То , что скрывает полумрак

      Идя по огромным сугробам в лесу, я медленно, но верно выбрался на знакомую деревенскую дорогу. Обстукивая снег с ног и мысленно костя всех, кто приходил на ум, я брел вперёд. Чёртова зима — темно, хоть глаз выколи, сугробы выше моего роста. Ну просто песня!       Двинувшись дальше, уже менее раздражённый, я заметил впереди знакомую фигуру в куртке. Бяша стоял, изредка подпрыгивая, чтобы согреться, а рядом с ним кружилась собака, спасённая когда-то из пыльного угла у Ромки. Она радостно виляла хвостом и тихо лаяла. Голова в капюшоне повернулась сначала в сторону школы, потом ко мне. Тёмный силуэт замер, и даже пар на миг перестал вырываться из-под капюшона. Я приближался к нему привычным шагом. Остановившись в паре метров, я вопросительно приподнял бровь. — Тоша, на! А я заждался тебя. Замёрз, как видишь! — Его глаза расширились, будто он безумно рад меня видеть, и одновременно удивлён моим появлением. — У меня только два вопроса, — очки зловеще блеснули в скупом свете, а лицо стало совершенно серьёзным. — Почему ты мне не написал? И сколько ты здесь уже стоишь? — Ну… — Бяша смущённо отвел взгляд, поковыряв носком ботинка снег. Он всячески избегал смотреть на меня. — Побоялся писать. Не хотел тревожить… — Пёсик начал тереться о его ноги. Бяша присел и принялся гладить его. — А стою тут, наверное, час уже. Не знал, когда ты придёшь, решил прийти заранее… — Его округлое лицо смотрело на меня с робкой, но искренней улыбкой. Зубки ровные, белые, с маленькой щёлочкой между верхними. — Дурак ты, Бяша, — тяжело выдохнул я, склонив голову, но почти сразу наклонился к портфелю в поисках лакомства для животины. — А если бы я вообще не вышел или пошёл другой дорогой? — Тогда бы пошёл в школу, на, — он нервно рассмеялся, положив руки на колени и глядя то на меня, то на пса, который радостно уплетал обрезки мяса и жира. — Прости, Жулька… Я, к сожалению, ничего не принёс… — Бяша тяжело вздохнул. — Значит, твоя очередь — следующая, — я присел рядом, положив руки на колени. — Значит, решил назвать её Жулькой? — Я провёл языком по губам, словно пробуя это имя на вкус. Оно отдавало чем-то тёплым и добрым, и я невольно улыбнулся. — А знаешь, мне кажется, оно ей подходит. — Лёгкий толчок в плечо. — Ты — молодец! — В голосе прозвучала неподдельная радость, но лицо снова стало серьёзным, с ноткой тревоги. — А где ваш местный цербер? — Услышал бы — снова бы разозлился. Ты же его так в первый день назвал, на, — азиат усмехнулся, но тут же сделался серьёзным. — Но если честно… Я сказал ему, что опоздаю. Он предлагал подождать, но я отказался. Вчера, пока Ромка злился на тебя, у Поли тихо спросил, где она тебя встретила, когда ты её выручал. — Он нахмурился, губы плотно сжались. Вся его поза говорила о серьёзности и обдуманности плана. — Нехитрыми умозаключениями я понял, где можем пересечься. Если бы ты не пришёл — пошёл бы в школу. — Да ты, оказывается, гений, — мои глаза с неожиданным удивлением уставились на Бяшу. Я не ждал от такого простака столь продуманных действий. — Хих, спасибо. Обычно меня считают глуповатым, — один уголок его губ дрогнул. Азиат одним движением сбросил капюшон. Брови домиком, челюсть напряжена, взгляд не отрывается от меня. Серьёзен, даже чересчур. — Тоха, братан. Ты не обижайся на Ромку. Он пацан чёткий, но иногда ему в башку такое приходит… — Глаза закатились, он тяжело вздохнул и мягко ткнул меня кулаком в плечо.       