Под Нефритовой шелковицей

Сун Люсинь отошла от всех забот. Последняя нервотрепка так её помотала, что хотелось просто отдохнуть. Ей никто ничего по этому поводу не сказал.

***

Сун Люсинь любила скрыться в лесу чтобы потренироваться. Тихо, никто не стоит над душой, можно ни о чем не думать. Благодать.. Была. Сун Люсинь разминала руки, когда услышала шаги позади себя. Она сделала вид, что ничего не услышала и, спустя пару секунд, когда шаги приблизились, резко развернулась и метнула один из ножей. Человек, оказавшийся знакомым, удивительно быстро среагировал и увернулся. — Смотрю ты не слишком растеряла форму, — улыбнулся Си Миншоу. — Придурок, — буркнула Сун Люсинь. — Я тебя чуть не пришибла. — Не пришибла бы. Я тебя слишком хорошо знаю. Сун Люсинь фыркнула и отвернулась. Си Миншоу, пожав плечами, встал у дерева по правую сторону от неё и какое-то время просто наблюдал. — У меня к тебе дело, — наконец заговорил он. — Хочешь кому-то жизнь подпортить? — спросила Сун Люсинь, прицеливаясь. — Какого, однако, ты обо мне мнения, — Си Миншоу закатил глаза. — Но, правды ради, в каком-то смысле — да. Сун Люсинь усмехнулась и кинула нож в импровизированную мишень на дереве. — И что на этот раз ты задумал? — Знаешь, отец в последнее время стал плох здоровьем, — начал он издалека. — А, соответственно, на меня, как единственного сына, возлагается надежда на продолжение рода и всё такое. Только ленивый не сказал мне, что пора бы уже жениться. — От меня ты чего хочешь? — Сун Люсинь вновь вскинула руку с ножиком. — Я замужем. — Да больно ты мне нужна, — Си Миншоу фыркнул, закатив глаза, но быстро принял прежний вид. — Ладно, помощь твоя мне нужна. С нахождением подходящей партии. Сун Люсинь от такого заявления оступилась, а потому нож полетел криво. Отойдя от шока, она выпрямилась и повернулась к Си Миншоу. — Я не знакома с такими личностями, которые подошли бы такому человеку как ты. — Но ты ведь разбираешься в украшениях, — Си Миншоу склонил голову на бок, не переставая хитро улыбаться. Сун Люсинь даже не удивилась такому. Пожалуй, это было логично — Си Миншоу жена нужна лишь для статуса и, разумеется, наследника. — У моего мужа куда более изысканный вкус, — парировала Сун Люсинь. — Но ты знаешь меня как никто другой, — ответил Си Миншоу. Немного постояв, Сун Люсинь выдохнула и вновь вернулась к своему занятию. — Постараюсь что-то придумать. Си Миншоу улыбнулся, но уже без какой-либо доли хитрости. Это была улыбка, которая появлялась у него всего пару раз за всё их знакомство. Так ничего и не ответив, он ушёл.

