Ночная смена

      На дворе уже ночь, и в помещении так темно, что хоть глаз выколи. Лишь тусклый свет фонарика, зажатого в зубах, освещал Мишель путь сквозь лабиринт коридоров. В очередной раз она пришла на работу, и в очередной раз её встретила знакомая картина: аниматроники, словно после бурной вечеринки, валялись в самых немыслимых позах, их провода торчали, а глаза потухли. Других вариантов не было, как приняться за работу.

      В действительности это был Майкл, её старший брат. Он считал, что сестра не достойна их с отцом бизнеса, поэтому устроился работать техником в тот же ресторан, но так, чтобы их графики с сестрой не совпадали, чтобы она не смогла раскрыть его замысел.

      — Ах... Что же это такое... — Зло буркнула Мишель, копаясь в проводах, неужели это никогда не закончится. — К чёрту бы уже уволиться...       — Не говори так!.. — вдруг откуда-то за её спиной прозвучал звонкий механический голос, с характерным английским акцентом. Девушка сразу же повернулась, обнаружив в дверном проёме тень аниматроника Бейби.

      — И почему же? — Без особого интереса буркнула несчастная, не отрываясь от своей работы, сосредоточившись на ней. — Не могу я уже больше, каждый раз одно и тоже.

      Бейби медленно начала делать пару шагов в её сторону, наклоняя голову набок. — Тяжёлый день? — спросила почти с долей сочувствия.       — Не знаю. Просто... Каждый раз когда я прихожу на работу, вечно всё сломано, не бывает такого. Хотя, что вы понимаете?

      Бейби наконец подошла почти вплотную к ней, наклоняясь так низко, что теперь их лица были почти на одном уровне. — Мы понимаем больше, чем думаешь...

      Мишель подняла взгляд, и в тусклом свете фонарика ей показалось, что в глазах Бейби мелькнула какая-то странная, почти человеческая искра. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       Аниматроник выпрямился, и механический голос стал чуть громче, словно хотела донести нечто важное. — Мы видим всё, слышим всё. Мы знаем, что происходит здесь, когда ты уходишь.

      Она нахмурилась, спросив со скепсисом. — И что же происходит?

      Бейби медленно протянула руку, и металлические пальцы почти коснулись щеки. — Твой брат... Он не хочет, чтобы ты здесь работала, чтобы ты ушла.       Тут отшатнулась, её сердце забилось быстрее. — Мой брат? Но зачем?

      — Он считает, что ты не достойна этого бизнеса, — продолжил робот, тон звучал теперь почти зловеще. — Он хочет, чтобы всё досталось ему. Он приходит сюда каждую ночь, когда тебя нет. Ломает нас, чтобы ты думала, что это слишком тяжело для тебя, и ты бы сдалась.

      Мишель лишь тихо выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, но услышала чей-то смешок и шорох, от которого по спине пробежал холодок. Повернула голову назад и увидела Майкла, который стоял в дверях, пытаясь удержать хихиканье. Его плечи подрагивали, а глаза блестели от веселья. — Ты?! — вырвалось у неё, когда она узнала брата.

      — А кто же ещё? — Майкл сделал несколько шагов в их сторону, всё ещё посмеиваясь, и смех эхом разнесся по полутемной комнате. — Вижу, вы с Бейби уже успели поговорить, — сказал весело, скрестив руки на груди, и взгляд скользнул по Мишель, а затем остановился на неподвижной фигуре аниматроника.

      — Что ты тут забыл? — сестра почувствовала, как раздражение нарастает в ней. Присутствие старшего брата всегда выбивало из колеи.       — Да так, решил посидеть поглазеть, — ответил он, ухмыляясь и подошёл ещё ближе. Тень упала на неё, заставляя почувствовать себя еще более уязвимой. — Скучно мне стало, вот и пришёл сюда.

      Мишель сделала шаг назад, пристально смотря на него. Что-то в его поведении казалось ей подозрительным. — Что-то это всё же не похоже на тебя. — пробормотала она, пытаясь понять его истинные мотивы. Майкл никогда не приходил просто так.

      Бейби же тем временем молча следила за развитием событий, внимательно смотря то на одного человека, то на другого. Стеклянные глаза, казалось, впитывали каждое движение, каждое слово, но выражение лица оставалось неизменным.