От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и я невольно отвёл плечо. Медленно поднялся и молча направился к школе. За спиной сразу послышались шаркающие шаги и быстрый бег. Не успев отойти далеко, я обрёл компанию в лице виновника моего бегства. — Тоха! Знаешь, я восхищён тобой! Так моего братана ещё никто не осаживал! — Несобеседник продолжал тараторить, не интересуясь, слушают его или нет. — Ты не подумай, я не предаю Романыча, но это было что-то новое для нашей глуши! — Бяша! — негромко, но твёрдо окликнул я его, останавливаясь. Гопник, как и пёсик, тут же притих. Я возвышался над ними, словно хищник, а их испуганные и удивлённые глаза смотрели прямо на меня. От этого стало неловко, и я, выдохнув, постарался сделать лицо спокойнее. — Прекрати. Мы знакомы два дня, а ты восхваляешь меня, будто мы дружим с пелёнок. — Подняв очки, я потеребил переносицу. Чёрт возьми, это невыносимо. Пацан вроде неплохой, но его напускная восторженность вызывает дискомфорт. Убрав руки и открыв глаза, я увидел всё того же, но уже опечаленного гопника. — Тоха… Прости. Мне правда… — Не надо лишних слов, — положив руку ему на плечо, я слабо улыбнулся. — Давай просто начнём дружить. Постепенно. — Согласен! — На лице азиата вновь расцвела улыбка. Убрав руку, он зашагал к школе, а за ним последовали я и наш маленький спутник. — Но ты и правда друг. И спасибо, что не сказал ни слова о нашем разговоре. — А что насчёт тебя? — я поравнялся с ним. — Что ты ему сказал? — А, ты про это. Короче. После твоего ухода все всполошились, пытались Рому поднять. А он только злился сильнее. А я… Ну… Думал, что делать. Перед тобой стыдно, потому что ты из-за меня в эту переделку попал. Да и друга понять надо, домой дотащить. — Грудь медленно поднялась и опустилась. — Роман только об уничтожении тебя и думал, про меня забыл. Выслушал я от него многое. В каких позах тебя отпинать, куда что засунуть… Как-то так. — Он развёл руки и пожал плечами. — Прикольно, что сказать, — было единственное, что я мог выжать из себя.       Шли мы медленно, но верно. На удивление, по пути никого не встретилось, словно деревня ещё спала под покровом леса и тихого шороха ветра. Сегодня, к моему удивлению, было не так холодно, как вчера или в день приезда. В носке слегка кололо, но не от мороза, а из глаз выступили мелкие слёзки. Наверное, сейчас я похож на плачущего гепарда. Бяша на фоне моих размышлений что-то болтал, а я лишь кивал и бросал короткое «угу». Его поток слов в основном был ни о чём, лишь изредка мелькали упоминания о друзьях, родителях и о том, как он хочет собаку, но пока нет возможности.       Таким образом мы добрались до школы. Сегодня школьников было surprisingly мало, но, как и в прошлый раз, у ворот мужчина чистил снег, покуривая. Проскользнув мимо, мы зашли внутрь. Бяша отправился сдавать куртку, а я — к расписанию, где выяснил, что первый урок — физра. Вот чёрт! Весь день потом потным ходить — просто кайф. Вздохнув, я развернулся и направился в раздевалку. Сложив вещи на скамейку рядом с Гошей, я неохотно разделся, снял куртку, взял пакет со спортивной формой и вместе с Бяшей двинулся к спортзалу.       В спортзале не было ничего примечательного: потрёпанный паркет, требующий замены, баскетбольные кольца по сторонам, маты в углу, где стояли два коня — побольше и поменьше, длинные лавки, на которых уже сидели девочки, что-то оживлённо обсуждая, и кучка пацанов, наблюдавших за одноклассниками, бесцельно бродившими по залу. Мужская раздевалка оказалась прямо напротив учительской. Войдя туда, я едва не выбежал обратно. Воняло затхлым потом, старыми ботинками и какой-то химией. Помещение было тесным, большую часть пространства занимала конструкция, прикрывавшая батарею. Бяша направился вглубь, к своему привычному месту. Я же остался у двери, на свободном клочке. Сбросив рюкзак и схватив пакет с формой, я вылетел из этого ада в соседний туалет. Закрывшись в кабинке, быстро переоделся: белая оверсайз-футболка с высоким горлом, спортивная кофта поверх, чтобы ни единой татуировки не было видно, чёрные расклёшенные штаны и кроссовки. Аккуратно сложив