Под Нефритовой шелковицей

Апрель сменился маем, май — июнем. Сун Люсинь привыкла к жизни в Нечистой Юдоли. Сюрпризов, в общем-то и не было: она и так много времени проводила здесь раньше, просто в статусе гостя. А ещё очень радовал тот факт, что теперь без зазрения совести можно было изучить техники клана Не. С саблей управляться уже Сун Люсинь умела, любовь к разному рода оружию у неё была всегда, так что оставалось лишь читать и практиковать. Получалось своеобразно: Сун Люсинь была присуща более мягкая и изящная техника боя, пусть и не лишённая резких выпадов, она оставалась довольно грациозной. Увлечение это не оставалось без внимания. И если кто-то из младших адептов просто удивлялись, а среди немногочисленных девчонок то и дело мелькало восхищение, то Не Минцзюэ нашёл ещё один способ цепляться к Не Хуайсану ибо: «Где это видано, что жена сильнее мужа?» Ши Цзэмэн, неизменно наблюдавшая всё это по причине того, что жила в поместье и частенько помогала Сун Люсинь с чем-либо, просто молча шла заваривать чай для успокоения нервов. Вообще эта, успевшая омыть руки в крови, девушка оказалась очень уж чувствительной к любого рода эмоциям окружающих людей. Умудрялась подметить малейшие намеки на раздражение или печаль, часто делала то, что считала нужным, а не правильным. Кто в здравом уме будет спорить с Не Минцзюэ насчёт его отношения к младшему брату, при этом подливая чай с невозмутимым видом? Сун Люсинь хотела головой о стену биться из-за происходящего. Получалось биться лбом об стол или подложенную ладонь Не Хуайсана, который тоже начинал уставать с этой неразберихи между Не Минцзюэ и Ши Цзэмэн. — Вот почему спросишь её — замолчит и зальется краской, спросишь его — просто развернётся и уйдёт? — ныла она, утыкаясь лицом в подушку. — Остаётся только ждать, пока сами разберутся, — вздохнул Не Хуайсан, укрывая её одеялом.

***

Что-то определенно не так. Почему-то уже второй день Сун Люсинь наблюдает за собой слабость и какую-то рассеянность. Девушка объясняла себе это тем, что переусердствует на тренировках, или просто не высыпается. Ши Цзэмэн тоже это заметила и, кажется, сразу поняла, что к чему. — Есть ещё какие-нибудь жалобы? — поинтересовалась она, наливая чай. — Мм.. — Сун Люсинь подняла голову со стола. — Вроде бы нет... — она взяла чашку и отпила. — Только если живот иногда немного тянет... Ши Цзэмэн на секунду замерла, что-то обдумывая, а затем встала с места. — Пойду я за лекарем. А ты иди в комнату.

***

Неужели такой осмотр был обязателен? Разве отслеживания пульса было бы недостаточно? — Госпожу Не впервые осматривали? — чуть посмеялся лекарь. — В любом случае, могу Вас поздравить, Вы беременны. — Что? — Сун Люсинь резко села. — Так и думала, — выдохнула Ши Цзэмэн и вышла, наверное рассказать о такой-то новости. Дав какие-то рекомендации, лекарь ушёл, а Сун Люсинь погрузилась в свои мысли. Она хотела ребёнка и, вроде бы, Не Хуайсан тоже. Но как он отнесётся к тому, что всё произошло так скоро? Хотя, со свадьбы прошло почти два месяца... Всякие сомнения исчезли меньше чем через час, когда Не Хуайсан практически вбежал в покои. В его глазах почти буквально горели огоньки. — Это правда, да? — с воодушевлением спросил он, подходя к кровати, на которой сидела Сун Люсинь. — Цзэмэн же не шутила? Губы Сун Люсинь чуть дрогнули в улыбке. Всё таки напрасно она переживала. — Правда, — девушка положила руку на живот. Сун Люсинь была готова поклясться, что Не Хуайсан чуть не запищал, когда налетел на неё с объятиями и мягкими поцелуями по всему лицу. Это было приятно настолько, что всякие тревожные мысли вылетели из головы.

***

Прошла пара дней. Сун Люсинь не успела написать Сун Юйлуну о своём положении, как тот написал сам. Сун Люсинь не понимала смеяться ей или плакать. С одной стороны — у неё родится ребенок, с другой — каким-то образом появился племянник, если вообще можно так выразиться. Когда у Цзян Чена появилась девушка, а тем более жена? Да ещё настолько любимая, что ребёнка родила. Ещё больше волновал вопрос — почему, по словам брата, Цзян Чен так холоден к собственному сыну? Сун Юйлун не то чтобы жаловался на это, но чувствовалось, как у него болит сердце за малыша. И вот как к этому всему относится? Сун Люсинь даже не знала чем помочь, у неё самой забот, а точнее надзирателей, прибавилось, что даже в город выйти нормально нельзя было. С какой-то стороны справедливо, всё таки Не Минцзюэ, к сожалению, не женат и детей у него нет, случись что и титул главы перейдет к Не Хуайсану. Очевидно, что при таком раскладе было некоторое волнение по поводу продолжения рода. Только легче это вообще не делало. Сун Люсинь почти всегда чувствовала на себе взгляды, а при таком положении дел на Луаньцзан ей путь заказан. Оставалось только набросать несколько строк о причинах отсутствия и отправить Шу. А ещё Ши Цзэмэн со своими чувствами, с которыми до этого вроде как совладала. Сун Люсинь один раз завела диалог на отвлечённую тему и всё как-то само перетекло в такое русло. Ши Цзэмэн уронила раскрасневшееся лицо на руки, всё, что касалось романтики, вызывало у неё такую реакцию и, в худшем случае, огнём у неё горела даже шея. Смех быстро сменился сочувствием, а в голове лишь непонимание того, как эти далёкие от любви люди смогут сделать хоть какие-то шаги к браку. Наверное, то, что к мнению Ши Цзэмэн прислушивались, уже достижение в такой ситуации. Сун Люсинь смутно помнила облик прошлой Госпожи Не, матери Не Минцзюэ. Та, кажется, умерла через три или пять лет, после рождения Не Хуайсана. Из смутно помнящихся разговоров, Сун Люсинь слышала, что с ней, вроде как, что-то приключилось на ночной охоте. Мать Не Хуайсана будучи, как помнилось Сун Люсинь, единственной наложницей и матерью второго сына главы, заняла место супруги спустя положенный траур. Ходила молва, что женщина сама подстроила смерть предшественницы, но Сун Люсинь, как и многие другие люди, не верила в это, всё же доказательств не было, да и, по словам матери Сун Люсинь, никакой вражды между женщинами не было. Мать Не Хуайсана она помнила лучше хотя бы потому, что застала её в более осознанном возрасте. Та женщина была очень мягкой и улыбчивой, Сун Люсинь подозревала, что именно у неё Не Хуайсан и унаследовал свой характер. А ещё у той было очень милое и приятное на слух имя. Сун Люсинь плохо помнила, так как мало кто называл его. Что-то с музыкой... Может быть там было «Чан»?