***

В первый раз за долгое время Сун Люсинь увиделась с Най Бинфу. В клане Най сейчас было сложно: отец Най Бинфу и её старший брат пострадали на последней охоте, а младший брат сгорел от болезни. Если глава Най не выберется, то единственной наследницей останется Най Бинфу. Ситуация не очень хорошая. — М-да... — протянула Сун Люсинь. — И все готовы к тому, что ты займешь пост главы? — На севере с этим не так жёстко, — ответила Най Бинфу. — Одна из известнейших школ заклинателей вполне может похвастаться лидерами-женщинами. — Ну, школа это немного другое, — заметила Сун Люсинь, отпивая чай. — Ситуация безвыходная, — пожала плечами Най Бинфу и только собралась выпить чай, как её дернули за рукав. — Что такое, Син-Син? Не Син не так давно научился ползать, а ещё мальчик любил хвататься за всё, к чему мог дотянуться. — Он просто увидел красивую тётю, — Сун Люсинь подняла сына на руки, — да, Син-Син? Малыш засмеялся и что-то залепетал. — Ну прямо-таки красивая, — смущенно улыбнулась Най Бинфу. — Мне кажется, что если бы северные провинции брали в учёт при составлении списков прекраснейших, то ты была бы на первом месте. Най Бинфу зарделась. Она знала, что красива, но ТАК о ней говорили впервые. — Мне не нужен муж, если он не будет говорить обо мне так. — смущенно сказала она, отводя взгляд. — Неужели ты об этом думаешь? — Отец думал. А я и не противилась. — И кто же кандидат? — искренне интересовалась Сун Люсинь. — Сын одного из генералов, — улыбка спала с лица Най Бинфу. — Но поговаривают, что генерал Ань — не его родной отец. — Почему? — У генерала Ань и его жены не получалось зачать ребёнка, — начала рассказ Най Бинфу. — Женщина настолько отчаялась, что сбежала из дома в метель. Любой бы умер в том холоде, а она — нет. Её нашли в отдалённой пещере. А потом выяснилось, что она беременна. Два чуда подряд случилось. — И что говорили по этому поводу? Най Бинфу оглянулась, словно кто-то лишний мог подслушать, а потом наклонилась через стол и шепнула: — Поговаривают, что в тот день она встретила демона, а он уже и одарил её ребёнком. Только вот нет никаких намеков на то, что сын — полудемон. Ни метки, ни демонической энергии. Ничего. Сун Люсинь сидела и обдумывала всё это. В северных землях, как и в восточных, было гораздо больше демонов иного толка: когда-то они были людьми либо же были похожи на людей, как по внешности, так и по поведению. Сун Люсинь не слышала, чтобы демон мог любить, тем более человека, или размножался. Но так говорили о тех (а они людьми не были), кто обитал здесь, а что насчёт человекоподобных? — Ладно, — Сун Люсинь с тяжестью выдохнула. — Ты хотя-бы немного довольна таким решением? — Возможно, — пожала плечами Най Бинфу. — По крайней мере мы с ним ровесники, разница всего в час. Хотя бы не за старика меня выдать хотели.

***

Не Сину было уже девять месяцев. Мальчик понемногу начинал стоять, если его придерживать. Он улыбался и хихикал, держась за мать, может его радовало то, что в первый раз за долгое время он был в мастерской. К слову, Не Хуайсан сидел рядом и пытался что-то нарисовать и Сун Люсинь пришлось постараться, чтобы Не Син не решил схватить краску. Зазвучали шаги и дверь резко распахнулась. — Ты опять здесь сидишь? — с явным гневом спросил Не Минцзюэ, смотря на младшего брата. — Почему не на тренировке? Не Хуайсан мелко вздрогнул и юркнул за спину Сун Люсинь. — Дагэ! — в свою очередь улыбнулась она. — А мы тут показываем эр-цзы мастерскую! Син-эр, скажи "привет" бобо¹. Не Син как обычно пролепетал что-то нечленораздельное, а потом почти крикнул: — Бобо! Сун Люсинь на секунду перестала улыбаться и перевела шокированый взгляд на сына, который как обычно улыбался. Но уже в следующий момент она вновь просияла и крепко сжала сына в объятиях. — Син-эр сказал первое слово! Дагэ, ты слышал? — она вновь обернулась к Не Минцзюэ. — Он тебя позвал! Даже раньше, чем меня! А что Не Минцзюэ? А он так и застыл на входе, переваривая услышанное. — Эр-цзы, — обратился Не Хуайсан. — Скажи ещё раз. — Бобо! — повторил Не Син. Не Минцзюэ наконец оттаял и, пробубнив что-то, вышел. В то же время Сун Люсинь рассмеялась: — Син-эр, ты заставил бобо засмущаться.

