То , что скрывает полумрак

«До происшествия»

*** Ветка Ромы ***

      Мороз. Отрезвляющий мозг мороз. Вот что приводит мои мысли в адекватное состояние. После вчерашнего удара солнечное сплетение всё ещё болит, неожиданно для меня. Меня били туда довольно часто — криминальная уловка. Даже с болью я обычно мог ответить обидчику, а тут упал и встать не смог. Позор. До сих пор берёт злость за свою слабость. Какой-то недоумок смог поставить меня на колени, да ещё и перед братаном и Полиной. А ситуацию ухудшает сплетница Катя. Не удивлюсь, если, придя в школу, все будут показывать на меня пальцем. Мерзкие лицемеры.       Настроение — ноль, а добивает его в минус Бяша, который сказал, чтобы его не ждали, потому что он опоздает. И ещё подозрительные отговорки придумывал. Вот же мелкий засранец. Я решил не ждать и просто идти один, как сделал все дела дома. Маме сейчас нужен отдых, она и так спит плохо, не хочу тревожить её по пустякам.       Идя по полутемной дорожке в школу, впереди увидел знакомую фигуру. Поля! Моя любимая Поля! Ноги от нежной любви к моему ангелу понеслись быстрее вперёд. Я, как рыцарь в ослепительных доспехах, вышел из глубины полумрака. — Полина! — звонко, почти певуче позвал свою принцессу.       Её аккуратные и мягкие черты лица повернулись ко мне. Округлые глазки горели звёздами в мою сторону, но почему-то резко погасли и стали томными и незаинтересованными. Несмотря на боль, ударившую в сердце, я решил тактично проигнорировать это, встав рядышком с ней. — Ромка, а ты чего тут так рано? — сделала вид, что интересуется, но на самом деле смотрела сквозь меня в сторону леса. Бесит. Эти глаза должны смотреть только на меня! — Ты ждала, как обычно, Бяшу, но у него какие-то дела... — от переполняющих эмоций я набрал побольше слюны и плюнул в сугроб. Сейчас как-то всё равно на отвращённое лицо, направленное на меня. Разве не этого я желал? Какого чёрта я веду себя как последнее хамло!? — А ты чего так рано здесь? Дай угадаю — очкарика ждёшь? — сжал посильнее челюсть, чтобы не сказать чего-то лишнего. Нельзя оскорблять дам. — А? Ну... — Полина сжала покрепче рюкзак, опустила глаза, спрятав лицо в шарф почти полностью. Выглядит очень мило, но в голову сразу лезут мысли о том, что не мне это должно быть показано. — Я просто переживаю, что Антон не доберётся до школы, а я тут живу неподалёку и могла бы проводить...

«Бесит!»

— Поля, прекращай. Он уже не маленький, — закатил глаза, негромко цыкнув. — Тем более он такой у нас умный, — я нарочито зажестикулировал руками, — дорогу найдёт. А сейчас мы идём в школу.       Не сильно подтолкнув моего ангела вперёд и не слушая её, я повёл её в сторону школы. Как же раздражает. Все на нём как с ума посходили. Катюха вьётся возле него постоянно, играя в дружбу. Хотя раньше шарахалась от парней и грубила им. Так ещё и выставляла себя выше всех. А тут, как коза, возле него прыгает. Полина трётся рядом. Несмотря на слёзы, моя принцесса не отводит от этого дракона взгляд. А Бяша вообще рехнулся. Без меня и шагу сделать не мог, всё время вместе. А тут, как ласковая кошка, трется о него. Что все ещё так любят в нём?! Все вокруг ревнуют к нему. Сначала моё солнышко, а когда я подсмотрел в кабинет, то и Катя, а вчера и друган мой! Может, я бы и сдержался вчера, но после этого уже не выдержал. Чмошник блядский.       Погружённый в свои рассуждения, я не успел оглянуться, как уже оказался в раздевалке. Видимо, опять всё делал на автомате, надо прекращать это дело. Переоделся быстро, никто меня не отвлекал. Да и кто? Все эти недоноски уже мной запуганы, кроме, конечно, новенького. Он крепкий орешек, бить, наверное, придётся долго, хотя я в этом не уверен. Как будто он меня быстрее раскроит, чем я его.       