Под Нефритовой шелковицей

С того скандала прошла неделя. Сун Люсинь так и не поговорила ни с братом, ни с Цзян Ченом. Мысли о том, как они закончили разговор, а точнее вообще не закончили, пожирали изнутри, так что Сун Люсинь решила вернуться к тренировкам. За время беременности и эти три месяца Сун Люсинь довольно сильно вышла из формы, нужно исправлять. Сун Люсинь грациозна, так уж её учили себя вести, только в совсем спокойной обстановке она будет более резкой в действиях. Так что довольно резкий стиль боя клана Не был для неё сложным в освоении. Многие приёмы выходили не такими, какими должны были быть. Не помогало и то, что Сун Люсинь по привычке часто занималась с мечом, забывая о том, что техники заточены под саблю, коя у неё была, просто не была под рукой. Со временем всё становится проще, даже меч начинает ровно лежать в отвыкших руках. Более двух недель ушло, чтобы тело вспомнило о том, каково ему было в прежние годы. Сун Люсинь нравилось это чувство. А ещё больше ей нравилось то, что ей удалось овладеть парой приёмов, пусть они и были не в первозданном виде: Сун Люсинь, при всех своих стараниях, не могла бить достаточно резко, а наоборот, делала это несколько плавно. Конечно, не обошлось без одной детали: Не Минцзюэ стал больше наседать на младшего брата. Аргумент «Твоя жена сильнее тебя. Просто позор» стал звучать ежедневно. Не сказать, что Не Хуайсан и Сун Люсинь были рады этому, потому как обычно это выливалось в ссору. Бедной Ши Цзэмэн приходилось изворачиваться, чтобы угомонить всех троих. После этого она была как выжатый лимон, поэтому уходила куда-нибудь, где не было людей, чтобы отдохнуть. Сун Люсинь же предпочитала другой вид успокоения нервов — игра в шахматы. Разумеется, зачастую соперником был Не Хуайсан и, наверное, кто-то бы точно удивился, узнав, что тот выигрывал намного чаще. *** В таком ритме прошёл месяц. Сун Люсинь несколько остыла, а изнутри её стала прожигать вина за то, что не поговорила с братом. Ушла, ничего не объяснила ещё и на письма, коих, впрочем, было не так много, не отвечает. Мысли так осточертели, что Сун Люсинь сама написала брату с просьбой приехать. Сун Юйлун прибыл даже быстрее, чем она думала. Каждое его движение выдавало некое беспокойство. Сун Люсинь вроде и понимала, что жизнь в Пристани Лотоса у него была вольготной, но при этом всё равно распереживалась за то, что с ним что-то могло произойти в этот месяц. Какое-то время они сидели в молчании, даже чай успевал остыть, пока они мялись в нерешительности. Наконец, Сун Юйлун выдохнул, обогнул стол и крепко обнял сестру. Сун Люсинь на мгновение замерла, но очень быстро её глаза наполнились слезами и она обняла брата в ответ, пряча лицо в его плече. — Прости... — всхлипнула она. — Я очень злилась на Цзян Чена, я... — Всё в порядке, — Сун Юйлун погладил сестру по голове. — Я тебя не виню. Ни тебя, ни его. Сун Люсинь чуть фыркнула, но не отстранилась. — Ты же его любишь? — спросила она. — Больше жизни, — ответил Сун Юйлун с мягкой улыбкой. Они вновь замолчали. Пусть гнев Сун Люсинь спал, но Цзян Чен всё ещё вызывал неприятные эмоции даже на словах. Воспоминания о том, как всё было хорошо каких-то пять лет назад, и осознавать, что сейчас всё это кануло в лету. Цзян Чен... Как часто он вообще навещал Вэй Усяня? Пытался ли как-то помочь? Сун Люсинь ничего такого не помнит, в её восприятии даже Цзинь Шуиан приходил на Луаньцзан чаще, даже он пытался что-то сделать. Неужели между «он мой брат» и «она моя девушка» такая большая разница? Сун Люсинь не понимала. Сун Люсинь отстранилась от брата. Нет, даже ради него она не сможет общаться с этим человеком. — Твоё право, — начала она. — Я не могу запрещать тебе любить. Но, пожалуйста, пойми меня — я не смогу общаться с Цзян Ченом. — Я уже давно это принял, — ответил ей Сун Юйлун, чем удивил. — Я же не глупый, понимаю, что для тебя значит вся эта ситуация. Сун Люсинь выпрямилась. — Тогда передай ему: отныне и впредь я не желаю иметь с ним ничего общего. Всё, что было между нами, — то было в прошлом. Я не желаю иметь никаких отношений с кланом Цзян. Сун Юйлун кивнул. Всё даже было лучше, чем он предполагал. — Я рад, что ты не отрекаешься от меня. Сун Люсинь раскрыла глаза в удивлении. — С чего бы? — не понимала она. — Я зла на Цзян Чена, а не на тебя. Ты мой брат, и мне не важно кого ты любишь или поддерживаешь. Стоило ей договорить, как Сун Юйлун обнял её так крепко, что у неё захрустели кости. Сун Люсинь поняла — он боялся, что она, как и их мать несколько лет назад, бросит его из-за Цзян Чена. Что тогда, что сейчас Сун Юйлун выбирал остаться с ним и даже не рассматривал других вариантов. В этом весь он.