***

Не Сину исполнился год. Церемония чжуачжоу должна была помочь определить его судьбу. К обычному набору предметов Сун Люсинь подложила свой уже давно заступившися метательный нож. По большей части это было сделано просто забавы ради, так что, когда Не Син первым делом схватил именно его, а только затем лежащую рядом печать, Сун Люсинь не знала, как реагировать. — Понятно, — протянул Не Хуайсан, поднимая сына на руки. — Кто-то будет очень похож на маму, да? — Нож всё-таки был лишним, — пробубнила Сун Люсинь, думая, что сын просто схватил знакомый предмет.

***

— Баобей²! Син-эр не с тобой? Сун Люсинь только хотела зайти в мастерскую, как услышала: — Ребенка бы постеснялся. После чего дверь открылась и из комнаты вышла Ши Цзэмэн с Не Сином на руках. Мальчик, вопреки тому, что только что, судя по всему, был свидетелем очередной ссоры, улыбался, пока дверь не закрылась вновь. Тогда Не Син обратил внимание на мать и потянулся к ней. Сун Люсинь быстро взяла сына на руки. — Опять? — с придыханием спросила она. — Опять, — кивнула Ши Цзэмэн и кинула злобный взгляд на дверь. — Пойдём, нечего тут стоять. Сун Люсинь не спорила, ей самой не слишком уж хотелось слушать, как Не Минцзюэ отчитывает брата. Они вышли на улицу и Ши Цзэмэн, оперевшись спиной о стену, наконец выдохнула. В последнее время всё это стало её утомлять. — Ты какая-то бледная, — заметила Сун Люсинь. — Не бери в голову, — отмахнулась Ши Цзэмэн. — Наверное, просто утомилась. Сун Люсинь посмотрела с прищуром. Было у неё подозрение, что что-то здесь не чисто. — Цзэ-цзэ, тебя больше ничего не беспокоит? Тошнота, слабость? — Ты к чему клонишь? — Ши Цзэмэн устало посмотрела на неё. — Да так, ни к чему, — Сун Люсинь перевела взгляд на сына: Не Син зевал, пряча лицо в её плече. — Иди к себе, я позову лекаря. Вдруг ты заболела.

***

— Могу вас поздравить, госпожа Ши, — лекарь улыбнулся. — Вы беременны. Ши Цзэмэн застыла в немом шоке. Она медленно посмотрела вниз на свои трясущиеся руки. — Этого не может быть... — севшим голосом говорила она. — Один раз... Сун Люсинь, стоящая в тот момент у двери с сыном на руках, в миг смекнула, что это не для посторонних ушей, так что поблагодарила лекаря и проводила его из комнаты. Она подошла и присела на кровать. — Что произошло, цзэ-цзэ? — мягко спросила она. — Я.. Это.. — Ши Цзэмэн не могла собраться с мыслями. — Не так давно... Минцзюэ вернулся с поездки и... — она сжала руки так, что ногти впились в кожу. — Я не думала, что.. Так выйдет... — Она резко наклонилась вперёд и, зарывшись пальцами в волосы, шумно выдохнула. — Я не знаю что делать... Сун Люсинь сочувствующе посмотрела на неё. — Прежде всего, — она встала с кровати, — нужно об этом рассказать. — Погоди!.. Но любые слова Ши Цзэмэн были бесполезны — Сун Люсинь уже ушла.

***

Не Минцзюэ нашёлся в кабинете. Он отвлёкся, когда Сун Люсинь зашла. — Что случилось? — Цзэмэн беременна. Повисла тяжёлая тишина. Он не изменился в лице. Только сжал кисть, которую держал над бумагой, так, что кончик её хрустнул. — Я понял, — сказал он. — Мы поговорим. Сун Люсинь хотела добавить что-то ещё, но передумала. Вышла.