Выйдя из раздевалки, я пошёл и сел на лавку, скучно ожидая Бяшку. Одноклассники разбежались кто куда. Кто-то отжал у физрука баскетбольный мяч и теперь бегал с ним. Некоторые девочки собрались в группы и что-то обсуждали, а другие сидели на скамейке в телефонах. Я же поглядывал на часы на руке для уведомлений от друга и на время, с каждой минутой нервничая всё больше и больше. Неужели что-то дома случилось? Или, может, с ним что-то не так?!       Облокотившись спиной о стену, тяжело выдыхая, я нервно тряс ногой. И тут краем глаза замечаю в дверях весёлого Бяшу, который чуть не приплясывал рядом с Антоном. Новенький хотя бы мог сделать вид, что ему интересно!? Я хотел уже подлететь к ним, но сидел, прожигая взглядом их обоих. Гордость не позволяет встать, а душа рвётся вбежать в Антона с разбегу и забрать всё внимание себе. Увести от опасности, не доверяю я ему.       Они скрылись в раздевалке, но ненадолго. Первым вышел Гандошка. Я как волк уже хотел преследовать свою добычу, но ждал. Ждал главную жертву, причину моего вчерашнего хаоса. Ждать пришлось недолго — в мою сторону уже скакал радостный братан. Бяша присел рядом со мной, радостно толкаясь плечом. — Ты чего такой мерзко радостный с утра уже? — негромко рыкнул я на собеседника, скаля зубы. — А ты чего такой злой? — наивно смотря на меня с дурацкой улыбкой. — Я вот Жульку с утра увидел, шли с ней в школу, а так же захватили Антона. — Он как-то нервно стал отбивать какую-то неизвестную мне мелодию ладонями по коленкам. — Да кто злой-то!? — старался негромко рявкнуть на Бяшу, но, видя повёрнутые к нам лица, поджал губы и присел обратно. — Бяша, я же серьёзно. Я переживаю за тебя, а ты ходишь с этим... — от одной мысли тошнило, но я сглотнул. — ...новичком. Ты из-за него меня сегодня опрокинул? — Я смотрел в эти знакомые глаза, стараясь найти подтверждение своим словам или нотку сомнения, чтобы схватить и прижать его. — Да нет. — Глаза, почти как янтарь, смотрели на меня без тени страха, с нежной улыбкой. — Вообще, мамка не могла найти свои таблетки, и мы с батькой искали их по всей хате, а потом я ещё одежду искал, которую матушка куда-то заложила. Решил тебя не тревожить и отправил в школу. А сам бегом поспешил. По дороге встретил Жульку и потерял счёт времени, пока гладил её. А потом выкатывал бедного Антона из сугроба. Ты же знаешь, там редко кто чистит в лесу. А потом... — Бяша говорил быстро, на одном вздохе, чтобы не забыть всю информацию. У меня даже голова загудела от такого избытка. — Харэ тараторить, — устало выдохнул я. От моего голоса Бяшка замолчал, а в голове стало полегче, чтобы думать и озвучивать мысли. — Допустим, я тебе поверю. Только не начинай снова так раскидываться словами, а то и вовсе задохнёшься.       Я усмехнулся. То, что микро-бро ещё жив, вызывает тепло в сердце, от этого моё настроение улучшилось. Бяшка покачал головой из стороны в сторону с задумчивым взглядом, думая о чём-то, а я просто сидел рядом, не лезя в его голову. Думаю, если бы я туда залез, то не выбрался бы. Он всегда какой-то задумчивый, даже порой меня не слышит, и приходится его пихать или щипать, чтобы он опомнился. — Ромыч... — осторожно подозвал меня бро. А я уже начал напрягаться. Это никогда не начинается с чего-то доброго для меня, конечно. — Что? — нервно спросил в ответ. — Ты вчера некрасиво поступил... Ну, понимаешь? — Бяша отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть на меня всеми возможными способами. — А с хрена ли!? — резкий утробный рык, и моё тело нависло над другом. — Этот Гандошка тебя обидел! А ты ещё выставляешь меня виноватым!? — Мне казалось, вся моя аура кричала о том, что даже друга не пожалею и разорву, если он продолжит нести такую чушь. Со стороны мы, наверное, выглядели как хищник и бедная невинная жертва абьюза. — Ром... — Небольшая по сравнению с моей грудью ладонь легла на меня и легонько толкала вперёд. Чёрт знает, что я его не трону, но запугать могу. Он лежал на лавочке, глядя на меня с искренней обидой и неким разочарованием. — Ну, серьёзно. Ты ничего не выяснил, а сорвался на него, словно он меня побил... — пыхтя, он старался встать и отодвинуть моё массивное тело от себя. — А что извиняться-то!? Я ничего не сделал! Там и без слов всё было ясно! — я стал яростнее жестикулировать. — Прекрати сейчас же, — тихо уже зарычал Бяша, лицо исказилось от злости. Брови домиком, нос сморщился, глаза смотрят прямо в душу. — Ещё раз повторяю для твоей тупой черепушки. Он ни в чём не виноват! Он только выслушал меня, в отличие от некоторых... — Его зубы противно клацнули. От таких заявлений я даже речь потерял, а хватка ослабела, отчего Бяша смог толкнуть меня и высвободиться из моей клетки. Глаза растерянно бегали по знакомому силуэту, который отряхивался, фыркая. — Просто извинись. Тут же нет ничего сложного, — тяжёлый выдох, и злое лицо стало уставшим. — Хорошо, — тяжело выдавил я сквозь зубы. — Я извинюсь, но только ради нашей дружбы. Ни на что большее пусть не рассчитывает. Громкий фырк. Снова я проиграл. — Вот и хорошо, — лицо друга сразу преобразилось улыбкой, он хлопнул по коленкам руками и резко встал. — Только сделай это убедительно, а не с этим недовольным еблетом.       Я наигранно натянул уголки рта и развёл брови. Братан, оценив мою гримасу, поднял бровь в непонимании, выдохнул, покачал головой, безмолвно говоря о том, что хреновый из меня актёр, и лучше сделать привычное выражение лица. Я же не стал сопротивляться, вернул обычное выражение, встал и пошёл в сторону раздевалки. По пути он постоянно тыкал меня локтем в бок, чтобы я встряхнулся, но это только больше раздражало и сбивало с мысли о том, как играть эту "искренность".       Открыв дверь, мы увидели странную картину, от которой Бяша сразу же встал на дыбы, готовый ринуться в бой. Я же смотрел на это всё и думал, как же заебись, что не моими руками этот Гандошик будет наказан. Но быстрый взгляд бро на меня — и пришлось играть роль злого и недовольного парня без какого-либо энтузиазма. — Ты че творишь, Бабурин!? — Первый шаг вперёд сделал Бяшка, отчего внутри сжалось сердце от боязни за его безопасность. — Тебе был дан приказ? — Реально, че творишь, жердяй? — Поднял одну бровь, с безразличием спросил я. — Пацаны, вы че?! — Бабурин ошарашенно смотрел на нас, а я отправлял острые взгляды в эту свинью. Надо подумать над тем, чтобы выгнать его из банды. — Я решил преподать урок новичку. Он за один день устроил такой переполох, вместо того чтобы сидеть тихо. — Тебя просили!? Ты совсем тупой!? Тебе давали разрешение на это!? — Бяша утробно рычал, сжимая мою руку, которую успел схватить перед тем, как мы зашли сюда, чтобы я не сбежал. Я же был готов броситься за другом в случае чего. — И вообще, пошёл отсюда нахуй! Не позорь нас ещё больше!       