      Майкл хмыкнул на эти слова, и его ухмылка стала шире. — А что, не могу прийти к сестрёнке просто поглазеть на то, как она работает? — сделал ещё пару шагов к ней. — Не веришь мне? — ещё один шаг вперёд, наклонил голову. Он явно наслаждался реакцией сестры, замешательством и лёгким испугом. А одна рука проскользнула в карман, достав пульт, и с тихим щелчком выключила аниматроника. Бейби замерла, глаза потухли, и она превратилась в безжизненную куклу.

      Девица вздрогнула, взгляд метнулся к аниматронику, а затем обратно к брату. В его глазах плясали озорные огоньки, и она поняла, что это только начало. И эта игра ей совсем не нравилась. Она снова отступила на несколько шагов назад, стараясь удерживать между ними хоть какое-то расстояние. Сердце колотилось в груди, а пальцы сжимались в кулаки так крепко, что ногти врезались в кожу. — Зная тебя, ты никогда не пристаскиваешь своё тело просто так. — постаралась придать голосу твёрдость, хотя изнутри всё дрожало.

      Парень сделал последний шаг, оказавшись совсем близко. Рука легла на худое плечо, холодная и уверенная. Наклонил голову, чтобы их лица оказались прямо напротив друг друга. — Оу, какая наблюдательная девочка, — почти прошептал он, усмехаясь, и в глазах мелькнула тень безумия.

      — Не подходи ко мне, сволочь! — девушка попыталась увернуться, но её движения были слишком медленными.       Тот лишь крепко удержал за плечо, не давая возможности сбежать. — Что-то ты злая сегодня, сестрица... — спокойно, но с издёвкой произнёс Майкл. Смех был тихим, но зловещим, словно предвещал беду. Он сжал хватку сильнее, не позволяя отстраниться, а затем положил другую руку на второе плечо, словно запирая в невидимой клетке. — Ты не хочешь знать, почему я пришёл, милая? — спросил он, и в голосе прозвучала странная смесь заботы и угрозы.

      — Знать не хочу, гнида! — грубо ответила Мишель, стараясь не показывать, как сильно боится.       — Даже если это касается тебя?.. — усмехнулся брат, резко ухватив её под челюсть, заставляя поднять глаза и посмотреть прямо в его. Лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, и она почувствовала дыхание на своей коже.

      — Нет, нет и нет. Знать не хочу, о чём твои жалкие затеи, — выдохнула девушка, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

      Майкл лишь хрипло засмеялся, наклоняясь ещё ближе к её лицу. Носы почти соприкасались, когда он заговорил: горячее дыхание обжигало тонкие губы. — Ты слишком упряма, дорогая сестричка.       — Отпусти меня, придурок! — несчастная попыталась отпихнуть старшего брата от себя.

      Майкл не только не ослабил хватку, но и ещё больше приложил сил, удерживая её на месте. — Нет-нет, никуда ты не уйдёшь, — прошептал прямо в губы, а после тихо добавил: — Ты же не хочешь, чтобы я разозлился?

      — Да пошёл ты! — крикнула девушка, силой оттолкнув парня от себя и быстро отбегая в сторону.       — Не пытайся убежать... — почти прорычал он, а после сделал пару быстрых шагов, схватил сестру за запястье, резко дёрнул на себя, с силой потянул к себе, и в итоге она запуталась и споткнулась о провода на полу, падая прямо ему в объятия. — Вот так-то лучше... — прошептал ей на ухо, крепко прижимая к своей груди и удерживая на месте, а потом наклонил голову и уткнулся лицом прямо в тёмные волосы, глубоко вдыхая аромат.

      — Пусти меня! Не смей! — Мишель отчаянно и яро сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть насильника от себя.

      В ответ он тихо засмеялся, продолжая удерживать её в своих руках, сильнее прижимая к себе и игнорируя попытки отстраниться. — Перестань брыкаться...       В этот момент в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием обоих. Мишель чувствовала, как сердце колотится в груди, смешивая страх и раздражение. Она знала, что Майкл всегда был властным, но не ожидала, что он зайдёт так далеко. Его взгляд был непроницаемым, словно он пытался прочесть мысли, а прикосновения становились всё более настойчивыми.