***

Ши Цзэмэн всё ещё сидела на кровати, обхватив себя за плечи, когда дверь открылась снова. Она ждала Сун Люсинь, но, повернув голову, увидела Не Минцзюэ. — Минцзюэ… Я... — начала она, но осеклась. — Не оправдывайся, — он подошёл ближе. Сел напротив на стул, который стоял у окна, посмотрел на неё, на её руки, всё ещё сжатые в замок, на живот, которого ещё не видно. — Этого можно было ожидать. — Я.. — Ши Цзэмэн выдохнула. — Я даже слов не нахожу.. Это.. Неожиданно и... — Я и так это понимаю, — Не Минцзюэ перервал поток её несвязных мыслей. — Но итога это не отменит. Ши Цзэмэн отвела взгляд. — И что мне теперь делать?.. — А что здесь можно сделать? Да и нужно ли? — Что? — она резко подняла голову. — И ты, и ребёнок остаётесь в клане, — сказал он. — Даже если мы пока не женаты, этот ребёнок — мой. Я не позволю, чтобы с тобой или с ним что-то случилось. Ши Цзэмэн открыла рот, но он не дал ей сказать. Пока не женаты... Это «пока» словно что-то зажигало в груди. Какую-то странную надежду на лучшее. Не Минцзюэ тем временем встал и пошёл к двери. Ши Цзэмэн встрепенулась. — Ты куда? — Сообщу о твоём положении, чтобы ни одна собака на тебя гавкнуть не посмела, — не оборачиваясь ответил он и вышел.

***

Сегодня было необычно тепло. Солнце ярко светило, нагревая землю и крыши. На одной из крыш лежала Сун Люсинь и грелась словно кошка. — Ты чего там лежишь? — крикнула ей Ши Цзэмэн, вышедшая из дома вслед за Не Сином, который что-то держал в руке. — Солнышко вышло, — протянула Сун Люсинь. — Тепло, хорошо... Греюсь. — Спускайся давай! — Мама! — донесся ещё и детский окрик. Сун Люсинь глянула вниз: Ши Цзэмэн уже взяла на руки Не Сина, который держал что-то. В мгновение ока Сун Люсинь спрыгнула с крыши прямо перед ними и забрала сына. Как оказалось, Не Син взял один вееров Не Хуайсана. — Обворовываешь папу? Какой проказник! — Сун Люсинь несколько раз поцеловала его в щеку, Не Син же громко засмеялся, обнимая её за шею. — Пошли со мной. И, не слушая недовольство Ши Цзэмэн, снова запрыгнула наверх. Только она устроила ребенка на коленях, как услышала крик: — Не Хуайсан, хочешь, чтобы следующий удар прилетел тебе в голову?! А ну вернись сейчас же! — Ух ты ж.. — удивилась Сун Люсинь, вовремя успевшая прикрыть сыну уши. — Цзэ-цзэ, ты слышала? Ши Цзэмэн кивнула и добавила, смотря в сторону тренировочного поля: — Не нравится мне это... Пойдём лучше туда. Сун Люсинь, к тому времени уже спрыгнувшая с крыши, передала Не Сина служанке и пошла вслед за подругой. Чем ближе подходили, тем сильнее слышали. Оценить недовольство Не Минцзюэ было сложно, но никто из них двоих не мог бы вспомнить, когда видели бы его