Пока никто не видит

Октябрь в Хоукинсе всегда пах бензином, мокрой листвой и чем-то необъяснимо тревожным. Но сегодня воздух будто треснул – слишком громко, слишком вызывающе. Стив стоял у входа на парковку, привычно перебрасывая баскетбольный мяч из ладони в ладонь. Ждал пацанов из команды, но на самом деле думал только о том, как пережить ещё одну скучную утреннюю тренировку. И тут – звук. Не просто мотор, а рык, который прокатился по асфальту, как удар по позвоночнику. Стив поднял голову, и время на секунду споткнулось. На парковку вылетела машина, словно сошедшая с постера к какому-то запрещённому фильму. Тёмно-синий Камаро: глянцевый, агрессивный, с тем самым блеском, который заранее предупреждает – не подходи, если не готов к неприятностям. Из неё вышел он. Новый парень. Харгроув. Ещё вчера в коридоре кто-то бросил: «Говорят, приехал из Калифорнии. Весь из себя крутой. Типа совсем отбитый». Стив тогда только хмыкнул – Хоукинс любит драматизировать. Но сейчас невольно замер, следя, как Билли выпрямляется, облокачивается о крышу машины и проводит взглядом по парковке так, будто оценивает территорию, на которую собирается поставить лапу. Стильный, дерзкий, до наглости уверенный в себе. Волосы, кожа, походка – каждый миллиметр кричал, что он привык к вниманию. И хочет большего. Стив поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Мяч в руках внезапно стал неприятно тяжёлым. – Ну конечно, – выдохнул он себе под нос. – Кто ж ещё. Внутри что-то раздражённо дёрнулось. Не страх – именно «ты кто вообще такой». И когда Билли медленно скривил губы в ухмылке – самодовольной, будто уже записал их обоих в какую-то свою игру, – Стив поднял бровь и резко перекинул мяч в другую руку, лишь бы занять их хоть чем-то. И впервые за долгое время ощутил: в школе появился кто-то, кто может стать рядом. Или даже выше. А это, мать его, уже интересно. Билли ступил на школьный двор и мгновенно почувствовал себя как дома. Так было в любом месте, куда он приходил. Ровесники для него – не конкуренты, а массовка, и с этим внутренним превосходством на лице расползлась лениво растянутая улыбка. Он снял солнцезащитные очки неторопливо, как будто разминался перед выступлением. Щёлкнул жвачкой, скользнул взглядом по площадке. Бирюзовые лавочки с ученицами сразу притянули внимание – точнее, их взгляды, которые почти одновременно обернулись на новенького с агрессивной походкой и броской машиной. Двор шумел: крики, смех, болтовня про домашку и чужие драмки – всё это звучало для него как фоновая музыка, под которую он выходит на новую сцену. И, наконец, он перестал игнорировать главное. Взгляд зацепился за того, кого слишком трудно не заметить. Высокий, подкачанный, с идеально уложенной каштановой шевелюрой, будто вылизанной под тупую, броскую рекламу. Широкие плечи, расслабленная уверенная стойка. Внутри сразу щёлкнуло что-то узнающее. «А вот и конкурент». Уголки губ поползли выше, на лице прорезались мимические складки. Он двинулся к входу медленно, тяжело, намеренно растягивая момент. Сделал вид, что собирается пройти мимо, дать Харрингтону расслабиться – и резко остановился. Повернул голову. Бросил взгляд, от которого воздух на долю секунды сжался: сначала угрожающе, потом это сменилось чем-то не до конца понятным. Насмешкой? Интересом? Или чем-то хуже. – Стив Харрингтон, – сказал он. Не спросил – констатировал. Уверенно. Так говорит человек, который принципиально не живёт в мире вещей, о которых он «не знает заранее». Хотя, если честно, Макс почти всё лето прожужжала ему уши про своего «мистера Великолепного». Он ждал этой встречи. Билли медленно окинул Стива взглядом с ног до головы. Остальных парней рядом даже не отметил – хотя они были. Люди у него делились на две категории: те, кого он ломает, и те, кто становятся инструментами. И Стив, без вопросов, подходил под первую. Он протянул руку – нагло, уверенно. Это не рукопожатие, это проверка хватки. – Рад встрече, – бросил он и снова посмотрел искоса. Тяжёлый, скользящий взгляд. Читающий. Для Билли этот парень мог притворяться кем угодно, но глаза сдавали: там было слишком много уязвимости. И Стив уже понимал – на этом знакомство не закончится, а правила придётся придумывать на ходу. Стиву хватило одного шага Харгроува, чтобы внутри поднялось знакомое раздражение – лёгкое, мгновенное, цепкое, как укол иглой. Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком «мир пусть подождёт, пока я иду». Такие типы всегда вызывали у него аллергию. Он не сдвинулся с места, когда Билли подошёл. Ни шага назад, ни вперёд – просто стоял, опираясь ладонью о мяч, как о якорь. Чтобы не выдать ни слабости, ни желания первым сказать что-то лишнее. И всё равно, когда Харгроув произнёс его имя не вопросом, а как факт, будто уже давно поставил напротив галочку, кожа на затылке у Стива чуть стянулась. Раздражает. – Смотрю, ты уже всё знаешь, да? – сухо отозвался он, голос опустился на полтона ниже обычного. Не враждебно, но достаточно остро. Он заметил руку Билли – слишком уверенно вытянутую, слишком наглую, слишком крепкую. Рукопожатие? Нет. Испытание. Тот самый «покажи, чего стоишь», который Стив ненавидел, но никогда не игнорировал. Он неторопливо переложил мяч под локоть, будто брал паузу. Секунду, чтобы не закатить глаза и не выдать фразу уровня «тебе реально нечем заняться?». Но руку всё-таки пожал. Хватка у него была не агрессивная, но жёсткая. Намеренно устойчивая. Стив смотрел прямо в зелёные глаза Билли – тяжёлые, копающие глубже, чем положено. – Рад… – он сделал паузу, как будто подбирал слово. – Наблюдать, как новенький старается произвести впечатление. Улыбки не было. Только ровная, спокойная маска, которую он надевал, когда решал не уступать ни миллиметра. Билли смотрел в ответ и закручивал давление взгляда, как винт. Стив чувствовал – да, вот оно. Соперничество. Конфликт. Вызов. И, к своему раздражению, где-то совсем глубоко – лёгкий интерес, который хотелось выбить из себя, как хруст в суставах. Он чуть сильнее сжал мяч под локтем. – Ну что, – бросил он, отпуская руку. – Добро пожаловать в Хоукинс, Харгроув. Тон был таким, что звучало это не как приветствие, а как предупреждение. --- Сухой ветер качал старые деревья у школы. Солнце било как раз в ту сторону, где стоял Билли, и он чуть прищурил правый глаз. Убедиться, что Стив тоже уже имеет о нём представление, было неожиданно, но приятно. Такие мелочи только поднимали азарт. Он получил отклик, который хотел. Сморщив нос и выдохнув беззвучный смешок, Билли хлопнул Стива по плечу чуть сильнее, чем это считалось нормой. В идеале Харрингтону было бы вообще обойтись без контакта, но хлопки были медленные, тяжёлые – Билли хотел, чтобы его появление не выветрилось до конца дня. – Чудно. Тогда увидимся позже. Я ещё не успел ознакомиться с этим местом как надо… После этого он бросил взгляд на стайку случайных девушек неподалёку, а потом снова на Стива. Короткий смешок вырвался сам, и лишь потом он развернулся и пошёл дальше. Любой наблюдатель решил бы, что Харгроув ведёт себя как самоуверенный дерзкий придурок. Но внутри у него неприятно ёкнуло. Ладони вспотели. Улыбка исчезла сразу, как только он отвернулся. Адаптироваться не было целью. Это место уже казалось не школой, а рингом. И он заранее продумывал, как будет справляться с новым испытанием. Никакого удовольствия. Только напряжение и постоянная жажда выброса адреналина. Оставшийся день он «осваивался». По факту – распаковывал власть. Из одноклассников он сразу выбрал самых задиристых – тех, кому срочно нужен лидер. В его глазах это были просто дети, но без этой массовки любое влияние казалось пустым. Темноволосый парень в футболке с принтом «The Beatles» с длинными прямыми волосами стоял у стены и