      Девушка сжала зубы, пытаясь сохранить самообладание, но внутри всё бурлило от противоречивых эмоций. — Майкл, отпусти меня, — голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. — Это не смешно.

      Парень на мгновение отстранился, смотря прямо в глаза, и в его взгляде мелькнула тень злости: — Я просто хочу, чтобы ты меня услышала. Всегда убегаешь от проблем, а я пытаюсь помочь. — Он аккуратно расстегнул несколько верхних пуговиц на чёрной рубашке сестры, проводя носом по ключице, вдыхая тонкий аромат. Майкл не мог насытиться, ему нравилось то, как близко она была, и он не собирался отпускать свою жертву. — Ты так хорошо пахнешь, дорогая, просто божественно... — прошептал прямо в ухо, продолжая нежно вдыхать аромат.       — Заткнись, извращенец! — ответила несчастная, пытаясь оттолкнуть.

      Майкл снова засмеялся, игнорируя эти жалкие, бесполезные попытки. Руки скользили по спине, удерживая её на месте. — Но я же говорю правду, — он хрипло прошептал, продолжая своё дело.

      Потом тихо засмеялся, не отпуская. Губы уткнулись в ключицу, нежно покрывая кожу поцелуями. — Как грубо с твоей стороны, сестричка...       — Арх, прекрати немедленно! Хватит! — Мишель попыталась вырваться.

      — Так забавно слышать твои отчаянные возражения, — Майкл тихо рассмеялся в шею, а его губы медленно скользили по коже, оставляя лёгкие поцелуи. — Я даже не представляю, что бы сделал, если бы смог заткнуть твой дерзкий рот на некоторое время.

      — Отвали! — сестра грубо ударила брата в бок и вырвалась из хватки, отступая на шаг.

      Майкл остановился, глядя на неё с хитрой улыбкой. Похоже, что игра окончена — по крайней мере, на сегодня. — Ладно, сестричка, — сказал парень, отступая. — Но ты должна признать: я умею наслаждаться моментом.       Тяжело дыша, девушка посмотрела на него и, несмотря на всё, не смогла удержаться от колкости в его адрес. — Ты настоящий извращенец, Майкл...

      — И ты — моя любимая жертва, — ответил он, подмигнув и отступая ещё на шаг, чтобы дать ей пространство. В помещении повисла тишина, наполненная напряжением и невыраженными словами.

      Мишель глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, но в карих глазах всё ещё играла искорка, которую Майкл знал слишком хорошо. Он приблизился снова, но на этот раз медленнее. — Знаешь, — начал он тихо, — иногда мне кажется, что ты сама провоцируешь меня на эти шалости...

***

      Мишель стояла перед зеркалом в ванной комнате. Дверь была приоткрыта, и тусклый свет из коридора едва проникал внутрь, создавая вокруг неё полумрак. В этом полумраке отражение казалось особенно хрупким и уязвимым. Она не моргала, пристально вглядываясь в худое лицо.

      Бледная кожа, тёмные круги под глазами, тонкие губы, тусклые волосы — всё это казалось ей отражением не только внешней усталости, но и внутренней боли. Медленно провела пальцами по скулам, словно пытаясь почувствовать себя настоящей, живой. Взгляд скользил по отражению, останавливаясь на каждом недостатке, который она замечала всё отчётливее. Слишком бледная, хрупкая. Маленькая грудь, острые ключицы, на которых виднелись синяки — следы чужих рук, оставшиеся на теле, словно клеймо.

      — Боже... — прошептала она. Голос дрожал. Карие глаза смотрели прямо в душу, и в этом взгляде было столько боли и ненависти — к себе, к нему, к тому, кем она стала.

      Она ненавидела себя за то, что была слишком похожа на него. За то, что позволила ему войти в её жизнь и оставить там раны, которые не заживали. За то, что теперь каждый раз, глядя в зеркало, она видела не себя, а его тень.

      В ванной было тихо. Только слабый шум воды из крана, который капал где-то в углу, нарушал тишину. Мишель глубоко вздохнула, пытаясь собрать силы. Она знала, что дома никого нет, и это давало ей хоть какую-то свободу — свободу быть слабой и сломленной. Но в глубине души мечтала о другом: о доме, где её будут любить, где не будет боли и страха.