столь разъяренным, а Ши Цзэмэн видела его на полях сражений. Истошный вопль Не Хуайсана непроизвольно заставил подумать о худших сценариях, так что, не сговариваясь, обе побежали. Картина, стоило признать, была ужасна: с одной стороны стоял Не Минцзюэ, с другой — Не Хуайсан и Цзинь Гуанъяо, а в середине горели сбросанные в кучу свитки, картины и прочие вещи. Сун Люсинь в этот момент подумала, что очень вовремя унесла некоторые свои вещи из мастерской, иначе они бы тоже горели, но в следующий же момент прокляла себя за подобные мысли и, тряхнув головой, подбежала к мужу. — А-Сан, что случилось? — она глянула на его немного обожженые руки. — Что с руками? — Я уже попросил сделать лекарство, — вмешался Цзинь Гуанъяо. Сун Люсинь с благодарностью посмотрела на него и кинула взгляд на Ши Цзэмэн, которая прошла к Не Минцзюэ за объяснением ситуации. — А-Сан, пойдём, — Сун Люсинь осторожно взяла его за руку. — Я заварю чай. — Не Хуайсан не реагировал. — А-Сан?.. Сун Люсинь, наверное, впервые в жизни видела, чтобы её муж на кого-то злился. Это было... Жутко. Когда человек, который всегда спокоен, начинает выходить из себя — это всегда страшно. На памяти Сун Люсинь это был первый раз, когда Не Хуайсан кричал на кого-то, первый раз, когда он прямо заявил, что ему не нужна сабля и все эти занятия и прочее. Сун Люсинь была в таком шоке, что не заметила, как тот ушёл. В чувства её привёл голос Ши Цзэмэн: — По-моему, ты немного перегнул, — обращалась она к Не Минцзюэ. Только тогда Сун Люсинь откланялась и тоже убежала. Не Хуайсан, очевидно, заперся в их спальне. Выдохнув, Сун Люсинь постучала. — А-Сан? Открой мне, пожалуйста, — максимально мягко попросила она. И дверь действительно распахнулась. Сун Люсинь опомниться не успела, как её за руку втащили в комнату и сжали в крепких объятиях. После всплеска гнева, Не Хуайсана окатило печалью. Сун Люсинь оставалось только осторожно поглаживать его по спине, игнорируя тот факт, что её плечо намокает. Когда Не Хуайсан успокоился, Сун Люсинь усадила его на кровать и взглянула на руки. — Нужно хотя-бы помазать, — сказала она, собираясь встать. — Пойду возьму.. — Постой, — Не Хуайсан схватил её за запястье. — Посиди со мной ещё немного. — А-Сан... — Сун Люсинь уселась обратно. — Я же не ухожу из комнаты. В ящике есть... — Посиди со мной, — повторил Не Хуайсан и наконец посмотрел на неё красными от слёз глазами. Сун Люсинь ничего не оставалось кроме того, чтобы обнять и прямо так увалиться на кровать. Возникали какие-то смутные образы из прошлого, вроде того, когда он успокаивал её, также находять рядом в момент боли. — Всё хорошо, — прошептала она. — Я рядом.