Выпученные глаза свиньи медленно поднялись на меня. Я дёрнул губой, отчего мельком показались клыки. Сегодня одно сплошное раздражение. Поморгав, свинтус, ещё больше зля нас своим бездействием, что-то пробормотал и проскользнул между нами, словно масло. Бяша в ту же минуту подлетел к этой "жертве насилия", осматривая быстрым взглядом. Губы прижаты, во взгляде напряжение и переживание — это задевало моё самолюбие. Так раньше только меня он мог так осматривать после драк, а теперь вот это чудо-юдо. Бяшины руки потянулись к отбросу, отчего тот резко дёрнулся. Не выдержав этой "романтики", с моих губ сорвалось: — Фу, блять. Че ведёте себя по-пидорски? Ладно, этот олух, а ты-то куда, Игорь? — рявкнул я на друга, не скрывая нараставшего брезгования и злости, схватив его за руку, отчего тот ойкнул и потянул на себя. — Ромка, — тихо, почти шёпотом произнёс братан. — Прекрати. Мы не за этим пришли изначально. — Он строго смотрел в мои глаза, отчего я вспомнил наш разговор на лавочке. По спине пробежали мурашки, а во рту появилась тошнота. Мне реально надо это делать? — Ах, да, — закатил глаза и плюнул в урну свою не вышедшую блевоту, стараясь сбить это липкое и мерзкое ощущение. Собравшись с силами и с "улыбкой", продолжил: — Слушай, Антоха, я хотел попросить проще... — Замолчи лучше! — быстро выкрикнул Антон, бесстыдно прерывая меня. В лёгких аж воздух закончился, а он ещё стал натирать свои линзы. Да как он смеет меня перебивать!? Сейчас я только одного хотел — быть Семёном и задушить его собственными руками! Слышать, как он хрипит от нехватки воздуха, просит прощения со слезами на глазах. Но я стоял как булыжник, стараясь не выдавать своих эмоций. Его синие, как океан, глаза смотрели на бро, который стоял ошеломлённый этим действием. — Бяш, спасибо, мне приятно понимать, что такие, как ты, хорошие люди существуют. Ты пытаешься нас помирить, но, к сожалению, двух конфликтующих сторон сложно примирить, особенно если одну из них привели на примирение насильно. — Я открыл рот, чтобы что-то сказать в защиту Бяши, но меня снова прервали. Бессовестно, без нотки сожаления в глубоком океане его взгляда. Насколько же ты глубок? — Не оправдывайся, Пятафан. Я вижу по тебе, как ты противишься этому и только идёшь на поводу у Бяши. Неважно, по какой причине ты согласился, но суть в том, что ты не идёшь на это добровольно. — Антон сделал большие шаги ко мне и, встав на ступеньку раздевалки, возвысился надо мной. Он загородил тусклый свет, отчего впервые в жизни я струхнул и не мог ничего сказать. Его томный, незаинтересованный взгляд смотрел на меня. Я чувствовал, как падаю в холодную воду, из моих лёгких выходит весь воздух, и я стараюсь барахтаться в ней, хотя хочу жить дальше и выплыть из этой непроглядной темноты. Зубы сжались до скрипа, пальцы — до побеления костяшек. Я здесь не король, меня свергают с нагретого места. Бесит! Отвратительное чувство жертвы! Я не хочу чувствовать это снова! Сделать что-либо не могу, тело не слушается. Онемел!? — Если ты захочешь извиниться, я всегда рад, но только если это будет искренне. Возможно, ты не понимаешь, о чём я, но и хрен с ним. — В мою грудь упёрся настойчивый указательный палец Антона. Его рука почти такая же, как у меня, но намного изящнее, словно у Полины. Кожа ровная и, возможно, даже нежная. Что за идиотская мысль!? Как я могу сравнивать это с моим солнышком!? Тут мне стало от самого себя противно. — Не рушь свою гордость только ради кого-то, даже если это будет девка.       С лёгкостью он отодвинул моё онемевшее тело. Я же смотрел на него с распахнутыми глазами. Что он только что сказал? Гордость? У меня всё нормально с этим пунктом! Он, не зная меня, говорит такое!       