Под Нефритовой шелковицей

К такому просто нельзя быть готовым. Особенно когда не пришло время. Сун Люсинь решила немного прогуляться перед сном, как почувствовала боль в области живота. Что-то было не так. Она сразу же позвала Ши Цзэмэн, а та, отведя её в комнату, метнулась за лекарем. Тот подтвердил самое страшное опасение — начались роды. — Рано же ещё, — обеспокоилась Сун Люсинь. — Такое бывает, — успокоил лекарь. — У вас ещё хороший срок, ребёнок должен родиться здоровым. Через какое-то время отошли воды и началась невозможная суета. Сун Люсинь лежала в кровати в одной из отдалённых комнат, переодически поднимаясь и прохаживаясь по родовой. Может хотела так облегчить боль.. Или нет.. Она, на самом деле, не слишком соображала, что вообще делает. Наконец пришла повитуха, женщина лет так тридцати. Она осмотрела Сун Люсинь и заключила, что ждать придется ещё долго. Тянулись часы. Для Сун Люсинь они казались вечностью. Она уже не знала как поудобнее сесть, чтобы не было так больно. Повитуха всё успокаивала, давала выпить воды. — Всё будет хорошо, госпожа, — приговаривала она, гладя по руке. — Вы у меня не первая роженица, бывало и тяжелее. Всё идёт своим чередом. — Долго оно идёт... — хныкала Сун Люсинь. Она мучалась уже часов пять и похоже, что придётся ещё столько же. Это повергало в тоску. Боли от схваток были очень сильными, Сун Люсинь казалось, что она может сломать руку бедной женщине, что должна была принять её сына в эту жизнь, так что хватала изголовье кровати, умудряясь его расцарапать. Ещё через пару часов ей захотелось поесть, но сил на это было не слишком много. Одна из служанок принесла суп. Сун Люсинь очень расстроилась, что Ши Цзэмэн не замужем и не могла сейчас быть рядом. — Когда есть силы на еду — значит, что всё пройдёт хорошо, — мягко улыбнулась повитуха, в очередной раз осматривая Сун Люсинь.

***

— Да когда уже... — скулила Сун Люсинь. Прошло уже часов десять, за окном даже рассвело, а она всё в этой душной комнате. Хотелось выть от беспомощности и боли, что стала планомерно сковывать тело в области бёдер. Повитуха в очередной раз её осмотрела. — О как таз разъехался, — прокомментировала она, ощупывая. — Ну что, скоро ребенок полезет. — Ну наконец-то, — выдохнула Сун Люсинь. Вскоре она и в правду почувствовала ребёнка и в этот момент ей показалось, что из неё полезно внутренности. — Ну почему именно сейчас больно? — жаловалась она, хватаясь руками за привязанную к потолку ленту, чтобы устоять. Послушавшись совета, она всё же решила, что лучше уж родить стоя, если это будет более быстро. — Ползёт из утробы потому что, — сказала ей повитуха, которая наблюдала за процессом, иногда массируя живот. — Так давай, помогай ребёночку. Сун Люсинь прикладывала много усилий только чтобы стоять, чтобы ещё и тужиться — их не было. Через пару безуспешных попыток, её уложили на постель в полусидячем положении. Имея опору, стало легче. Только вот боль не уходила. В и без того душной комнате зажгли благовония, а саму Сун Люсинь стали поить какими-то травяными отварами. Это немного снимало боль, но приносило головную боль. Было неясно сколько времени она так провела, но примерно через полтора часа она услышала: — Вот и голова. Давай, поднатужся. Сун Люсинь до боли в собственных пальцах сжала руку стоящей рядом служанки, счастье, что не до сломанной кости. Ещё немного и всё это закончится, она наконец увидит своего сына. С такими мыслями время пролетело совсем незаметно, даже боль, казалось, притупилась. Или это из-за того, что она очень устала? В любом случае, в комнате наконец раздался детский крик. Сун Люсинь улыбнулась, только заслышав, как её малыш издал первый в своей жизни вдох. — Поздравляю, — сказала повитуха, перерезая и завязывая пуповину, — мальчик родился. Наследник! — Я знаю, — только смогла шепнуть Сун Люсинь и стала ждать, когда ей уже отдадут её малыша. Мальчика обмыли, закутали в одеяльце, узоры на котором не так давно вышивала Сун Люсинь, и положили к матери на грудь. Сун Люсинь подумала, что вознеслась на Небеса. Её сынок лежал у неё в руках и понемногу переставал плакать. Только сейчас она услышала, как за окном воет ветер, разнося снег по двору. Снег — к богатству. Правда, как может быть иначе, если он ребёнок из Великого Ордена заклинателей? Служанка уже убежала рассказывать столь радостную весть, а Сун Люсинь почувствовала, что силы её покидают. Двенадцать часов, а может быть и больше, она провела здесь. — Как самочувствие? — поинтересовалась повитуха. — Спать хочу, — призналась Сун Люсинь. — Сначала переодентесь, служанки сменят постель. Сун Люсинь нехотя поднялась и переложила сына в люльку рядом с кроватью. Пока служанки сменили простыни, Сун Люсинь успела ополоснуться, смыв с себя пот, и переодеться. Ну наконец-то можно поспать. — Через три дня — омовение, там дадите имя, — объяснила повитуха. — Следующий месяц вам, госпожа Не, лучше лежать в постели. — А Цзэмэн может ведь помогать с ребенком? — поинтересовалась Сун Люсинь. — Может, раз уж так доверяете, — кивнула повитуха. — Главное, чтобы не привлекли злых духов. Сун Люсинь кивнула и, кинув взгляд на заснувшего сына, тоже провалилась в сон. Все проблемы отходят на второй план, она выполнила то, что от неё ожидали — родила наследника, так что никаких опасений за род Не теперь не должно быть. «Нет, а всё-таки нужно этих двоих подтолкнуть хоть к какими-то отношениям»

***

Проснулась Сун Люсинь ближе к обеду. Её малыш всё ещё спал, укутанный в тёплое одеяльце. В душе разлилась теплота от такой картины. Дверь открылась, в комнату заглянула Ши Цзэмэн. — Проснулась. Заходи, — сказала она кому-то за дверью. В тот же момент Не Хуайсан чуть ли не влетел в комнату. Он быстро подошёл к кровати, на которой лежала Сун Люсинь. — Ты как? — обеспокоенно спросил он, беря её руку в свои. — Вполне нормально, — ответила Сун Люсинь, всё ещё смотря на спящего сына. Не Хуайсан тоже взглянул и глаза у него заблестели. Сун Люсинь посмеялась. Почему-то ей казалось, что малыш будет очень похож на своего отца. — Я поверить не могу, что он родился, — прошептал Не Хуайсан, чуть прикасаясь к щеке сына. — Я так волновался вчера. — Почему-то я тебе верю, — Сун Люсинь села, оперевшись спиной на подушки. — Я опять голодная. — Ши Цзэмэн как раз пошла на кухню, — Не Хуайсан придвинулся чуть ближе и мягко поцеловал жену в губы, а Сун Люсинь с блаженной улыбкой ответила на этот жест проявления любви. — Придержите коней, — донеслось со стороны двери, в комнату вошла Ши Цзэмэн. — Только что ведь родила. — Как уместно, — буркнула Сун Люсинь, а затем повернулась. — Что ты там принесла? Я ужас как хочу есть!