***

С того случая прошла неделя. Братья так и не помирились, чем очень огорчали Сун Люсинь и Ши Цзэмэн. Кстати о Ши Цзэмэн: она прочувствовала все прелести беременности. Сун Люсинь не могла припомнить, чтобы её так много тошнило. Так что она часто помогала Ши Цзэмэн в такие моменты. В один день Не Хуайсан вышел прогуляться, а Сун Люсинь как раз сидела у Ши Цзэмэн — ту опять тошнило, причем настолько сильно, что уже рвало не какими-нибудь остатками пищи, а водой и желчью. Это очень беспокоило и заставило позвать лекаря. — Ну вот почему именно у меня всё так плохо? — взвыла Ши, уже порядком уставшая от всего этого, когда рвота прошла. — Тебе просто не повезло, — Сун Люсинь погладила её по голове и поставила тарелку с постной кашей. — Поешь хоть немного. Иначе, боюсь, что ты останешься без желудка. Ши Цзэмэн ничего не сказала, только взяла в руку палочки. Сун Люсинь же выглянула в окно. — Да где этот лекарь? — уже начала раздражаться она, как услышала чей-то крик с площади. Обе вздрогнули и переглянулись. Что-то определено случилось. Залпом проглотив кашу, Ши Цзэмэн сорвалась с места, при этом чуть не упав. Сун Люсинь рванула за ней. Обстановка была ужасна. Сун Люсинь уже однажды узнала на своём опыте каково перенести искажение ци. Но это иной уровень. Если у неё триггером стали переживания, то Не Минцзюэ толкал гнев. На кого именно Сун Люсинь не знала, но в любом случае это выглядело страшно. Сун Люсинь заметила, как из крытой галереи вышел Не Хуайсан, и тот факт, что он ранен, беспокоил не меньше, чем бушующий Не Минцзюэ. Пока она ненадолго остановилась около Не Хуайсана, чтобы осмотреть рану, Ши Цзэмэн не останавливалась. — Минцзюэ! — крикнула она и тот остановился. Вот только это ничего не дало — в следующий момент Не Минцзюэ упал на землю замертво. Сун Люсинь не сразу это поняла. Да что уж там, даже Ши Цзэмэн уловила только когда подошла достаточно близко. В следующую секунду Ши Цзэмэн рухнула на колени и смотрела вперед, не веря в то, что видит, её дрожащие руки упали вдоль тела, глаза затянуло пеленой слёз, которые с неприятным холодом катились по её щекам. Сун Люсинь пришлось приложить усилия, чтобы Не Хуайсан не сорвался с места, эмоции могли притупить боль от раны, но не отменит её последствий. Она смотрела на Ши Цзэмэн, сидящую впереди, оглядывала испуганных людей вокруг, заметила Цзинь Гуанъяо и выбежавшего Лань Сиченя. В ушах звенело от волнения. Все сейчас шокированы и, наверное, единственные, кто более-менее соображают — это Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо. А она? А может ли сейчас думать Сун Люсинь? Или нет? Что ей делать? Должна ли она? Вопросы так сильно бились в голове, что становилось физически больно. Сун Люсинь отпустила Не Хуайсана и прижала руки к вискам, она почти слышала, как циркулирует по венам кровь, как громко стучит сердце, как сбилось дыхание. Сун Люсинь упала на колени, прогибаясь к земле, будто пытаясь закрыться ото всех. Она чувствовала своё тело, но не то, как её тронули за плечо или как помогали подняться на ноги. Она смотрела себе под ноги, пока её уводили, но будто бы ничего не видела. Она не помнила, как оказалась в спальне, не помнила, как уснула. Ничего.