одежду, я вернулся в спортзал. Никто не должен увидеть ни сантиметра моей «испорченной» кожи. Забежав обратно в душную каморку, скинул вещи и уже хотел выскочить, но меня остановил знакомый хрип. Обернувшись, я увидел в полумраке массивную фигуру. Одежда на Бабурине сидела в облипку, будто мала. Выпирающий живот с красными растяжками из-под обтягивающей футболки, руки, едва помещающиеся в рукава спортивки, и штаны, демонстрирующие то, что лучше бы скрыть. Мерзко… — Че так приоделся, чмошник? — прохрипел он, выходя из тени на более освещённое место рядом со мной. — А что, быть как ты? Выпячивать все свои «достоинства»? — Не скрывая раздражения, я показал пальцем на его выдающиеся части. — Самому не противно? Мы одного возраста, а мозгами ты уступаешь даже отстающим. От тебя даже на сало не возьмут. — Я поморщился, представив, сколько в этой туше отвратительного жира. — А я смотрю, ты на второй день очень смелым стал! — Не успел я опомниться, как он прижал меня к стене своими потными лапищами. В лицо ударило зловонное дыхание с примесью гнили. — Ты, бл…, давай тут не зазнавайся, новенький, а то покажу, где раки зимуют. Раздавить тебя — как нефиг делать. Да ещё и авторитет мой подрываешь. Хорошо устроился, сукин сын! — Огромная рука сдавила горло, клыки казались ещё страшнее, брызги слюны пачкали лицо с каждым его словом.       Как было бы вовремя, если бы кто-то зашёл… Но со стороны двери доносился лишь смех и крики из зала. Я даже не пытался вырваться. Мой «заячий» мозг понимал: противник сильнее и тяжелее. Удар, как по Ромке, не пройдёт, а бороться — места нет. Ситуация — дерьмо. Хуже некуда.       Бог существует, я в это уверовал, бля! Его кулак уже занёсся для удара, как дверь резко распахнулась, и на пороге появился сияющий Бяша, за которым маячил хмурый Ромка, которого тащили сюда чуть ли не силой. Увидев эту сцену, улыбка с лица азиата сошла, брови нахмурились, нос сморщился, обнажив небольшие клыки, а в глазах вспыхнула ярость. Рука, державшая братана, опустилась, сжимаясь в кулак. Сам же Рома демонстрировал показное безразличие, но, заметив реакцию Бяши, выдохнул и изобразил недовольную гримасу. — Ты что творишь, Бабурин?! — первым шагнул вперёд азиат. — Тебе приказ давали? — Серьёзно, че вытворяешь, жировая опухоль? — Рома поднял одну бровь, в голосе сквозила скука. — Пацаны, вы че?! — удивился мой мучитель, слегка ослабив хватку, но не отпуская. — Урок новенькому преподаю. Он за день тут весь порядок нарушил, вместо того чтобы тихо сидеть. — Тебя просили?! Ты совсем тупой?! Тебе разрешали?! — Бяша, словно щенок, залился на голиафа, не обращая внимания на разницу в размерах. — И вообще, пошёл отсюда нахер! Не позорь нас ещё больше!       Вытаращенные глаза Бабурина устремились на старшего. Тот лишь кивком показал, что тому стоит убраться. Пробормотав что-то под нос, хрюн выскользнул между одноклассниками и исчез из виду. Ко мне тут же подскочил Бяша, осматривая лицо и тело. Губы поджаты, взгляд — напряжённый и перепуганный. Не найдя видимых повреждений, он облегчённо выдохнул и потянулся к моим заплёванным очкам, но я тактично отвернулся и снял их сам, отчего мир превратился в размытое пятно. — Фу, бля— нарушил тишину Рома. — Че ведёте себя по-пидорски? Ладно, этот ебантяй, а ты куда, Игорь? — рявкнул он на друга, хватая того за руку, отчего Бяша вскрикнул и дёрнулся. — Ром… — тихо произнёс «жертва». — Прекрати. Мы не за этим пришли. — А, да, — тот закатил глаза и плюнул в сторону урны. — Слушай, Антоха, я хотел извин… — Лучше замолчи! — резко оборвал я его, не испытывая стыда. Протерев очки о рукав, я водрузил их на нос. В чёткости предстали две ошарашенные физиономии. — Бяш, спасибо. Мне приятно, что такие, как ты, существуют. Ты пытаешься нас помирить, но, к