что-то рассказывал девчонке из поддержки. Рыженькая, подтянутая – отметил Билли автоматически. Тратить время он не собирался. Подошёл резко и почти агрессивно прижал парня к стене плечом. – Покурить не хочешь? Парень растерянно моргнул, сжал ткань рукавов, почти попытался слиться со стеной. Но всё равно кивнул – сработал инстинкт капитуляции. Билли улыбнулся шире и буквально за шиворот – на глазах у всех – выдернул его из кабинета на задний двор. Он был как вирус: быстро заражал людей смесью настороженности и странного восхищения. На улице он развернулся к нему: – Как тебя зовут, приятель? – спросил, прокручивая в пальцах зажигалку и затягиваясь. – Томас, – тихо ответил тот, избегая взгляда. Сигарета дрожала в губах, но он старался держать вид, будто всё в норме. В конце концов, что ему может сделать какой-то новенький? – Томас, – повторил Билли. – Я Билли. Он прислонился к стене, скрестил руки. – Расслабься, Томас. Я вижу, у тебя есть яйца, – лениво кивнул, будто давая разрешение успокоиться. Хотя по глазам было видно: страх собеседника его развлекает. Томас слабо улыбнулся, пытаясь подстроиться под его наглый тон. Затянулся, неловко передёрнул плечом, собираясь, прежде чем всё-таки поднять глаза. Билли заметил паузу, щёлкнул зажигалкой ещё раз – дал понять, что молчание его не бесит. Он умел ждать. – Ты… эм… откуда приехал? – выдавил Томас, цепляясь за хоть какой-то разговор. Билли фыркнул, усмехнулся: – С дальних земель. – О. Вот как, – неловко рассмеялся тот. – Я тоже, типа, не отсюда. Раньше мы с семьёй жили во Флориде, и… Билли кивнул так, словно информация уже улетела мимо. Важное он собирался спрашивать сам. – Слушай, – он выдохнул дым и посмотрел на него в упор. – В баскетбол у вас кто играет? Нормальная команда или унылое дерьмо? Он хрипло рассмеялся над собственным комментарием. Томас сразу выпрямился – баскетболистов он уважал. – Ну, у нас капитан Стив Харрингтон. Он типа… местная звезда. Да. Билли чуть наклонил голову, как будто услышал подтверждение своим внутренним выкладкам. – Харрингтон, значит, – медленно повторил фамилию, смакуя вкус будущего конфликта. – Ага. Мы уже подружились. Томас кивнул, приняв это за безобидную шутку. А Билли в этот момент уже прокручивал в голове – когда и как с ним столкнуться. Один на один, в команде – неважно. – Он нормальный… ну, типа… – начал Томас, но тут же смолк: вдруг любое мнение про Стива окажется лишним. Билли снисходительно улыбнулся, вновь фокусируясь на своей новоприобретённой пешке. – Тише. Я в состоянии сам разобраться, какой он. Сказано это было спокойно, но с таким внутренним нажимом, что по спине прошёл холодок. Он спрашивал не чтобы узнать – чтобы оценить. Хоукинс всё больше походил на интересный город, а лёгкое чувство опасности нагревалось, как сковорода на плите. Томас нерешительно затушил сигарету. – Если хочешь, могу познакомить тебя с ребятами из команды, – выпалил он. – Ну, чтобы проще было влиться. Ты же новенький. Билли рассмеялся – настоящим, глухим смехом, который вырвался неожиданно. – Томас… – он хлопнул его по плечу и чуть толкнул. – Не глупи. Твоя забота тут точно не пригодится, дружище. Тон был не злой – скорее, предупредительный. Не подходи слишком близко, но и не отходи слишком далеко. И Томас, к своему удивлению, почувствовал облегчение. Это не звучало как отвержение. Скорее – как странная форма привилегии. Билли оттолкнулся от стены, поправил джинсовую куртку, оглядел задний двор. Небо уже потягивало к розовому – день сворачивал к вечеру. – Ладно. Полетели внутрь, – щёлкнул он пальцами у него перед носом. – Покажешь, что у вас тут вообще где. Томас послушно пошёл рядом. В глазах Билли его одноклассник уже сам надел себе поводок. И пока они возвращались в здание, Харгроув мысленно расставлял фигуры. Не друзей. Не врагов. Шестёрок, удобные рычаги и главную цель – Стива Харрингтона.