***

Нечистая Юдоль погрузилась в траур. Было неприятно, но Сун Люсинь оказалась единственной, кто сейчас мог что-то делать. Не Хуайсан и Ши Цзэмэн почти не выходили из комнат, и она понимала почему. Не сойти с ума ей помогали Цзинь Гуанъяо и Лань Сичень. По сути они втроём занимались всей подготовкой. А ещё передача титула главы... — А-а-а! Сун Люсинь сидела в опустевшей мастерской, прижимая лицо к подушке, заглушая крик. Она устала. Но что делать? Не Хуайсан сейчас разбит настолько, что и словом с ней не перебросился, что говорить о каких-то решениях и приказах? А Ши Цзэмэн? А она вообще никому не показывается и двери не открывает. Еду ей оставляли у двери и спасибо за то, что она хотя бы ела. О её положении давно уже знали, но сейчас не было времени для слухов. Сун Люсинь боялась того, что может случиться позже. — Устала? — спросил как-то Цзинь Гуанъяо на что Сун Люсинь только кивнула. — А кому кроме меня? Я сейчас единственная из вменяемых родственников. Так прошло вплоть до церемонии прощания. Как беременную Ши Цзэмэн вообще подпустили к трупу — загадка. Но всем представилась возможность в первый и единственный раз увидеть, как Ши Цзэмэн, всегда собраная и строгая, плачет навзрыд у гроба и что-то неразборчиво бормочет. Не Хуайсан был всё так же разбит и, кажется, винил себя в смерти брата. Не Хуайсан стоял у гроба и сжимал в руке веер — тот, которым брат когда-то ударил его за провинность. Сун Люсинь не знала, помнит ли он об этом. И не могла спросить. Он извинялся, плакал ещё что-то говорил, а Сун Люсинь только и оставалось быть рядом и молчаливо обещать быть рядом. Она мало замечала других людей, только если отметила присутствие Цзинь Гуанъяо и Лань Сиченя, а как иначе? Они же названые братья. Напряжение царило вплоть до погребения и Сун Люсинь наверное бы сошла с ума, если бы не Сун Юйлун, также приехавший на прощание с Не Минцзюэ. Абсолютно нормально стало засыпать где угодно, лишь бы брат сидел рядом. Что-то внутри кололо Сун Люсинь — её муж только потерял старшего брата, а она здесь со своим так много времени проводит. Но иначе она бы не вытерпела это. Ей был нужен кто-то близкий. После захоронения, Сун Люсинь наконец выдохнула. Наконец она смогла найти время и силы пойти к сыну, который все эти дни был с няней. Это желание появилось ночью. Сун Люсинь просто встала, накинула халат и пошла в детскую. Уже на подходе она почуяла неладное: Не Син громко плакал. Он не рыдал так даже во младенчестве. Сун Люсинь ускорила шаг и буквально ворвалась в комнату. Картина перед ней была ужасная: Не Син стоял в кроватке и плакал, смотря на Ши Цзэмэн, которая... Повесилась. Сун Люсинь не знала, что может так быстро бегать. Она, как показалось, за секунду добежала обратно до спальни и стала искать в ящиках нож. Грохот поднялся такой, что проснулся Не Хуайсан, но чтобы он не говорил, Сун Люсинь не слышала. Схватив нож она рванула обратно и перерезала верёвку (или что это было). Ши Цзэмэн с грохотом упала на пол, хватая ртом воздух. Плач Не Сина стих — Не Хуайсан взял его на руки. Подметив, что сейчас лучше не мешать, он с ребёнком ушёл. Сун Люсинь, переведя дыхание и осознав, что только что случилось, схватила Ши Цзэмэн за ворот одежды и швырнула на стоящий рядом диван. — ТЫ ЧТО ВООБЩЕ ТВОРИШЬ?! — рявкнула она. — Ты вообще соображаешь?! Ши Цзэмэн сидела, опустив голову. Она была совершенно бледная и тряслась как лист на ветру, на шее виднелась ткань, на которой только что висела. — Сдохнуть решила?! — продолжала Сун Люсинь. — Так иди утопись, а не вешайся в комнате ребёнка! Ши Цзэмэн затряслась сильнее и спрятала лицо в ладонях. — Прости... — всхлипнула она. — Я не знаю, что на меня нашло... Я... Я не знаю что мне делать! Сун Люсинь немного остыла. Поступок, конечно, ужасный, но ведь и его причина тоже. Ши Цзэмэн осознала всё только сейчас, только после похорон. Сун Люсинь могла представить это чувство, но лишь частично. Она тоже теряла близких людей, ей тоже было больно. — Цзэмэн, — выдохнула Сун Люсинь и подошла ближе. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но это не повод умирать. У тебя есть тот, кто в тебе нуждается. На этих словах Сун Люсинь взяла руку Ши Цзэмэн и положила ей на живот. — Если ты сейчас умрёшь, то уничтожишь последнее, что дагэ оставил после себя, — добавила Сун Люсинь. Ши Цзэмэн несколько раз моргнула, после чего пару раз провела пальцами по животу. Осознание содеянного ударило её второй раз. Ши Цзэмэн разрыдалась сильнее, в этот раз закрывая живот руками. Она поняла. И это радовало Сун Люсинь. Той ночью они обе уснули в детской: Ши Цзэмэн — на диване, Сун Люсинь — на полу рядом. Не Хуайсан их не будил, только укрыл одеялами и подложил жене подушку под голову. Жизнь не закончилась. Она только начиналась. --------------- ¹ Бобо — старший брат отца ² Баобей (宝贝, bǎobèi) буквально переводится как «сокровище» или «драгоценность».