сожалению, примирить две конфликтующие стороны сложно, особенно если одну из них привели сюда насильно. — Рома открыл рот, но я жестом остановил его. — Не оправдывайся, Рома. Я вижу, как ты сопротивляешься этому, идёшь на поводу у Бяши. Неважно, почему ты согласился, но суть в том, что это не твоя добрая воля. — Сделав шаг к «церберу» и встав напротив, на пороге этой вонючей норы, я возвысился над ним, глядя сверху вниз. — Если захочешь извиниться — я всегда готов выслушать. Но только если это будет искренне. Возможно, ты не понимаешь, о чём я, но и чёрт с ним. — Мой палец упёрся в его каменную грудь. — Не ломай свою гордость ради кого-то. Даже если это девка.       Оттолкнув его, я направился вглубь зала. Найдя свободную скамейку, устроился на холодной деревяшке. Рядом тут же пристроилась Катя, смотря на меня с нескрываемым интересом. — Тошенька! Смотрю, вы с Ромой снова что-то выясняли, — она сложила ручки по-девичьи, и в голосе зазвучала та самая слащавая нотка. — Ну, и что вы на этот раз не поделили? — А будешь много знать — состаришься быстро, — я несильно дёрнул её за нос и тут же убрал руку в карман, делая вид, что украл его. — Тоша! Ну ты чего, в самом деле?! — игриво вспылила она, но тут же успокоилась и придвинулась почти вплотную, наклоняясь к уху и прикрывая рот ладонью. — Но если честно, я не ожидала от тебя такой реакции вчера. Ты не выглядишь задирой. — Она отодвинулась, заметив, как я напрягся от её близости. — Кать, я не лезу в драку просто так. Вчерашнее — частично могу понять. Но взбесил сам факт, что он полез без причины, — тяжело вздохнув, я откинул голову, глядя на потолок, местами покрытый жёлтыми разводами от протечек. — Тут я с тобой согласна. Прости, что не остановила тебя, — она тоже вздохнула. — Мы так здорово проводили время, несмотря на Полину. Я забыла, каково это — веселиться с этими хулиганами. — В её голосе послышалась и грусть, и радость. — Хотелось бы всегда так возвращаться домой, без драк. Знаешь, за то время, что мы отдалились, он стал ещё тяжелее. — Охотно верю, Катюх. Он и выглядит-то этаким громилой, — на моём лице появилась ухмылка. — Жаль, что вам пришлось его тащить. — Тош… А может, вы всё-таки помиритесь? — с её стороны донеслись шуршащие звуки. — К сожалению, возможно. Я злопамятен лишь отчасти. Главное — чтобы извинения были искренними. — Ишь ты какой хитрый, — она встала и наклонилась ко мне, чтобы я её видел. На лице заиграла хитрая улыбка. — А не много ли чести тебе, жук навозник? — Думаю, в самый раз, — ухмыльнулся я в ответ.       В зале прозвенел резкий свисток, и учительница скомандовала строиться по росту. Пришлось встать и присоединиться к уже формирующимся шеренгам. По иронии судьбы я оказался рядом с Ромой — мы были почти одного роста, а с другой стороны встал сияющий Бяша. Кажется, он готов был прыгать от счастья. Забавный поворот. Всего один душевный разговор — и он уже считает меня другом. Видимо, ему действительно не хватало простого человеческого общения. Таких людей я встречал и раньше. Они становятся непробиваемой стеной для своих, но если между ними появляется трещина — стена рушится, и кто-то один начинает её латать. Игорь как раз пытается усидеть на двух стульях. Его деревенская простота привлекает, но я, житель не такой дружной «семьи», — плохой кандидат. Я слишком осторожен, резок и не люблю прикосновений. И сказать, что Бяша мне симпатичен, я не могу — пока это лишь братские чувства, как к сестре, но ещё не такие тёплые.       Погружённый в мысли, я почти автоматом выполнял команды, не обращая внимания на тычки Ромы в спину, когда замедлялся на разминке. Хоть я и вздрагивал, мурашки бежали по коже… Похоже, я начинаю понемногу привыкать, отчего чувствую себя грязным и хочется оттереть кожу до мяса. — Итак, дети, по плану у нас баскетбол. Девочки сегодня отдыхают, мальчики играют, — строго сказала физручка. — Мальчики, прошу без выкрутасов, переломов и прочих смертельных трюков. Поняли?!       