      Пока же девушка стояла перед зеркалом, пытаясь найти в себе хоть каплю надежды, хоть искру света, которая могла бы разогнать тьму внутри. Но отражение оставалось холодным и безжизненным, словно стекло между ней и настоящей жизнью. Смотря на своё лицо в отражении, слёзы невольно сами накатились на глаза, тонкими струйками скатываясь по щекам, падая на белоснежную раковину. Мишель наклонила голову, пряча лицо в своих ладонях. Ненавидела всё в себе: глаза, лицо, волосы. Всё это слишком сильно походило на него.

      Постаралась вытереть слёзы пальцами, успокоиться и успокоить своё сердце, которое бешено колотилось в груди, но ничего не выходило. Воспоминания, которые так долго подавляла в себе, сейчас пронеслись перед внутренним взглядом, как будто это происходило только вчера.       Мишель подняла голову. Веки были красными и опухшими. Воспоминания, как острые осколки, резали изнутри. Она посмотрела на отражение: те же глаза, что и у него, та же форма губ, тот же овал лица. Видела в себе его черты, и это было невыносимо. Каждая клеточка тела кричала от боли, от отчаяния. — Я ненавижу тебя, — прошептала она своему отражению, но на самом деле эти слова были адресованы ему. — Ненавижу, что ты оставил во мне так много от себя.

      Закрыла глаза, пытаясь стереть из памяти его образ, голос, прикосновения. Но они были её частью, вплетены в самое существо. Мишель опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Слёзы снова хлынули, но теперь это был не просто плач, а беззвучный крик души, раздираемой на части. Крепко обхватила колени руками, свернувшись в комок, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

***

      Мишель сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы и страх, которые сжимали её грудь, словно железные тиски. Она знала, что сопротивляться Майклу — всё равно что биться головой о стену. Его слова и действия были как холодный ветер, пробирающий до костей и оставляющий после себя лишь ощущение безысходности.

      — Отстань от меня, не смей!.. — прошептала девочка, но в ответ получила лишь крепкую пощечину.

      — Я говорил тебе, что я единственный, кто может говорить и решать, чего и как делать, а ты — никчёмная, глупая девчонка! — голос Майкла был холоден и безжалостен. Он сплюнул на пол, развернулся к ней лицом и, указывая пальцем, словно угрожая, продолжал: — Скажи мне, ты поняла? — Его пальцы сжали плечо сестры так крепко, что боль пронзила тело. Она попыталась вырваться, но была слишком мала и слаба против четырёхлетней разницы в возрасте. — Что, шавка, язык проглотила? — ухмыльнулся старший, наклонив голову набок и внимательно разглядывая испуганное лицо.

      — Я... Я всё отцу расскажу!.. — с трудом выдавила младшая.

      Майкл усмехнулся и медленно, словно хищник, походил кругами вокруг неё. — И что же ты отцу расскажешь, глупая маленькая девочка? — голос полон презрения и насмешки. Мишель знала, что с большой вероятностью отец не поверит ей, да и Майкл не простит этого и сделает всё, чтобы сломать её окончательно. — О, о-о, теперь что, даже ответить не можешь? — он сжал её подбородок ещё сильнее, заставляя смотреть прямо в холодные голубые глаза. — Бесполезный, испуганный комок...

***

      Отрывки воспоминаний, голоса, фразы всплывали в сознании, вытесняя всё хорошее. Они были как острые осколки, впивающиеся в душу, оставляя за собой лишь боль и горечь. "Ты никогда ничего не добьёшься", "Ты бесполезна", "Ты никому не нужна!" — эти слова, сказанные когда-то давно, теперь звучали в её голове с новой силой, заглушая все попытки разума сопротивляться.

      Она не могла успокоиться. Эмоции были неподвластны контролю, они бушевали внутри, как шторм в открытом море. Гнев, отчаяние, безысходность — всё смешалось в один невыносимый клубок. Дыхание участилось, сердце колотилось в груди.       Пальцы сами потянулись к ножницам на раковине. Холодный металл приятно лёг в ладонь, даря странное ощущение контроля. Это было что-то осязаемое, что-то, что она могла держать в руках, в отличие от своих ускользающих мыслей.