Хотя... В его словах есть смысл... Отвратительно это признавать. Да и говорил он так, словно это его самого раньше задевало. Неужели он сам пережил такое? Его когда-то обидели? Может, девка бросила? Мои глаза смотрели в чёрную спину Антона. Может, он поэтому такой грубиян? Хотя с городской жизнью, наверное, это часто. Там часто каждый сам за себя, в отличие от нашей микро-семьи. Мама, как и отец, часто говорили, что не смогли там жить по этой причине, а тут хорошо — каждый поможет, если только не портить ни с кем отношения. — Ромыч? — меня несильно дёрнули за руку. Мой взгляд наконец-то перестал смотреть на причину моих раздумий и переключился на растерянного братана, который места себе не находил. Его нервно дрожащие губы пытались выдавить хоть слово, а он от стресса тихо блеял. — Ну ты чего? Прекрати эту бабью сопливость. — Положил свою руку на голову Бяши и стал быстро её теребить, портя и так неидеальную причёску. Негромко смеясь — Пацан раскидал меня по фактам, да и тебя не выставил в плохом свете. За это я так и быть могу его немного уважать. — Я усмехнулся, показывая своё не такое уж плохое настроение. Беспокойное лицо понемногу расслабилось, и появилась слабая улыбка. Так-то лучше, а то с самого утра ему нагрубил. Видимо, мне не хватало встряски. Аж легче жизнь стала.       На входе оказался физрук и, как всегда со строгостью, отправил всех на построение. Я всегда стоял последним, так как был самым высоким, но теперь рядом со мной стоял Антоха. Мы с ним были почти равными, даже если поменяемся, ничего не произойдёт, но раз он говорил про мою гордость, значит, я буду стоять тут. Он, посмотрев на меня и Бяшку, немного сморщил нос, видимо, ему рядом со мной всё равно не по себе. Да и хрен с этим. Физрук приказал бежать, и мы все по очереди начали забег. И это было не очень приятно — я пожалел, что бежал за его спиной. Он выглядел отрешённым, отчего я почти наступал ему на пятки. Я максимально старался не делать этого, поэтому тыкал его в спину. От таких действий с моей стороны Антон вздрагивал и бежал быстрее. Это выглядело уморительно. Я внутри хохотал как чайка, а снаружи лишь издавал тихие смешки. Назло ему я стал тыкать его чаще. Его спина по ширине оказалась почти как моя, хотя в этих лохмотьях он смотрелся шире. Нажимая на более мягкие части, я задумался о том, какой он без одежды. Чисто спортивный интерес. Он ударяет больно, а своими пальцами тыкает в болевые точки. Может, он ходил на карате? Я слышал, там обучают слабым местам в человеческом теле, прикрываясь какими-то там точками. А кубики? Есть ли у Антохи кубики, больше их или меньше, чем у меня? А так же — чем он так завораживает девушек? Хотя чего я об этом думаю? Тут как будто по бабьим учебникам или маминым романам, которые я мельком читал от скуки. Характерный, искренний в своих чувствах, прямолинейный, добрый, телом хорошо сложен, довольно смазливое личико. Вот только за этим видны такие минусы, как цинизм, лицемерие, скрытность, лукавство, расчётливость и нецензурная лексика. Возможно, был бы я девчонкой, тоже засмотрелся бы на него, но я пацан. Я же не какой-то педик. Мне нравятся пышные формы у девушек, нежная кожа и даже эти хихиканья. А если посмотреть на Антоху, то... Хотя... Если и так посмотреть... У него красивые глаза, блестящие белокурые волосы, не уступающие девичьим, умный взгляд, завораживающий тембр голоса. Даже если посмотреть под другим углом, он не выглядит как огромная груда камней, больше сходи́т на аккуратно выточенную восковую фигуру. Если зажечь его, то он сможет показать себя с другой стороны... Может, так же это