Все кивнули, и началось разделение на команды. Я оказался в одной с Ромой и другими ребятами, Бабурин и Бяша — в другой. Мы расставились по полю, в центре встали по игроку от каждой команды. Мяч взлетел вверх после свистка. Парни ринулись в борьбу, и вот наша команда перехватила мяч. Крики, столкновения, шлепки по мячу, бег — и вот уже противники на нашей половине. Я много смотрел баскетбол, и у нас в городе играли по правилам, но здесь шла настоящая война титанов разных весовых категорий. Каждое очко добывалось с боем. Первый тайм выиграла команда соперников. Всё повторилось снова. Разъярённые «быки» постепенно выдыхались, но сражались до конца.       Рома передал мне мяч, и я двинулся к кольцу, чтобы отпасовать самому свободному, как в меня со всей силы врезался Бабурин, повалив на пол и всей тушей придавив сверху. В глазах потемнело, но я старался сохранять сознание. Тишину нарушали лишь удары мяча об пол — или это стучало моё сердце? Тело пронзила невыносимая боль, но я не мог издать ни звука, только наблюдал за происходящим вокруг. С меня наконец-то слезли, я попытался подняться, притворившись, что всё в порядке. Но тело не слушалось, не давая пошевелить ни пальцем. Резкий звон в ушах — как оказалось, это кричали учительница и ребята, набрасываясь на виновника. Ко мне подбежали Полина с Катей. Катя сразу проверила пульс, поднесла палец к носу. — Анастасия Королёва! Петров дышит, пульс есть, в сознании! Но он не двигается! Боюсь, что-то сломано! Его срочно в медпункт! — Голос Кати дрожал, лицо было на грани слёз. Поля же в шоке смотрела на меня. — Бабурин! Что ты натворил?! — не сдерживаясь, крикнула учительница, но тут же подбежала ко мне. — Антон! Моргни, если слышишь меня! — Я медленно моргнул. — Хорошо, он понимает. Рома, Бяша — вы самые крепкие, помогите!       Ко мне подскочили двое гопников. Учительница аккуратно подвела руки под плечи и голову, Рома поддерживал спину и поясницу, Бяша взял ноги. Они осторожно понесли меня в медпункт, рядом шли Поля и Катя, а сзади слышались перешёптывания. Всю дорогу я мысленно благодарил их.       Меня внесли в ослепительно белый кабинет. Боковым зрением я заметил шкафы с лекарствами, стол с бумагами и окно, выходящее на школьный двор, где шли на занятия невесёлые детишки. Я изо всех сил старался отвлечься от боли, получалось не очень, но немного помогало. Меня уложили на жёсткую койку. Учительница отошла, и я остался с этой четвёркой. — Я прибью этого ублюдка! Он все границы перешёл! — не сдерживаясь, кричал Рома. Глаза полые ярости, кулаки сжаты до белизны. — Я с тобой, братан! Сначала раздевалка, теперь это! Знал бы — прибил бы ещё вчера! — неистовствовал Бяша. Его взгляд упал на меня. — Тоха, ты… — голос дрогнул. Он хотел дотронуться, но рука повисла в воздухе. — Всё будет гуд. Наверное, просто от шока не можешь пошевелиться. — Он закусил губу, понимая, что, возможно, дело не в этом, но сквозь гнев и переживание пытался меня успокоить.       Девочки же рыдали в три ручья, что-то приговаривая. Я чувствовал себя ужасно. Заставляю всех нервничать, а сам не могу даже пошевелиться, чтобы обнять их и сказать, что всё нормально. Ужасно…       В кабинет влетели учительница и медсестра, выпроваживая одноклассников. Те встали так, чтобы я их видел. — Антон, мы позвонили вашим родителям. Дозвонились только до мамы. Она сказала, что приедет в ближайшее время. Вызвали скорую. Сейчас отдыхайте до их приезда. Если слышите — моргните, — скороговоркой проговорила медсестра. Я моргнул, и обе женщины облегчённо выдохнули.       Второй день школы выдался ещё «удачнее» первого. Круто…