      Слёзы капали на край раковины, смешиваясь с каплями воды. Они были горячими, обжигающими, но не приносили облегчения. Рука крепко сжимала рукоять, костяшки побелели от напряжения. Левая ладонь плотно обхватила волосы в хвост, натягивая их до лёгкой боли.

      Сталь легко разрезала тонкие волоски, заставляя их падать на кафельный пол. Каждый срезанный локон был как отсечённая часть прошлого, боли. Волосы падали, образуя тёмное пятно на светлом кафельном полу. Она смотрела на них, и в этом зрелище было что-то завораживающее. Когда последний локон упал, она подняла глаза на своё отражение в зеркале. Перед ней стояла незнакомая женщина с короткими, неровно подстриженными волосами.

***

      — Ты такая жалкая, маленькая девочка! — продолжал говорить Майкл, крепче сжимая подбородок сестры, как и её эмоции. Он знал, какие чувствительные струны нужно задевать, чтобы усмирить, и она будет молчать, как щенок. Так подросток делал много раз, и, к сожалению, это работало.       Пальцы впивались в нежную кожу, оставляя красные следы, но боль от физического прикосновения была ничто по сравнению с тем, что выливал в невинную душу. Глаза Мишели, обычно полные жизни и озорства, сейчас были затуманены слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Смотрела на него, на своего старшего брата, с которым когда-то делила секреты и смех, и видела лишь холодную, расчётливую жестокость.

      — Даже отец никогда не воспринимал тебя всерьёз... — его голос стал тише, почти шёпот, но от этого он звучал ещё более зловеще. — Ты всего лишь неприятное напоминание о его ошибке в прошлом! Эти слова были как ледяной душ, пронзающий до костей.       Девочка почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Всегда боготворила отца, видела в нём опору, защиту. Его редкие, но такие ценные улыбки были для неё светом. А теперь Майкл разрушал этот мир кирпичик за кирпичиком.

      — Он не любил твою мать и тебя, просто терпел, чтобы казалось, что у него есть счастливая семья, — старший наклонился ближе, дыхание опалило щёку. — А ты слишком на неё похожа, и он тебя тоже не любит, сестричка... — Последние слова были произнесены с такой едкой сладостью, что можно было почувствовать тошноту. Образ матери, такой нежной и любящей, которую она потеряла слишком рано, теперь был осквернён. Все детские воспоминания, все те моменты, когда чувствовала себя любимой и защищённой, рассыпались в прах под натиском его слов.

      Слёзы, которые так упорно сдерживала, хлынули потоком. Они текли по щекам, смешиваясь с болью и отчаянием. Она не могла говорить, сопротивляться. Слова, как яд, проникали в каждую клеточку существа, парализуя волю.       Майкл отпустил её подбородок. На его лице не было ни тени раскаяния, лишь удовлетворение. Он добился своего. Мишель опустилась на пол, обхватив колени руками. Тело дрожало, а в голове эхом отдавались слова: "Жалкая", "ошибка", "нелюбимая". Чувствовала себя пустой, опустошённой. Мир, который она знала, рухнул, оставив после себя лишь холодную, безжизненную пустоту.

      Брат, бросив на сестру последний, презрительный взгляд, развернулся и вышел из комнаты, оставив девушку одну в разрушенном мире, где единственным звуком был её собственный, беззвучный плач. И она молчала, как он и хотел. Но внутри неё, глубоко-глубоко, под слоем боли и отчаяния, что-то начало медленно, почти незаметно, меняться.

***

      Слова, сказанные тогда братом, вертелись у неё в голове, эхом отражаясь в черепной коробке, давя на сознание. Она всё резала и резала свои волосы — пусть не совсем длинные, но так становилось легче. — Теперь я... совсем как ты... Такая же гнида и сволочь... — прошептала несчастная, смотря на своё отражение, теперь уже с короткими волосами. Так похожа на него, почти близнец, да даже «не почти».

      На её губах появилась кривая ухмылка. Она больше не выглядела маленькой девочкой, нет. Теперь она была почти полностью похожа на него. От того, как она сидела, до эмоций на её лице — всё повторялось. Теперь она больше походила на него, чем раньше...