почувствовал, насколько всё идеально: Ёнджун, счастливо улыбающийся ему в ответ; уютный треск камина; мама и папа Ёнджуна на связи... Не хватало только одного, его собственных родителей. — Мы тоже поздравляем вас, Субин-и! Его глаза округлились. Субин резко обернулся на звук голоса, который подозрительно сильно напоминал голос его собственной мамы. — Мама? Папа? — прошептал он, когда на экране появились еще два знакомых лица. Родители Субина во все глаза смотрели на сына и своего будущего зятя, светясь от гордости и радости. — Мы пригласили их к себе на это Рождество, — пояснила матушка Мальсун. — Так что они видели всё вместе с нами от начала до конца. Услышав это, Субин почувствовал, что сейчас разрыдается во второй раз. Всё было идеально. Даже лучше, чем он мог себе вообразить в самых смелых планах. — Спасибо, — выдохнул Субин, обращаясь к обеим парам родителей. — Спасибо вам всем за всё. Ёнджун по-хозяйски обвил рукой талию Субина, притягивая его к себе. — Правда, спасибо, — подхватил он. — Мы бы ни за что не стали теми, кто мы есть сейчас, если бы не ваша поддержка все эти годы. Родители теснились перед крошечным экраном, и у каждого в глазах блестели слезы, чистые, счастливые слезы. — Глупости, — подал голос отец Субина, батюшка Сунджа. — Это всё ваша заслуга. Ладно, хватит с вас наших нравоучений, оставим влюбленных голубков наедине. Еще раз поздравляем, сыновья. С этими словами экран погас, и в комнате воцарилась тишина. — Я люблю тебя, — тихо прошептал Субин на ухо Ёнджуну, и его ладони медленно скользнули вверх по груди парня. Он почувствовал, как дыхание его будущего мужа сбилось от этого прикосновения, но Ёнджун лишь сильнее прижался к нему, тая в его руках. — И я тебя люблю, — отозвался Ёнджун, сияя. — Думаю, это сам самое лучшее Рождество в моей жизни. — Тут я спорить не стану, — улыбнулся Субин. Он прижался своим лбом к его, а мгновение спустя снова накрыл губы Ёнджуна своими. Их общее желание сбылось: ведь всё, чего Субин хотел на Рождество, это Ёнджун, и это было взаимно. Под покровом рождественской магии, среди разбросанных веток розовой елки, они поклялись друг другу своими жизнями, что будут вместе до самого конца.