нравится Полине в нём, и она хочет стать его огнём? Перед тем как нападать, надо же изучать врага. И, посмотрев на него с такой стороны, я чувствую себя просто огромной массой, которая ещё не сформировалась, но пытается что-то из себя представлять. Противно смотреть на свои слабости даже со стороны. Я хотел уже по привычке стиснуть зубы, но мышцы отдали болью. Чёрт, снова перенапряг! — Ромыч! — Звон в ушах, словно в колокол ударили. Бяша смотрит на меня пронзительно, ищет янтарными глазами моего осознанного присутствия рядом. — Братан! Извини, конечно, что отвлекаю от важных мыслей, но мне-то надоело твоё игнорирование! — Бяшка стал меня шатать в разные стороны. — Ты вообще всё проебал! Там Бабурин уморительно прыгал через козла, точнее, старался... — громкий смех.       Веселье прервал физрук, который приказал построиться. Она сообщила, что мы будем делать, во что играть и что ни в коем случае нельзя. Быстро разделив на команды, как оказалось, я буду с этим дурачком Антоном. Надеюсь, он умеет играть, как мы. А то ему несладко будет. Встав на позиции, бросили мяч, и игра началась. Наконец-то я могу хоть куда-то слить свою перевозбуждённую агрессию. Я толкался, не сильно, всё-таки стараясь сохранять безопасность одноклассников. Жалко мне их иногда, столько лет бок о бок учимся.       К моему сожалению, первый тур выиграла команда Бяши, отчего тот стал весело прыгать по своему полю и показывать мне язык. Вот же засранец! Ну ничего, я ему ещё преподам урок!       Игра за игрой. Пот разносился по всему залу. Тела становились мокрыми, и наши столкновения с противниками звучали как звонкие шлепки. Никто не собирался проигрывать, из-за этого игра становилась всё агрессивнее. Счёт выравнивался с каждым моментом. Учитель объявил последний тур и окончание игры. Большинство из нас напряглось. Злые лица, острые крики. Мы как звери оскалились и ощетинились, глядя друг на друга с разных сторон. Кажется, даже рычания отражались от стен.       И вот снова мяч вверху, удар об пол, резкие скрипы кроссовок, тяжёлое дыхание, толкания тел, чтобы свергнуть с трона и стать вожаком на поле. Здесь мы как дикие звери, готовые драться насмерть ради цели победить. Меня зажали почти с двух сторон, но была лазейка для передачи мяча. Глаза бегали, мечась по разным сторонам, в поисках, кому можно передать. Единственный, кто был более-менее открыт, — это Антоха.

«Что ж, не разочаруй меня, дружище».

      Я кинул мяч прямо в его руки, и, к моему удивлению, он поймал и стал двигаться в сторону кольца. Меня же долго держали в кольце защиты, так что никто не смог мне передать мяч в дальнейшем. Вот суки! Ненавижу, когда меня зажимают в защите. Раскачиваясь туда-сюда, я делал неожиданные рывки, чтобы их запутать, и спустя время мне удалось это. Вырвавшись вперёд, в сторону кольца, я встал в удобную точку на поле и уже хотел подать голос Антону, но язык онемел от того, что Бабурин повалил того со всего размаха. Мне кажется, я даже слышал и чувствовал, как что-то треснуло. Все в зале затихли, глаза вылезли из орбит, а нарушить тишину никто не решался. Лицо Антона застыло в агонии, он не шевелился, в отличие от этого ублюдка. Он, как ни в чём не бывало, встал. Мимо меня вихрем пронеслась Катя. В ушах звенело, взгляд застыл на лице одноклассника. Оно было и так бледным, а тут становилось серым, почти синим. Дыхание участилось от страха, что из-за моей ошибки он теперь такой. Тело дрожало, я чувствовал себя словно не в своём теле. Опустил голову на дрожащие руки, в мыслях крутилось только одно:

«Это всё моя вина!!!»